Законов всех она сильней

"Love stori по-култукски" называлась последняя глава моего очерка о житье-бытье осужденных в двух бозойских колониях. Тема любви и в самом деле — одна из актуальных на зоне. А учитывая давние традиции раздельного содержания осужденных, она зачастую приобретает гипертрофированные формы и с той и с другой стороны. Тем драгоценнее, по-моему, отдельные островки подлинных чувств, основанных не на корыстных интересах людей, а на трех китах простого человеческого счастья — Вере, Надежде, Любви. Накануне светлого весеннего праздника 8 Марта эта тема кажется мне особенно уместной.
Итак, несколько подлинных Love stories за колючей проволокой. Счастья вам, мои героини...

Адам и Ева из Ангарска
Опостылевшие бразильские сериалы — ничто рядом с этим незамысловатым любовным сюжетом, растянутым на добрые пять десятков лет. Его начало — в 1948 году, когда семнадцатилетняя Тамара Фролова совершила первый в своей жизни взрослый поступок: приехала по комсомольской путевке в Сибирь — строить город будущего Ангарск. Здесь юная комсомольская Ева встретила хорошего парня по имени Женя.
Секса тогда, как известно, не было, молодежь ничего такого до свадьбы себе не позволяла. Тамара с Женей дружили два года, а незадолго до означенной даты будущий счастливый супруг получил повестку в военкомат и решил проявить мужскую инициативу. В борьбе за девичью честь Тамара ударила любимого по... Ну, словом, по тому самому месту. А на следующий день собралась и укатила к родителям за Урал.
Евгений женился сразу после армии. А через два года развелся. Потом была еще одна свадьба и смерть уже второй жены. Сошелся с первой, но и ту пришлось схоронить — алкоголизм. И окончательно разуверившись в счастье, стал жить один.
Не сложилось со счастьем и у Тамары. Пришлось уйти и от первого мужа, и от второго. Но уже не одной — с маленьким ребенком на руках и вторым — под сердцем. Вернулась в Ангарск, еще раз вышла замуж, но и третий брак оказался несчастливым. А старость уже совсем близко подошла, и встречать ее нужно было одной. Тамара стала потихоньку свыкаться с этой грустной мыслью.
Все перевернула одна нечаянная встреча на улице.
— Томочка, ты? — подошла к ней незнакомая женщина. — А я — Женькина сестра. Он тебя часто вспоминает.
— Где он? — выдохнула Тамара.
— Здесь недалеко, в колонии. Отбивался от грабителей и пырнул кого-то до смерти. На четыре года "закрыли". Дать адрес?
Читатель избавит меня от необходимости описывать счастливую развязку, говорил в таких случаях Пушкин.
"Я любила наркомана"
История любви номер два тоже имеет ангарскую прописку. Построенный заключенными и окруженный колониями, этот город, похоже, аккумулирует человеческое горе. Итак...
Осужденная Светлана отбывает срок в ВИЧ-отряде бозойской ИК-11. Худенькая 26-летняя женщина похожа на юную девчонку. И совсем как ребенок крепко запуталась в хитросплетениях своей непростой судьбы.
— Я любила наркомана, — рассказала мне Света. — Все девять лет, пока мы были вместе, я как могла боролась с его болезнью. Но сделать так ничего и не смогла. А потом и сама потихоньку втянулась, стала колоться, но вовремя одумалась и уехала к тетке в деревню.
Перекумарила (т.е. переборола пристрастие к наркотикам — Авт.), вышла на работу. Сначала дояркой, потом на огороды. Так прошел без малого год. Но не выдержала, вернулась в Ангарск к любимому. Мама запрещала мне видеться с ним, и мы стали встречаться тайно.
Однажды Света с друзьями выпивала у кого-то на квартире. Потом в захмелевших головах родилась идея — обворовать отсутствующих хозяев. Сказано — сделано.
— Я отказалась участвовать в грабеже, ушла, — вздохнула девушка. — О случившемся узнала только тогда, когда всех моих подруг забрали, а меня объявили в розыск. К тому времени я была беременна, ребенка все же решила оставить.
Девочка у Светы родилась семимесячная. Маму с малышкой перевели на дневной стационар грудничкового отделения. Юной родительнице помогала ее мама, теперь — молодая бабушка. На плечи 45-летней женщины свалилось сразу множество забот. И когда ее непутевой дочери пришла повестка из суда, она просто забыла про этот несчастный листок бумаги.
В июле, едва маленькой Сашеньке исполнилось три месяца, Светлану поместили в следственный изолятор — за неуважение к суду.
Срок молодой матери определили непомерный — 6 лет. Бабушка отдала внучку в дом ребенка.
— Мама мне часто пишет, — грустно улыбается осужденная. — Сашенька уже хорошо разговаривает, только очень скучает. ВИЧ-инфекции у нее не обнаружено.
Света говорит, что ВИЧ у нее обнаружился уже в тюрьме, незадолго до суда.
— Диагноз подтвердился, но я за него не расписалась. — И помолчав, добавила: — Понимаете, я в него не верю. Иначе зачем мне жить?
Уж замуж невтерпеж
Марает карандаш бумагу,
У музы грустной он во власти.
Душа ему диктует сагу
О том, что называют счастье. И от рожденья до погоста
Большое счастье ищут люди.
А счастье — это очень просто,
Ты счастлив, если кто-то любит.
Эти строчки родились в Бозое. Девушка, отдавшая мне мелко исписанный листочек, пожелала остаться неизвестной. Что ж, воля автора — закон. А о поисках счастья "от рожденья до погоста", порой безрассудных, вопреки всякой логике и здравому смыслу — моя следующая история.
Всем хорошо известное знакомство по переписке приобретает в местах не столь отдаленных весьма любопытные формы. Место действия этого сюжета — ангарская ИК-15. Именно здесь одна девушка из Москвы(!) нашла себе заочного кавалера. Переписка шла своим чередом, а потом юная москвичка попросила парня прислать свою фотографию. А надо сказать, что автор тех увлекательных писем, прельстивших москвичку, был слегка похож на обезьяну: маленький, кривоногий, лицо — в страшном сне не приснится. Словом, свою собственную фотографию мужик решил не посылать. А отправил изображение — в полный рост! — красавца-завхоза Вани Сидоренко. И события стали быстренько развиваться в сторону счастливой развязки. Настолько, что юная московская невеста вместе с родственниками приезжает в Ангарск на свою предполагаемую свадьбу. Идет к начальнику колонии и говорит: "Мой знакомый такой-то сидит у вас по политической статье, он репрессирован. Нельзя ли ему уменьшить срок? Мы решили пожениться, а регистрацию проведем у вас в колонии, как положено".
Начальник колонии берет личное дело, смотрит:
— Репрессирован как политический? Девушка, а вы вообще-то историю хоть немного читали? Репрессии у нас в стране уже лет 50 как закончились, и политических статей давно нет. Ваш избранник осужден за убийство. И не кого-нибудь, а собственной жены. У него двое маленьких ребятишек в детском доме.
И показал "невесте" все документы — обвинительное заключение, приговор и прочие.
— Вас, конечно, могут зарегистрировать. Но не исключено, что следующей жертвой будете вы.
После этих слов москвичей из Ангарска как ветром сдуло.
Горько!
Воск расплавляет огонек,
Горит, играя тенью мрака.
Я без тебя так одинок
Под крышей темного барака.
Сдавленная уголовными статьями осужденных, жесткими нормами тюремного житья-бытья, любовь в колонии часто принимает извращенные формы однополого сожительства (чаще). Либо расцветает неожиданной радостью соединения с близким человеком. Тогда в небесах звучат невидимые колокола и расцветают радуги. А на земле происходят вещи более мирские, но оттого не менее значимые для осужденных. Одно из таких событий я видела недавно в ИК-15. Лично меня оно убедило, что вопреки всему, даже там, за колючей проволокой, в колонии строгого режима существует любовь. О чем спешу сообщить вам, уважаемые читатели.
Иркутянка Ира познакомилась с иркутянином Женей на втором году третьего тысячелетия. Девушка к тому времени училась на юрфаке местного госуниверситета. А юноша с выбором жизненного пути еще не определился. Молодые, как водится, стали жить вместе и прожили около полугода. А потом Женя неожиданно исчез. Сбившуюся с ног девушку успокаивали друзья, соседи, родные. До тех пор, пока она не узнала: ее любимый в тюрьме, он совершил преступление. Статья тяжелая, вина доказана, так что в перспективе у парня... Эту перспективу, впрочем, Ира хорошо знала — уголовное и гражданское право все же — ее будущая специальность. Дальше пусть говорят мои герои.
Ирина: Что я тогда испытала — не передать словами! Были слезы, истерика, долго не могла прийти в себя. Но решение появилось быстро: я люблю Женю и должна его дождаться во что бы то ни стало. Думала, что мама будет против, но она сказала: "Дочка, я одобряю твое решение, пусть будет так, как ты хочешь". Помню, тогда я очень удивилась.
Постепенно все улеглось, я стала получать его письма из колонии. С тех пор прошло уже три года.
Евгений: Моя Ира — очень сильный человек. Далеко не каждая девушка, по-моему, способна на такой поступок. В одном из писем я сделал ей предложение и был счастлив, когда любимая согласилась стать моей женой. Очень хочу вернуться к нормальной жизни. Ирочка — моя единственная надежда и мое спасение.
Недавно в ИК-15 была свадьба. В новеньком уютном кафе колонии (объект был сдан в конце минувшего года) собрались друзья жениха и невесты. Изумительной красоты белое платье невесты на фоне молодых людей в черных робах смотрелось весьма эксклюзивно. Жених был столь же элегантен и взволнован. А дальше все шло по заведенному порядку: музыка, цветы, кольца и слова сотрудницы ЗАГСа: "... объявляю вас мужем и женой". Потом — красиво накрытый, правда без спиртного, стол, три дня отпуска в комнате для свиданий...
Словом, у настоящей любви — не только крылья. У нее свои законы.
В материале использованы стихи осужденных ИК-11 и ИК-15.
Продолжение в следующих номерах нашей газеты.

Метки:
baikalpress_id:  2 525