Иду на грозу!

Даже в самое лихое ненастье метеоролог должен выйти на свой пост и снять показания приборов

О метеослужбе обыватели вспоминают только в двух случаях — когда они правильно предсказывают ураган или наводнение и когда они ошибаются. Но если в первом случае можно ругать только природу, которую и ругать-то, собственно говоря, проку нет, то во втором — достается именно метеорологам. Обычный горожанин имеет довольно смутное представление о работе метеослужбы: что-то они там измеряют — температуру, влажность, что ли, да кто их там знает...

Ангарская гидрометеорологическая обсерватория располагается в довольно большом двухэтажном здании, где работают четыре отдела. Отдел гидрологии получает и обработывает оперативные и режимные данные по уровню и расходу воды, ледовому и температурному режиму рек, а также предоставляет информацию в случае угрозы наводнения.
— Меня очень удивляет, когда где-нибудь в СМИ звучит формулировка "по данным МЧС", — смеется директор обсерватории Александр Чепрасов. — Какая информация может быть у МЧС? Весь мониторинг проводим мы, и МЧС берет все данные у нас.
Другие отделы — это отдел аэрологических и метеорологических наблюдений, который следит за атмосферой, лаборатория гидробиологического мониторинга (ее специалисты контролируют состояние водных экосистем и качество воды в водоемах) и химическая лаборатория, которая отслеживает загрязнение атмосферы и поверхностных вод.
Без любви к воде не обойтись
Игорь Унжаков — начальник отдела гидрологических наблюдений.
— Игорь Георгиевич, как и почему становятся гидрологами?
— Наверное, любят природу и, как это ни парадоксально, воду. Без этой любви не обойтись — ведь зарплата у нас небольшая. Я оакончил Иркутский гидрометтехникум, а потом — госуниверситет по специальности "Гидрология". И вот уже 24 года работаю в Ангарской метобсерватории. Попал сюда еще на практике в техникуме, и мне так понравилось, что после окончания не раздумывая принял предложение Александра Алексеевича и приехал работать в Ангарск. Сначала был техником, потом — инженером, начальником станции, а уже потом — начальником отдела. Работа разнообразная — приходится и с людьми ладить, и на отдаленные посты провизию и оборудование завозить.
— Мне, как обывателю, рисуется, как сидит на берегу Китоя какой-то чудак, периодически опускает рейку в воду и докладывает по телефону: вот вода поднялась на 20 сантиметров, вот уровень понизился на 15...
— Наш отдел наблюдает водный режим рек, принадлежащих Ангарскому, Черемховскому району и Усть-Ордынскому округу. На реке Китой и ее притоках, на реке Белой и притоках, на Куде и Ангаре расположено 20 водомерных постов, на которых работают наблюдатели. Два раза в сутки, в 8 утра и в 8 вечера, они проводят наблюдение за уровнем воды, за температурой воды и воздуха, за осадками. Все данные заносятся в журналы и высылаются нам в конце каждого месяца.
Существуют и особые, режимные посты, наблюдатели которых передают данные по рации раз в сутки. Например, такие посты расположены в Дабадах, в Раздолье и районе города. Зная о количестве осадков в Дабадах или Раздолье и об интенсивности подъема воды, мы можем прогнозировать — угрожает ли Ангарску наводнение. Ожидаемый уровень подъема воды рассчитывают в Иркутске гидропрогнозисты, которые получают информацию от нас. В начале паводков наблюдатели вынуждены проверять уровень воды каждые два часа.
Медведь-шатун задрал наблюдателя
— Территория наблюдений большая, за всеми не уследишь. Как вы отсюда, из Ангарска, узнаете — ходил ваш работник на работу или нет?
— Данные, которые представляют нам наблюдатели, подвергаются анализу. Мы знаем, где и когда выпадали осадки, каким был уровень рек в черте населенных пунктов. Отслеживаем уровень воды по нескольким постам на одной и той же реке. Так что вычислить, ходит наблюдатель на работу или нет, несложно.
Впрочем, к работе наши наблюдатели относятся ответственно. Мы тщательно подбираем людей. В основном это семейный народ. Если наблюдатель заболел или у него неотложные дела, его работу обязательно выполнят родственники — получается своеобразный семейный подряд.
— А как выглядит пост?
— Это забитые сваи с отметками, которые мы нивелируем два раза в год. Вообще, работа гидрологов очень важна. Почему так часто топит дачи, понастроенные в пойме Китоя? Почему нередко сносит только что возведенные мосты? Потому что архитекторы и строители и в том и другом случае не советуются с гидрологами.
— В последнее время наводнения стали происходить чаще. С чем это связано? Всеобщее потепление климата?
— В основном это связано с хозяйственной деятельностью человека. Например, с вырубкой лесов. Раньше часть выпадавших осадков впитывал в себя лес, сток воды в реки проходил более плавно. Теперь лес вырубили, голые сопки, и вся вода беспрепятственно стекает в реки. Отсюда резкие колебания уровня; плюс таяние льдов в Саянах.
— Вашу работу можно назвать экстремальной?
— Конечно. Бывают и форс-мажорные случаи, и смешные. Ведь даже устроительство постов лежит на нас. При строительстве мостков, по которым ходят наблюдатели, как-то на лодке не удержали козлы, на которые устанавливаются плахи, и перевернулись. Температура воды — плюс четыре. Посмеялись и решили: раз уж мокрые, чего теперь из воды вылазить? Так и работали, стоя по горло в воде!
Часто машины проваливаются на бродах под лед, приходится вытаскивать. Дорога очень сложная, до Дабады, например, шесть бродов переехать надо, поэтому отправляем сразу две машины — ГАЗ-66 и "Урал". Одна провалилась — вторая вытаскивает. 170 километров едем целый день. Много хлопот доставляют и дикие животные — не раз приходилось встречаться с ними на горных тропах. В Шанхаре на Урике как-то утром вдвоем с инженером пошли на пост в полутора километрах от поселка. Впереди идет медведь, а у нас на двоих один топор! Мы идем — и он идет. Мы остановимся — он поглядит на нас, и дальше. Мы — следом за ним. Так и дошли почти до самого поста. Потом он свернул в болото. А в Дабадах вообще трагический случай был: старый медведь-шатун задрал наблюдателя. Поймал прямо на посту. Потом медведя застрелили. Так что экстрима хватает.
Погода с разрешения Министерства обороны
Галина Николаевна Бондаренко — зам. начальника отдела аэрологических и метеорологических наблюдений. В Ангарской метобсерватории работает с 1972 года. Награждена знаком "Почетный метеоролог России". Галина Георгиевна (так уж мне показалось) — представитель более женской специальности в метеорологии. Во всяком случае, экстрима в ее работе поменьше. Но от этого она отнюдь не становится менее интересной, считает Бондаренко.
— Наши специалисты, а их в отделе одиннадцать человек, проводят наблюдения за приземным слоем атмосферы и более высокими ее слоями. Для этого запускаем на станции радиозонды. Эта процедура непростая — необходимо согласовать запуск с Министерством обороны. Каждый раз мы созваниваемся с ракетными частями, чтобы ракетчики случайно не сбили метеозонд. Запуск происходит ежедневно в 8.30 утра.
— Что показывает зонд?
— Направление и скорость ветра, температуру, влажность, давление на разных высотах.
— А что происходит с зондом, после того как он отработает?
— Оболочка обычно разрывается от перепада давления, а зонд падает на землю. Не обходится и без казусов. Как-то зонд упал в районе поселка Зуй. Так местные жители вызвали военных — решили, что это какой-то космический объект приземлился. Сам зонд представляет собой небольшую коробочку. Так что не пугайтесь, если найдете такую.
— А сколько стоит зонд?
— Один запуск обходится в две тысячи рублей. Мы производим один запуск радиозонда в сутки, но ситуация в атмосфере меняется по часам — чтобы точно предсказывать погоду, необходимо запускать метеозонд как минимум четыре раза в сутки!
— Курьезы бывали?
— А как же без курьезов! То метеозонд не вовремя запустят из-за несогласованности действий, а один раз он вообще улетел вместе со стойкой, к которой был привязан, — захлестнуло веревочной петлей. Кроме этого, наши специалисты восемь раз в сутки снимают показания с приборов — термометров, анемометров (этот прибор показывает скорость ветра), с прибора "Ива" (он измеряет высоту облаков) и со многих других.
Облака с завихрениями — жди фронта
— Разве кому-то в голову придет так часто смотреть на небо? — продолжает Галина Николаевна. — А мы смотрим: определяем облачность, ее форму, разновидность, ярусы. Опытный работник невооруженным глазом может определить приближение фронта — об этом говорят особые облака когтистой формы на высоте. Дело в том, что приемный слой атмосферы за счет трения о Землю движется медленнее верхних слоев, а значит, именно верхние слои атмосферы — 10—12 километров — являются предвестниками погоды. Я не синоптик, я метеоролог, но знаю: как только появились тонкие облака с завихрениями — жди фронта.
— Галина Николаевна, почему синоптики так часто ошибаются?
— Вообще, для точного прогноза погоды сейчас не хватает информации. Синоптики не могут точно просчитать границы воздушной массы. Из-за чего? В последнее время закрылось очень много станций. Раньше в Иркутской области их было 12, и мы сотрудничали с Бурятией. Теперь на всю область только четыре, а Бурятия вообще отказалась с нами работать. В Англии, например, на каждые три квадратных километра — датчик. А у нас? Четыре станции — на территорию, сравнимую со всей Европой! Поэтому просчитать точно невозможно. Слышали, например, передают шквальный ветер, а на улице тихо? Не могут просчитать границы фронта. Это означает, что шквал миновал город, прошел где-то в другом месте.
— Галина Николаевна, я вижу, что сотрудники обсерватории в основном проработали уже по 20—30 лет. А молодежь к вам приходит?
— Конечно, у нас работают энтузиасты своего дела, потому что зарплата весьма невысокая. Однако в последнее время молодежь стала проявлять интерес к нашей профессии, и у нас появились молодые кадры.
Работа метеоролога, даже если он не выезжает на посты, сложна и ответственна — в ураган и град, в грозу и ливень метеоролог обязан выйти на площадку и снять показания со всех приборов. А это труд отнюдь не из легких. Например, чтобы определить интенсивность испарения воды, в специальный, довольно большой бассейн необходимо доливать до нужного уровня воду, а в дождь, наоборот, ее приходится вычерпывать.
Профессия метеоролога входит в перечень профессий для альтернативной службы, и уже одно это говорит само за себя. Провести три года в отдаленном районе, по соседству с дикими зверями, а зачастую еще и в полном одиночестве — на это нужны железные нервы и здоровье.

Метки:
baikalpress_id:  48 143