"Я не хочу жить с бомжами и наркоманами"

Мальчишки поступают в военное училище, чтобы жить среди нормальных людей

Молодые люди, добровольно решившие поступать в военное училище, всегда вызывали повышенный интерес. Что заставляет вчерашнего мальчишку-сорванца добровольно отказаться от беззаботной жизни и надеть погоны? Почему армия, которая так пугает одних, столь же сильно влечет к себе других? В последнее время эти вопросы звучат еще более остро. Без малого десять лет подряд, пожалуй, только газета Министерства обороны "Красная звезда" не пинала военных. Но все эти годы в России где-то находились ребята, которые, невзирая ни на какую пропаганду, поступали в военные училища, оканчивали их и становились в офицерский строй.

Привыкайте к казарме, пацаны!
В Иркутске находится одно из старейших учебных заведений Военно-воздушных сил России — военный авиационный инженерный институт. Сейчас там горячая пора вступительных экзаменов. Абитуриенты с первых минут пребывания в институте оказываются в жестких рамках. Живут на казарменном положении: подъем, отбой, завтрак, обед и ужин — строго по распорядку. Все переходы на подготовку к экзаменам и на сами экзамены — только строем. Но знали парни, куда шли.
В этом году конкурс на момент начала отбора составил около двух человек на место. Негусто, конечно, — в былые времена выбор был гораздо богаче. Но сейчас и эта цифра говорит, о том, что желающих добровольно и профессионально послужить Отечеству почти вдвое больше, чем требуется разнарядками Министерства обороны. Несмотря ни на какие ужастики про армию.
Вот что говорят по этому поводу сами абитуриенты, или, как их здесь называют, кандидаты. Высказывания ребят приведены практически дословно.
"Откуда у колхозника деньги?!"
Игорь, выпускник Омского кадетского корпуса:
— Я и в кадетский корпус пошел сам, и сюда. Мать была против, но я настоял на своем. Очень хочу служить в авиации. А инженерный профиль выбрал сознательно. Летать, то есть быть военным летчиком или штурманом, — это, конечно, здорово и красиво. Но при желании и инженером можно на борт попасть, полетать в экипаже. Зато инженеру на гражданке проще устроиться, в жизни ведь всякое бывает. Я так думаю, что каждый сам себе дорогу выбирает. К примеру, я выходец из деревни. У нас на селе пацанам ловить нечего. Чтобы поступить в гражданский институт, надо большие деньги иметь. Откуда они у колхозника? Значит, гражданское высшее образование, можно считать, нам заказано. А здесь я ни разу не слышал, чтобы кто-то заплатил за экзамен. Все по-честному: знаешь — остаешься, не знаешь — гуляй, Вася.
"Я уже побрился наголо"
Алексей, коренной иркутянин:
— Я с 6-го класса хотел пойти сюда учиться! Хочу быть нормальным мужиком, а не размазней. Я не хочу жить в обществе с бомжами, наркоманами. Вы пройдитесь по военному городку: везде чистота, порядок. Вокруг нормальные люди, рассуждающие, стремящиеся к чему-то. Не алкоголики. А казарма и прочее меня не пугает, чего смущаться! Потом пять лет здесь жить. Надо привыкать. Мне здесь все нравится — и режим, и то, что времени на всякую ерунду не остается. Я вот уже побрился наголо, так что готов хоть сейчас надеть форму.
Михаил, приехал поступать в ИВАИИ из Читинской области:
— Которые поступать в военное училище хотят, им надо браться за учебу, спортом заняться. Пацану в наше время можно бесплатно получить более-менее нормальное образование только в армии.
По словам ребят, отношения между абитуриентами складываются нормальные, дружественные:
— У нас у всех одна цель, поэтому мы как-то сразу сплотились. Все друг другу помогают. Конфликтов особых нет. Поначалу были чудаки, которые и поступать-то не собирались: одни приехали просто прокатиться, другие от армии косили — по крайней мере, до осеннего призыва еще можно будет балду попинать. Еще были ребята посерьезнее, эти тоже получили отсрочку от весеннего призыва, но для того чтоб завалить здесь первый экзамен, а потом по-быстрому забрать документы и поступать в гражданский вуз. Сейчас из них уже никого не осталось, все поразъехались.
Сырая палатка, и писем не жди...
...Казармы абитуриентов, по давней традиции, называют лагерем набора. До середины восьмидесятых годов, в ту безоблачную пору, когда военная служба была не в пример почетнее, все поступавшие в училище действительно жили в палаточном лагере, за высоким деревянным забором.
Бытовые условия были по нынешним меркам кошмарные. Днем в палатках духота, под утро — холод собачий. Свирепствовал жесточайший санитарный режим, пригодный разве что для условий применения бактериологического оружия.
К примеру, вводился категорический запрет на свежие овощи и фрукты, принесенные из дому: за съеденные в палатке помидорчики-огурчики можно было легко вылететь из списка абитуриентов.
Вместо бани раз в неделю приезжал в лагерь так называемый войсковой помывочный пункт. Это когда из одной спецмашины гонят горячую воду в расположенный прямо под открытым небом переносной душ, а в другой перегретым паром прожаривают одежду и белье тех, кто моется.
Перед каждым переходом в столовую все до единого проходили через санитарный пост. Там каждый должен был окунуть руки в ведро с раствором хлорной извести. У столовой дико смердящие руки можно было ополоснуть в специально установленном на улице умывальнике, но это мало помогало. Так что если у вступительных экзаменов есть запах — то в золотую пору ИВАИИ они жутко воняли хлоркой.
На этом фоне обычные армейские ограничения вроде пропускного режима, утренних зарядок и вечерних поверок казались сущей мелочью.
С той поры до сегодняшнего дня сохранилась одна любопытная традиция: после последнего сданного экзамена стричься наголо. У абитуриентов до сих пор в ходу байка про кандидата, который, неплохо сдав математику и физику, завалил сочинение. Он в слезах прибежал в приемную комиссию и умолял зачислить его только потому, что он уже побрил голову и в таком виде не может появиться дома. Говорят, зачислили...
Сейчас об этом нельзя вспоминать без улыбки. Все меры предосторожности кажутся чрезмерными. Но был в них один резон, вовсе не санитарный и не утвержденный ни одним приказом. Палаточная жизнь, и помывочные пункты, и даже проклятущая хлорка — все это было своеобразным фильтром, защищавшим будущий офицерский корпус от слабаков. Все маменькины сынки отказывались от поступления в первые же день-два! И заметим, в те годы конкурс все равно бывал больше трех человек на место.
Сегодняшние военные абитуриенты в бытовом отношении обустроены гораздо комфортнее, чем их предшественники два десятка лет назад. Однако когда старые служаки говорят, что "были люди в наше время, не то что нынешнее племя" — это несправедливо. Этих мальчишек отфильтровала сама современная жизнь. Среди них случайных людей очень мало.
Самолет — не трактор
Подполковник Валерий Рахманский, начальник штаба набора абитуриентов, рассказывает:
— Принимая вчерашних выпускников школ, мы берем на себя полную ответственность за них. Поэтому все, начиная от питания и бани и заканчивая созданием нормальных условий для подготовки к экзаменам, это наша забота. У ребят должна болеть голова только об одном: как получше сдать экзамены.
Сейчас еще рано делать какие-то обобщающие выводы, прием идет полным ходом. Но в сравнении с предыдущими годами отличие есть. Значительно больше стало поступать ребят из сельской местности. Если по регионам, то совсем мало абитуриентов из западной части страны, в основном — сибиряки и дальневосточники.
Стало заметнее расслоение в уровне базовых знаний абитуриентов. С одной стороны, больше стало парней с безукоризненной школьной подготовкой. Но и таких, чей школьный уровень очень низок, тоже стало больше. Этих по-человечески жалко. Не их вина, что в школе их учили кое-как... Но мы готовим специалистов для авиации, а самолет — не трактор и даже не танк: на обочине не остановишь, чтобы устранить неполадки, на буксир не возьмешь. Программа очень насыщенная, и мы не можем позволить себе роскошь ликвидировать последствия школьной недоученности.

Метки:
baikalpress_id:  34 295