Костел — колыбель иркутской кинохроники

Любой студент сегодня мог бы позавидовать моему университету. Им была наша Иркутская, позже Восточно-Сибирская студия кинохроники.
Пришел сюда мальчишкой, закончив школу. Фотографией увлекся еще раньше. Поначалу знал одно, что позитив печатают с негатива... Где научиться по-настоящему фотографии? Ни институтов, ни школ, ни профессиональных училищ с такой специализацией тогда не было (да и сейчас тоже нет).
Предо мной, послевоенным мальчишкой, как недоступная крепость на улице Красной Звезды, 1 (ныне Сухэ-Батора), стоял польский костел. В здании с почерневшими от времени кирпичами, без чугунного литья и деревянной резьбы, еще в 40-х годах размещалась студия кинохроники. Сегодня здесь органный зал.
Когда прихожу сюда на концерты, мысленно начинаю перепланировать это здание: здесь был кинозал с мягкими огромными креслами, с "амбразурами" из киноаппаратной, здесь был кабинет директора, здесь — редактора, звукоцех, лаборатория... Арочные своды костела были перекрыты для 2-го и 3-го этажа. На последнем фильмотека и операторские кабины.
Это была кинофабрика, где кипела жизнь, суетились операторы, собираясь на съемки, спорили редакторы, сценаристы, режиссеры, обдумывая планы будущих фильмов. А бывало, все здесь замирало и затихало: шло озвучивание очередного киножурнала "Восточная Сибирь" (выпускалось их четыре в месяц) или фильмов.
Меня все это не могло не заинтересовать. Я у секретаря в приемной слезно прошусь пропустить меня к директору. Виктор Алексеевич Громодзинский принял меня по-отечески. Сын его, Саша, был моим ровесником, и в те времена еще не определился с профессией. Позже он стал, как и его отец, отличным кинооператором. Меня приняли на работу осветителем. В обязанность мою входило носить, грузить, устанавливать тяжеленную аппаратуру. Еще мой детский скелет окончательно не окреп, а я прилежно работал. Потом понял, как ставить свет, выбирать освещение своих будущих кадров и в кино, и в фотографии. Уроки пригодились на всю жизнь.
Все больше и чаще я заглядывал в видоискатель кинокамеры, старался быть ближе к операторам и режиссерам. Пытался приблизить себя к творчеству. Позже мне даже стали доверять делать подсъемки к сюжетам — снимать вывески учреждений, дома, улицы.
Мне очень повезло с моими учителями, широко известными в сталинское время, но их почему-то сослали из Москвы в Сибирь как неблагонадежных людей. Студия кинохроники была вообще в те годы кузницей кадров, и не только для меня. Начавшая работу Иркутская студия телевидения получила неплохих кинооператоров, многие позже стали редакторами, журналистами, фоторепортерами.
В молодом человеке в кепочке, наверное, нетрудно признать автора этих воспоминаний. Я охотно позировал перед аппаратом у кинокамеры КС-50Б. Это реликт, каким работали фронтовые операторы во время войны. Это был прообраз американской камеры "Аймо", наспех переделанной нашими конструкторами.
Самым дорогим и уважаемым учителем для меня был самородок-кинохроникер Алексей Александрович Белинский. Легендарный человек, не кончавший ВГИКов, но автор десятка популярных фильмов, демонстрировавшихся и на зарубежных экранах. Это он меня напутствовал на путь фотокорреспондента. Это он мне купил первый в моей жизни фотоаппарат, снимающий на кинопленку. Так случилось, что после кинохроники, отслужив армию, я устраиваюсь в фотохронику ТАСС. Проработав в ТАСС 40 лет, я имел две записи в трудовой книжке "Кинохроника и фотохроника".
Все годы работы я поддерживал связь с нашей кинохроникой, черпал темы для своих фотоочерков, напутствие и вдохновение для интересных командировок.
Со многими операторами побывал в Якутии и Бурятии, изъездил Прибайкалье и Забайкалье, Туву и Красноярский край. Это был наш огромный цех для работы — "Восточная Сибирь" — 6 млн кв. километров. Подкидывал и я киношникам интересные темы и сюжеты.
Иркутская студия кинохроники была экранным летописцем Восточной Сибири и всей страны. Мне так бы хотелось ее возрождения.
Нет таких фильмов, телепередач, в которых сегодня не использовались бы кадры событийной хроники. Энтузиасты продолжают кинолетопись нашего края. Остается загадкой, где добывают они деньги для съемок, где берут пленку, как содержат аппаратуру, проявляют и печатают копии снятых материалов. Недаром осталось название остановки городского транспорта "Студия кинохроники".

Мои друзья на одном из своих творческих вечеров (тогда были такие капустники) перефразировали стихи Маяковского, и мне хотелось закончить мои воспоминания этими словами:
Когда я итожу
то, что прожил,
И роюсь в днях ярчайших, где
Я вспоминаю одно и то же —
То, что прожито нa Красной Звезде.

Загрузка...