Бозой — яма

Так называют эти места те, кому выпало провести часть жизни в одной из бозойских исправительных колоний. Расположение поселка вполне соответствует обосновавшемуся здесь еще с довоенных пор учреждению — Объединению исправительных колоний. Своеобразна и география учреждения. Резко континентальный климат степной зоны, отсутствие природных источников воды (Бозой расположен всего в 60 километрах от Баяндая) не способствуют комфорту здешней жизни. Скорее наоборот, до предела осложняют и без того непростое существование обитателей этих мест — более тысячи женщин, отбывающих наказание в ИК-11 и ИК-40, и еще двухсот мужчин и женщин, живущих в колонии-поселении. А также жителей поселка с одноименным названием.

Ученье — свет. До девятого класса
Обогнув несколько невысоких холмов, дорога спускается вниз, на дно огромного природного котлована. Первые ссыльные появились в этих местах в первой трети прошлого века — сталинский Архипелаг разрастался, захватывая все новые территории для будущих этапов. Тогда бозойские отряды были и мужскими, и женскими. "Такими, — читаем у главного гулаговского летописца Александра Солженицына, — лагеря были от первых лет революции до конца Второй мировой. Полное отделение мужчин от женщин закончилось в 1948 году". Во второй половине прошлого века Бозой стал сибирской столицей женского преступного мира. Социальные катаклизмы определяли потоки осужденных.
Еще лет 20—30 назад среди них преобладали женщины среднего возраста, рассказывают здешние старожилы. Осужденные с высшим или средним специальным образованием, получившие большие — от 10 до 15 лет — сроки по так называемым государственным статьям, легко находили общий язык с персоналом.
— Это были наши помощники, — вспоминает заместитель начальника по кадрам и воспитательной работе среди осужденных и сотрудников подполковник внутренней службы Лариса Георгиевна Бюллер. — Заведующие базами и магазинами, партийные работники и руководители предприятий не скрывали своих деловых качеств, работали дневальными, бригадирами, председателями советов отрядов.
Нынешнее население двух бозойских колоний резко помолодело, средний возраст осужденных — 18—25 лет. За свою короткую жизнь они успели совершить одно, два, а то и больше тяжелых преступлений. А вот получить хотя бы среднее образование времени не было — большинство юных преступниц едва дотянули до 9-го класса.
Наиболее распространенные статьи бозойской молодежи - 158-я (воровство), 105-я (убийство), ?????... (наркотики). Причем осужденные отбывают срок как за распространение (????... ст.), так и за употребление (????... ст.). За распространение сидят в основном 40—50-летние русские и цыганки.
Профили двух бозойских колоний различны. В ИК-40 осужденные трудятся на сельскохозяйственных объектах — огороде, фермах, птичнике, пекарне. ИК-11 — нерабочая, там содержатся в основном больные туберкулезом, сифилисом, ВИЧ-инфицированные. Впрочем, и там немало работающих женщин — швейное производство и хозобслуга. Триста с лишним аттестованных сотрудников, в основном женщин, и около 900 вольнонаемных, проживающих здесь же, в поселке, 24 часа в сутки следят за порядком в этом неспокойном учреждении.
"Здесь не хуже, чем в деревне"
Жизнь в колонии упорядоченная и размеренная. На видных местах — режимы дня, графики дежурств и тому подобная атрибутика, хорошо знакомая еще по советскому социалистическому лагерю. Здесь она, впрочем, особенно уместна: именно порядка, каждодневной размеренности труда и быта явно не хватало многим из очутившихся здесь женщин.
Подъем — в 6 утра, потом зарядка и необходимые утренние процедуры. После завтрака кто куда: рабочие — на швейную фабрику, ученики — в школу. В школе несколько классов: 9-й, 10-й, 11-й и так называемый сборный, где учат читать-писать недорослей женского пола, цыганок и всех остальных, имеющих весьма смутные представления о буквах и цифрах. Но образование здесь вообще-то ценить умеют: в минувшем году набрали группу для обучения в Иркутском негосударственном социально-правовом колледже, и 11 начинающих менеджеров и юристов уже сдают первую в своей жизни сессию. Не бесплатно: стоимость заочного обучения — около пяти тысяч рублей в год.
А еще в Бозое есть теперь парикмахерская. Прямо на территории колонии, для осужденных женщин.
Двадцатишестилетняя Наталья — профессиональный парикмахер. Отбыла уже почти два года из своих пяти лет (за мошенничество).
— Имея профессию, здесь намного легче выжить, — считает молодая женщина. — В парикмахерской я всегда при деле, потому и чувствую себя увереннее.
Услуги парикмахера в колонии бесплатны, но основной поток клиентов Натальи наводит красоту перед освобождением. Да еще, пожалуй, к праздникам. Для красоты приобретены полка с зеркалом, этажерка, фен, наборы ножниц и расчесок, стильное кресло и крайне необходимый в этих условиях бактерицидный стерилизатор для инструментов.
Живут осужденные в отрядах. В комнатах на 70—80 человек — ряды двухъярусных кроватей, маленькие тумбочки, шкаф. Отдельно — нечто вроде большой коммунальной кухни с маленькими плитками, можно подогреть какую-то еду, вскипятить чай. И всюду тяжелая гнетущая сырость и холод, в отдельных отрядах леденеют и покрываются снегом внутренние рамы, подоконники, полы возле окон. Система отопления не менялась, наверное, лет тридцать, вздыхают сотрудники колонии. Трубы тоже не вечные...
Четвертый год отбывает срок за убийство 28-летняя Эльвира из Тулунского района. Здесь она работает по специальности — дояркой. Тяжелый крестьянский труд ей знаком с детства, так же как холод, голод и раннее сиротство: мать Эльвиры умерла, отец бросил семью еще раньше.
Худенькая, невысокая женщина прячет натруженные руки в карманы куртки и смущенно улыбается:
— Я тут, считай, все равно что дома. Вроде на заработки уехала, с одного места на другое. Здесь не хуже, чем у нас в деревне.
И помолчав, добавила:
— А может, и лучше.
Насмешка над итальянским психиатром
Внешние данные и поведение преступника во многом отличаются от аналогичных особенностей законопослушных граждан. На этом положении основана известная концепция итальянского врача-психиатра Чезаре Ломброзо (умер в 1904 году). Следовательно, проще всего преступника отличить по внешним признакам. Каким же?
"У него сплющенный нос, редкая борода, низкий лоб, огромные челюсти, высокие скулы, приросшие мочки ушей... Он ленив, склонен к оргиям, его неодолимо влечет к себе совершение зла..."
Бозойские девчонки — насмешка над ученым итальянцем. Жестокие убийцы или грабители, мошенники и воры-рецидивисты даже в этих гиблых местах светятся обаянием молодости. Стройные, подвижные, еще не разучившиеся улыбаться сибирские девчата за колючей проволокой — наш ответ Чезаре Ломброзо?
Убийства, совершенные женщинами, порой просто поражают своей жестокостью, считает главный научный сотрудник Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского профессор Борис Владимирович Шостакович. Деформация женской психики и деградация их личности часто происходят намного быстрее, чем у мужчин.
И реакция на искажение общечеловеческих ценностей при социальных сдвигах и неблагоприятных жизненных условиях, по-моему, более острая и бескомпромиссная. Убийства, грабежи, разбои как дерзкий вызов обществу? Способ заявить о себе, доказать вопреки всему свою человеческую состоятельность? Своеобразный девичий максимализм, преломленный в кривом зеркале уголовно наказуемых деяний?

Метки:
baikalpress_id:  2 439
Загрузка...