Не травите пристава собаками

Все равно не поможет

Баир Иннокентьевич Тугулов — уроженец Тулуна. Окончил юридический факультет Иркутского государственного университета. Три года работал следователем прокуратуры. На протяжении четырех лет был заместителем директора Тулунских электрических сетей. В 1999 году после квалификационных экзаменов и аттестации возглавил службу судебных приставов Тулуна. С 2002 года — старший пристав города Ангарска и Ангарского района.

— Баир Иннокентьевич, расскажите, чем занимается служба приставов.
— Наша служба исполняет решения суда и других органов, уполномоченных государством выносить постановления. Это налоговая инспекция, Таможенный комитет, ГИБДД, МВД, Госсанэпиднадзор, административные комиссии муниципальных образований и некоторые другие организации.
— Вы вызываете страх не только у должников, но и у вполне законопослушных граждан. Но ведь судебные приставы не оставляют человека "в чем мать родила"? Какие-то предметы и собственность в любом случае остаются во владении должника?
— В Гражданском кодексе закреплено, что имущество первой необходимости остается у гражданина. Это постельные принадлежности, необходимая посуда, кровать, квартира — если она одна, либо дача — опять-таки, если она одна. Мы не имеем права трогать детские вещи. Если ребенок занимается в музыкальной школе и у него есть рояль или скрипка — музыкальные инструменты мы оставляем. В этом случае составляется акт о невозможности взыскания средств и мы ищем другие способы заставить человека платить.
— А вы можете заставить человека устроиться на работу?
— Заставить устроиться на работу мы не имеем права. Но исполнительный лист мы можем выполнять очень долго: пять, десять, а то и пятнадцать лет. Любой взыскатель может предъявить нам исполнительный лист в течение трех лет, забрать его и потом снова предъявить. И уж, конечно, за это время любой человек сможет устроиться на работу, у него могут появиться денежные средства, счета в банках, имущество, которое мы имеем право изъять.
— Самая крупная сумма, которую вы изымали?
— Если говорить о физических лицах, то это миллион рублей. Сейчас должник почти рассчитался довольно быстро — примерно за четыре месяца.
— То есть человек был в состоянии заплатить такие деньги?
— Нет, просто у человека было имущество на эту сумму. Если говорить о предприятиях, то доходит и до 100 миллионов рублей.
— Ну а самые мизерные суммы?
— Это 50 рублей штрафа. Иногда приходится взыскивать и еще меньшие суммы. Например, 10—15 рублей судебной пошлины.
— Как ведут себя должники?
— Нас нигде не встречают с распростертыми объятиями. Мы забираем самое дорогое — денежные средства, и поэтому реакция людей на это естественна: крики, слезы, ругань. Иногда доходит и до рукоприкладства.
— Но у вас есть служба безопасности?
— Сотрудники, обеспечивающие порядок в судах, защищают наших приставов при исполнении служебных обязанностей.
— А бывали случаи, когда ваши сотрудники подвергались нападению?
— Неоднократно, поэтому-то приставы и нуждаются в защите сотрудниками ОПДС. Кроме этого, каждый пристав имеет право носить с собой газовый баллончик для личной защиты. Законодательством разрешено ношение приставами оружия. У нас пока его нет. Очень часто случаются драки — приставов или не впускают в квартиру, или пытаются, наоборот, запереть в ней. Нарушителей задерживаем, к ответственности их привлекают органы милиции. Бывали случаи, когда на приставов нападали собаки: рвали юбки, брюки и плащи. В таких случаях должники выплачивают из своего кармана весь ущерб. Хочется донести до сознания горожан еще и следующее: в случае нападения или при натравливании собаки пристав или сотрудник ОПДС имеет право применить оружие. В охране, как правило, работают люди опытные, служившие в горячих точках, так что реакция последует моментальная.
— А есть случаи, когда ваших подопечных посадили в тюрьму за избиение пристава?
— В тюрьму пока еще никого не посадили, а вот крупные штрафы (до 5000 рублей) выплатить пришлось. К тому же пристав, по существующему законодательству, имеет право сам накладывать штрафы.
— В общем, с приставами лучше не ссориться...
—...особенно руководителям предприятий. За неисполнение решений суда приставы имеют право возбуждать уголовные дела. У нас есть своя служба дознания. Совсем недавно был случай — руководитель одного из предприятий долгое время не выплачивал алиментов. Просто не хотел. Как только возбудили уголовное дело и встал вопрос о передаче дела в суд — и деньги нашлись, и желание появилось.
— Бывали случаи, когда приставам угрожали, например по телефону?
— Да, часто. Обычно люди делают это либо в сердцах, либо выпив. Таких находим очень быстро и принимаем необходимые меры.
— Я вот не совсем понимаю: у должника Иванова есть машина стоимостью в полтора миллиона рублей, которая стоит неизвестно где, в каком-нибудь арендованном гараже. Как ее найти?
— Мы работаем вплотную со всеми органами, с ГИБДД, с милицией. У нас существует своя служба розыска имущества, которая сотрудничает со всеми подразделениями России. Так что любую машину мы рано или поздно найдем. А в том случае, если машина Иванова Ивана Ивановича стоит полтора миллиона, а он должен всего полмиллиона, машину мы продадим, а остатки средств вернем Иванову.
— Раньше у нас был такой замечательный магазин — "Недоимка", в котором имущество должников продавалось буквально за копейки.
— Сейчас этого магазина нет, а имущество продается по рыночным ценам. Конечно, чаще всего мы арестовываем имущество, бывшее в употреблении, поэтому оно не может стоить так же, как новое. Однако любое имущество проходит экспертную оценку, которую проводит независимая сторонняя организация. Без оценки на реализацию мы можем отдать очень немногие вещи, цена которых известна. Например, телевизор. Любой пристав-исполнитель знает, сколько примерно стоит телевизор, который был в употреблении, скажем, десять лет. А например, компьютерная техника, автомашины, недвижимость нуждаются в оценке.
— А приходилось ли сталкиваться с вещами, оценка которых вызвала бы затруднение? Антиквариат, предметы культа...
— Нет, такого не было. Чаще всего затруднения вызывает оценка имущества предприятий. Как определить, сколько стоят трубы, которые лежат в земле? Такое имущество есть на балансе у любого коммунального предприятия. Или: сколько стоит мост через речку, который находится на балансе предприятия?
— Баир Иннокентьевич, приставы тоже люди. Неужели не бывает ситуаций, когда приходится изымать средства или имущество у знакомых или друзей?
— Ну, все мои сотрудники — ангарчане, и такие случаи были. Что касается меня, то я просто тороплю своих знакомых с расчетом. В основном это штрафы ГИБДД. Просто объясняю: зачем позориться из-за суммы в пятьдесят или сто рублей? Зачем вынуждать приставов приходить? Рассчитайтесь сразу, и у вас не будет никаких проблем. Естественно, бывают случаи, когда к приставам с просьбами о помощи подходят родственники или знакомые. Но до сегодняшнего дня не замечено ни одного нарушения служебного долга со стороны приставов. Во-первых, об этом заботится собственная служба безопасности. А во-вторых, приставы дорожат своей честью. Город маленький, слухи разносятся молниеносно. Все сотрудники службы еще молоды, они только-только начинают работать. Никому не хочется загубить карьеру в самом начале пути. Восстановить утерянную репутацию практически невозможно.
— Извините за нескромный вопрос: а зарплата позволяет приставам спокойно следовать принципам честности и неподкупности?
— Увы, зарплата, которую нам выплачивает государство, не соответствует той работе, которую мы выполняем. За 2003 год каждый из ангарских приставов вернул в карман государства 2—2,5 миллиона рублей. А от государства пристав каждый месяц получает 3,5—4,5 тысячи рублей.
— Тогда за что работаете? За идею?
— Что касается меня, то мне эта работа просто нравится. Зачастую мы последняя надежда для людей, которые хотят вернуть какие-то средства или получить алименты. Я вижу конкретный результат работы. Представьте: человек год, а то и больше отбегал по судам, на руках у него исполнительный лист, и он надеется, что наконец-то у него появятся какие-то средства. И мы помогаем. Между прочим, многие приходят и благодарят за то, что после стольких лет мытарств появился какой-то конкретный результат.
— Сколько сотрудников у вас работает?
— В Ангарской службе приставов работает 38 человек; 80% — это женщины. К сожалению, мужчин на такую зарплату не заманишь — нужно содержать семью. К тому же приставу необходима усидчивость, мужчин же тянет на более активные должности. Молодые люди работают у нас, пока нет семьи. Что еще их привлекает? Работа пристава — это прекрасная практика для начинающего юриста. Здесь можно получить отличные знания практически всех кодексов — гражданского, арбитражного, уголовного, административного, семейного, жилищного. К сожалению, набравшись опыта, многие уходят в другие структуры — наших специалистов с руками отрывают предприятия, прокуратура и суды. Получается, что мы служим своеобразным резервом для других служб.
При этом нагрузку пристав несет колоссальную. Например, в 2002 году в производстве было почти 40 000 исполнительных производств. К концу года мы исполнили 70%. В 2003 году исполнительных производств было уже 60 000, и 85% из них удалось закончить. Половина всех этих производств — это реальная помощь людям. За первое полугодие 2004 года у нас в производстве уже 40 000 исполнительных производств, пока закончено 14 000. Реальная нагрузка на каждого пристава — это 1000 исполнительных производств за полгода.
— Как удается справляться с такой нагрузкой?
— Работаем по вечерам, в субботу и воскресенье.
— У службы приставов есть проблемы?
— Как и везде, наверное. Не хватает компьютеров, оргтехники, автомобилей. Мы выросли и уже не помещаемся в этом здании. Сейчас идут переговоры о покупке нового здания. Но главное — не хватает квалифицированных работников. А еще у молодых специалистов не хватает житейского опыта, который помогает трезво и быстро оценить ситуацию. Ну разве может 22—23-летняя девушка понять женщину, которая взыскивает с мужа алименты?
— Хотите что-нибудь сказать нашим читателям?
— Пусть не бегают от приставов. Это не поможет. Лучше расплатиться по долгам сразу. А беготня не приводит ни к чему хорошему.
Что верно, то верно, статистика подтверждает слова Баира Тугулова: если в 2003 году от алиментов бегало около четырех тысяч ангарчан, то на сегодняшний день "бегунов" осталось всего полторы тысячи. Остальным пришлось заплатить по счетам.

Загрузка...