Музыку бывшего ковбоя

Оценили в Москве и Европе, но не услышали дома

В то, что до последнего момента я слышал о жителе поселка Коршуновского Нижнеилимского района Евгении Маслобоеве, верилось с трудом. А вы способны принять информацию о человеке, который, живя в деревне, пишет музыку, выпускает CD-диски?
Отдельные композиции и целые альбомы успели оценить в Москве, Питере, Австрии, Америке, Японии и еще Бог весть где. Выставляя щедрые оценки, музыкальные критики не подозревают, что для чистоты звука Евгений натягивает на микрофон колготки, а безупречную ноту фа добывает из старого умывальника. Впрочем, набор музыкальных инструментов не ограничивается бытовыми предметами.

Евгений ничуть не комплексует по поводу того, что живет на окраине губернии; даже, наоборот, считает: поселок — почти идеальное место для творения. Беда в другом: хочешь быть услышанным — поезжай в столицу. А это деньги. Крупные предприниматели, руководители предприятий района и не подозревают о талантливом музыканте, его живой мелодии. Вот и заказывают к разным праздникам на десерт затрепанных звезд. Было дело — в Железногорск привезли Машу Распутину, отвалив поп-диве не то две, не то три тысячи долларов. За эти деньжищи певица поголосила чуток и сделала сибирякам ручкой.
Были и у Маслобоева свои звездные минуты, причем в самом начале карьеры. Конец 80-х, пик застоя. Во всех ДК бурлит жизнь, работают кружки, чуть ли не на каждой сцене — ВИА. Патлатый парень в цветной рубашке, брюках-клеш, с расстроенной гитарой. Звезда — куда там сегодняшним фабрикам, даже с их гонорарами.
— Репертуар в то время меня особо не волновал. Хотелось играть все и вся, — рассказывает Евгений. — В 90-х в стране начался бардак, но мне это время нравилось. Упал железный занавес — и хлынул такой поток информации! Казалось, весь мир у твоих ног и все возможно. Вот так, не зная даже как следует нот, ни одного дня не обучаясь в музыкальной школе, я поперся в Иркутск поступать на джазовое отделение училища искусств.
— Не может быть!
— Да-а, на мое счастье, замечательный педагог Владимир Викторович Романенко как-то не разглядел, что я и играть-то толком не умею. Вот так, наглостью, взял одно из лучших заведений в Сибири. Но уже примерно через месяц понял, что ничего не знаю; джаз вообще был другой планетой.
— Бросили...
— Да, и не один раз. Вместо четырех учился одиннадцать лет. Но зато поиграл с разными коллективами, научился многому. Особенно благодарен преподавателям, которые в свое время пытались вправить мне мозги, — это Владимир Георгиевич Зоткин, Ирина Александровна Чижова, ну и, конечно, Владимир Викторович Романенко. Впрочем, метания продолжились и после училища.
Коршуновский ковбой
Чтобы прокормить семью, получить квартиру, Евгений пошел работать на ферму.
— Американский композитор Дейв Брубек тоже начинал ковбоем, только у нас они называются скотниками, животноводами, пастухами, — продолжает музыкант.
А теперь представьте: ферма, ночь, в сторожке сидит русский ковбой и на нарисованном(!) ксилофоне разучивает увертюру к опере Жоржа Бизе "Кармен"! Сдается мне, коршуновские пастухи про себя допускали мысль: коллега — того, тронулся. Однако вслух ничего подобного не высказывали — более того, уважали музыкально одаренного ковбоя за то, что тот никогда не отлынивал от тяжелого труда.
Арт-кафе в глухом селе
— Когда страну захлестнула кооперация, я тоже решил заняться бы-ызнесом. И бросив однажды музыку, я тут же к ней вернулся.
— Ваш бизнес наверняка как-то пересекался с музыкой?
— Захотелось открыть арт-кафе.
— Для этого как минимум надо помещение...
— Вот здесь, рядом, есть огромное строение. Чего там только не было — склад удобрений, баня... В свое время комсомольцы хотели сделать что-то свое. Стенки сломали и бросили. За модернизацию склада-бани мы поначалу взялись втроем, но в результате я остался один и целый год работал над оформлением. Здорово помогал мой отец, он тогда работал директором совхоза. Мало кто верил, что кафе откроется. Меня больше всего занимала готика, в этом стиле и пытался выдержать оформление.
— А как вы объясняли односельчанам, что строите не пивнушку, а арт-кафе?
— Хороший вопрос. В то время подобных заведений не было даже в Иркутске, моделью скорее стали кафе Питера. Я, наивный, полагал, что стоит человеку сыграть хорошую музыку — и он тут же изменится. Арт-кафе адресовалось не доярке, которая после тяжелой дойки заходит в гости и под чашечку кофе слушает блюз. Нет, наше заведение предназначалось подрастающему поколению. С детьми планировали проводить музыкальные утренники, абонементы и через них по капельке вливать прекрасное взрослым. Музыку играли только вживую. Первый свой видеофильм мы сняли в кафе, там же сыграли спектакль. Параллельно открыли музыкальную школу. Однако мы не задумывались о таких вещах, как бизнес-план, и в конце концов арт-кафе переродилось в элементарный пивняк — и я его закрыл. Но успел заработать немного денег на аппаратуру.
"Маленькое крыло"
В доме Маслобоева появился ударник и уже всамделишный ксилофон. В поселке тем временем его стараниями открылась школа искусств. Начинали с трех классов: ударные, фортепиано и баян.
Время от времени любого талантливого человека пытаются сбить с привычного пути три обстоятельства: собственно музыка, женщины и друзья с сумасшедшими проектами. Прошел через это и Евгений. Работал в Иркутске, летал в Питер, побывал еще Бог весть где и с кем. Но в результате появилась идея создать музыкальный коллектив под названием "Маленькое крыло" — в честь песни Джимми Хендрикса. В 98-м Маслобоев с детьми засобирался в дальнюю дорогу — сибиряков пригласили в Данию. Благо рубль еще не дрогнул перед долларом. С собой коршуновцы привезли за границу две рок-оперы.
— Мы поехали во многом благодаря моему другу, известному художнику Сергею Поползину, с которым в 1996 году оформляли выставку в Питере. Плохо, что тогда многие родители не поняли важности заграничной поездки и не пустили своих детей. После этого мне предлагали записать диск в Германии, причем бесплатно, но я отказался.
— Почему?
— Да неинтересно это. Вот ребят с хорошей программой вывезти, показать, что и мы не лыком шиты, — это совсем другое дело. Обращался к разным людям, но бесполезно: не хотят связываться с деревенскими, лучше привезут какую-нибудь раскрученную, хоть и затертую, певичку. Ради пацанов и девчонок готов выступить хоть в майке с надписью "Братва такая-то". У ребят уже и стимула особого нет. Зачем, спрашивают, упираться, готовиться, если никто не увидит и не услышит?
— Что собой представляет "Маленькое крыло"?
— Мы постарались взять лучшие зерна из разных музыкальных школ. Разработана некая образовательная программа, стараемся проводить уроки музыки на профессиональном уровне, с объяснением философии музыки, а не тупым заучиванием. Может, и не станут дети великими музыкантами, да и музыкантами вообще, но вырастут более культурными людьми, гармонично развитыми.
Чилийский кактус и коршуновский умывальник
При малейшей возможности Евгений выкраивает деньги и приобретает новые инструменты. Австрийские хомузы, цимбалы, виброфон.
— Вот совершенно замечательный инструмент, — демонстрирует Евгений рейн-стик, — чилийский кактус для имитации дождя. В его паспорте совершенно серьезно говорится, что если играть на нем часто, то можно вызвать дождь. И такое было.
Маслобоев использует и не совсем обычные инструменты, например умывальники. Не спешите улыбаться: именно этот предмет обихода издает чистый звук фа, так же как и кремлевские куранты. Чугунок славится нотой ре, другие звуки подвластны разным кастрюлькам, крышечкам и т.д.
— Еще в 1998 году в Австрии фрау Шпицер сказала, что диск можно записать даже дома. Я просто не поверил. Набравшись наглости, попросил у Сергея Поползина взаймы тысячу долларов. А он приехал, привез две — и насовсем. Вот на эти деньги и приобрел необходимое оборудование для записи.
Используя свой арсенал, Евгений написал массу композиций, составил альбом. Два диска отправил в журнал "Ровесник", который год назад проводил акцию "Кто на новенького?".
Вот что написало авторитетное жюри спустя некоторое время: "Проект "Маленькое крыло" принадлежит профессиональному мультиинструменталисту из Иркутской области Евгению Маслобоеву. Первая часть двойного альбома Bricolage, присланного нам, представляет собой чудесные инструментальные импровизации на тему этнической музыки в стиле new age. Во второй части помимо инструментальных импровизаций представлены необычные аранжировки русских песен. Работа выполнена на высочайшем профессиональном уровне и слушается на одном дыхании. Музыку Евгения довольно трудно с чем-то сравнить: в некоторых композициях чувствуется влияние индийской и даже африканской культуры". И оценка РРРРР+, которую сам "Ровесник" расшифровывает так: явление уникальное, встречается крайне редко.
Эти самым Евгений доказал, что даже в глуши, будучи удаленным от культурных центров, можно сделать профессиональные вещи. Кому доказал? Пока, наверное, только себе.
Поселок Коршуновский — Железногорск — Иркутск

Метки:
baikalpress_id:  2 468
Загрузка...