Галина Солуянова — создатель Фонда Вампилова

19 августа драматургу исполнилось бы 67 лет

За годы существования Иркутского областного фонда Александра Вампилова неотделимым от него стало имя создателя этой общественной организации — Галины Солуяновой. Но если активная и разнообразная деятельность фонда так или иначе постоянно на слуху, то много ли известно о его исполнительном директоре?

Ни на чем не настаиваю, но, кажется, понимаю, как и почему большая вампиловская планета притянула к себе ее, солуяновскую, малую. То, что оба родились под знаком Льва, можно считать простым совпадением. Но эмоционально восприимчивому человеку легче легкого увлечься произведениями, а через них и личностью драматурга, чье творчество стало достоянием мировой сцены. Моя собеседница Галина Солуянова — в прошлом актриса ТЮЗа, носящего теперь имя Александра Вампилова, — по собственной инициативе ревностно служит увековечению его памяти.
Само театральное искусство и непреходящая любовь к нему способствовали ощущению родства душ, пожалуй, не меньше, чем гордость своим земляком. Или чем восхищение его тихим благородством, которое ставит тонкого знатока человеческой психологии в один ряд с Булатом Окуджавой, Игорем Дедковым, Виктором Конецким, Александром Володиным — тоже, увы, пребывающими на небесах... А еще сближению разновеликих "планет" помогло свойственное, на мой взгляд, как драматургу, так и его поклоннице умение "идти по солнечной стороне жизни", оставаясь при этом неизменно слегка в тени.
Впрочем, и без того ясно, что случайный человек на месте, требующем душевной чистоты и бескорыстной самоотдачи, заведомо исключен. Только нынче и бескорыстных негусто, а еще меньше тех, кто верит в возможность появления таковых. Отсюда и вырвавшаяся у Солуяновой фраза: "Это дело я выстрадала!" Смягчив ее, по врожденной своей деликатности, улыбкой, Галина Анатольевна пояснила:
— Нас до сих пор не все признают в родных пенатах. Но мы есть! Мы уже восемь лет существуем! И когда нам ставили палки в колеса, недоумевая, почему именно я взялась за это дело (да и по сей день такой вопрос кому-то не дает покоя), я парирую его встречным вопросом: "А кто, если не я? Вот вы лично беретесь?" Представьте, взамен почему-то никто себя не предложил...
Виталий Венгер называет ее, воздушно-невесомую и хрупкую, "нашим бульдозером" — за несокрушимую потрясающую энергию этой, по его же слову, бессребреницы.
— Явно не про вас, Галина Анатольевна, житейское наблюдение: "...и грим прожитого лежит на лицах". Не только грима не вижу — даже простой косметики...
— А это дает мне возможность быть естественной: я беззащитна в отсутствие маски на лице. Ни хорошая, ни плохая — такая, какая есть.
— И ваша беззащитность парадоксальным образом служит вам защитой?
— Вы такой странный вопрос задали... Да, пожалуй. Что-то философское тут есть. Мне очень важно ни за что не прятаться и ни под кого не подстраиваться, будь это олигарх, бизнесмен, писатель или школьник. Взрослые привыкли играть по правилам: надел маску и пошел. Жить вопреки этому, с одной стороны, может быть, сложнее. Но вот сегодня я понимаю, что все вопросы можно решить, оставаясь самим собой, совершенно искренним и распахнутым. Иногда мне кажется, что только это и помогает достойно существовать в сложнейших обстоятельствах. Мы же не коммерческая организация, нас никто не финансирует, а нужды как и у всех: лампочки, ручки, фотоальбомы, офисная техника, плата за аренду... Мне нужно самой эти деньги найти. Из воздуха животворящие токи не рождаются!
— Но вы излучаете спокойствие и приветливость...
— А при всех горестях, при колоссальных проблемах я испытываю то комфортное состояние, благодаря которому всю эту жуть, всю черновую работу в фонде, для других невидимую, практически выполняю одна. Ради экономии. Хотя есть, к радости, команда друзей, добровольцев-энтузиастов. И авторитет председателя фонда Виталия Константиновича Венгера огромную роль играет.
Мой великий недостаток, наверно, в том, что за эти 8 лет можно было уже научиться зарабатывать деньги, чтобы набрать в штат нужных специалистов.
— Не всем же дар предпринимательства дан.
— Понимаете, чтобы зарабатывать деньги в нашей многострадальной стране, нужно переступить какие-то человеческие, моральные принципы. Я не могу. Так что дело не в отсутствии дара. Иначе откуда бы взялся этот офис в центре города? А загляни в него знающие люди, но не из тех, которые зануды, а у которых душа живая — они же будут трепетать над теми экспонатами, которые здесь собраны. Обычно в музеях от 10 до 20 процентов вещей и предметов отмечены знаком подлинности. А у нас в фонде процентов 80 экспонатов, к которым прикасалась рука Александра Валентиновича! Его рабочий стол, его настольная лампа, его жилет, его кепка, пачка болгарских сигарет "Солнце"... Не говоря уже о его записных книжках, конспектах уроков во время практики в школе и рукописях. И много еще чего, что могло быть безвозвратно утеряно.
— Тогда что, принципы мешают деньги зарабатывать?
— Точно (смеется). Потеряется та аура, которую я все эти годы пытаюсь закрепить.
— Какой же вы хотите ее видеть?
— А это все из разряда идеальных отношений людей. Вот что такое порядочность, честь, достоинство?
— На этом уровне, и никак не ниже?
— Да (смеется). Если бы объектом моей любви и поклонения, о чем я не стесняюсь говорить, был другой человек — иной разговор, а Александр Валентинович, я считаю, был идеальный человек. То есть он делал ошибки, у него было очень много недостатков, я знаю какие...
—...но никому не скажу?
— (Смеется). Ну почему, но он совершал ошибки не со зла. Он был романтиком — в любви ли, в отношениях ли с друзьями, с родными. И самое главное — он был романтиком по отношению к своему творчеству. Он же писал так, что это до сих пор всех волнует!
— А как же, Галина Анатольевна, с известной заповедью "Не сотвори себе кумира"?
— А я не сотворила себе кумира! Мне, может быть, проще: я же все равно смотрю издалека. Рядом с живым человеком очень сложно не видеть его недостатков. А тут меня история догоняет через слова людей, их восприятие, через живое общение с теми, кто его знал. Меня с ним знакомили, но мимолетно, на улице, мне тогда было лет 19. И вот мне хочется понять и разгадать: как так — человек прожил короткую жизнь и стольких обогрел! Людей, которые его знали, их же нельзя заставить говорить о нем с любовью. И меня нельзя заставить столько лет заниматься тем, во что я не верила бы. И мне все время хорошо от присутствия в пространстве его тепла и света. Я с радостью иду на работу, для меня здесь все живо. Недавно одна женщина при моем появлении вдруг сказала: "Ну ты все порхаешь!"
— Это она уловила, что вы как бы на кончиках пальцев по земле ступаете? И душа ваша в полете все восемь лет?
— Да нет, я летаю-то с рождения, всю жизнь, сколько себя помню (смеется). Человек должен боготворить свое дело. По крайней мере, в нашем роду так принято: за что взялся — делай на совесть.
— А происхождение своей фамилии знаете?
— Папа, Анатолий Павлович Солуянов, 1917 года рождения, нет его уже больше двадцати лет, и все эти годы 22 августа я обязательно уезжаю к нему — он в Тайтурке похоронен, где я родилась, это Усольский район. Теперь и мама рядом с ним, уже три года.
— Откуда же они родом?
— А Тайтурка! Мы все оттуда. Батяня родился там, и похоронены все там, я и сына прошу меня там похоронить (смеется). Во мне от папы примесь польской крови: его мама — чистокровная полька.
— Теперь понятно, откуда нездешность в вашем облике.
— Да вы что, я полная сибирячка, по всем статьям! Единственное, может, отличие — из семьи врага народа. Папа — фронтовик, был в плену: сначала в немецком, потом в советском. И у мамочки моей, Клавдии Николаевны (Васильевой по родителям), отец был репрессирован. Поэтому, когда я говорю про Вампилова, получается, что я говорю как бы про себя. Мне это слишком знакомо. Я была пацанкой совсем и сама слышала, как вслед моему папе, когда он прижимал кого-то из рабочих, будучи жестким, но справедливым руководителем сплавного участка, в спину могли крикнуть: "Враг! Ты враг народа!" Но я своим отцом безумно горжусь. И вообще считаю, что все хорошее во мне — от моих родителей, и в первую очередь от него. Поэтому я осталась на своей фамилии, потому и сына назвала в честь отца. А мама сейчас во мне начинает просыпаться: она могла, разговорившись с кем-то в электричке из Ангарска, на прощание обнять этого человека, которого вот только что узнала.
— Очень любопытны зигзаги вашего пути, на каждом этапе пересекавшегося с творчеством Вампилова, с его судьбой. Я имею в виду и вашу учебу на филфаке новосибирского педвуза, где вы ставили его "Прощание в июне". И ваше преподавание в иркутском колледже, где вы выпустили курс из 33 учителей начальных классов, привив им любовь к литературе и русскому языку. И второй период вашего служения ТЮЗу, но уже в качестве его завлита, когда именно вашими усилиями был установлен камень-символ на месте гибели драматурга...
— Да, в принципе Вампилов все время ненавязчиво шел рядом со мной как бы. Вернее, я соприкасалась с ним, играя сцены и отрывки его пьес "Прошлым летом в Чулимске", "Старший сын", "Утиная охота". А потом, когда Театру юного зрителя присвоили имя Вампилова, я стала скрупулезно собирать его архив. И захотела знать о нем все — каждую деталь, любую подробность. Завлитом я пришла в 1989 году. И хотя позже вновь покинула ТЮЗ, но именно с тех пор и хожу с протянутой рукой.
— И каково это вам, "гордой польке", созидателю по характеру, любящей все делать по-своему, не с чужого голоса?
— А выхода другого нет. Мария Бабанова сетовала в письме: "...Но деваться некуда. Кругом стены с надписью "Надо!" Беда вот в чем. Я каждый раз, проходя охранника, секретаршу и попадая на прием, теряю тонну здоровья.
— Вы что же, как Вольф Мессинг, усыпляете их? Гипнотизируете в этот момент?
— (Смеется.) Не знаю. Я научилась через них попадать к первым лицам, но просто сгораю от этого. Меня просительство очень сильно разрушает. Чтобы сейчас что-то пойти просить, мне себя нужно в дугу согнуть. Но отказ встречаю редко.
— Личным обаянием действуете?
— Единственно тем, что я ведь прошу не на строительство дачи — на благое дело. И все равно подыхаю, извините, каждый раз, и во мне отмирает немыслимое количество нервных окончаний.
— Простите за вопрос, Галина Анатольевна, но какова будет судьба фонда... "после Тайтурки"?
— Не-не-не, это хороший вопрос. Мэрия Иркутска всерьез озаботилась проблемой предоставления нам отдельного помещения. Не боясь даже сглазить, хочу сказать, что Владимир Викторович Якубовский и председатель КУМИ, его заместитель Леонид Афанасьевич Ощерин, очень пристально этим занимаются. И не сегодня-завтра фонду должны одно помещение в центре города передать. Другое дело, что на его реставрацию я должна найти ориентировочно 10 млн руб.
— Простенькая такая задача, ерундовая совсем...
— (Смеется.) Поэтому я не умру, пока все, что вы тут видите, не поставлю и не опишу. Почему я и тороплюсь! Нет, я свою ответственность очень сильно понимаю. Это ведь не только мой труд, это труд сотен людей! Тех, кто передает экспонаты, сочувствует, помогает, психологически поддерживает. Себя-то я воспринимаю как рабочий двигатель. Что бы мы смогли без учредителей Фонда Вампилова, без спонсоров, меценатов и просто верных друзей — таких как Л.В.Иоффе, А.В.Пономарева, В.И.Тененбаум, как художник В.Дейкун и еще многие, о ком хотелось бы рассказать подробно. Я не могу бегом упомянуть ИркАЗ, Внешэкономбанк, благодаря которым фонд функционирует: наше содружество достойно отдельного, неспешного разговора. Вы должны знать, что я неимоверно ценю свою работу еще и за счастье встреч с замечательными людьми Иркутска!

Метки:
baikalpress_id:  1 578
Загрузка...