Путешествие в другую цивилизацию

Предпринял наш спецкор на автомобиле с неправильным рулем

Великий китайский шелковый путь торговыми караванами прочно связал в свое время Россию с Китаем и Индией. Нынче количества "шелковых" путей не перечесть — это заслуга челноков, наших и китайских. По одному из них в составе небольшого авторейда отправился наш корреспондент.

Более трех лет в Китае действовал запрет на въезд в страну россиян на автомобилях производства третьих стран. То есть на "Жигулях" — пожалуйста, а вот на иномарке нельзя. В приватных беседах китайцы объясняли это вот чем: власти боялись, что русские начнут торговать машинами. Иномарки в северные районы Китая пускали, но буквально единицы и по специальному согласованию.
И вот зимой этого года администрации Читинской области все же удалось убедить южных коллег, что сей запрет мешает туристическому обмену. Китайцы, однако поняли, какой туризм имеется в виду, — челночный бизнес, ставший для многих читинцев главной профессией. А сдерживать приграничную торговлю невыгодно — вот и разрешили.
Правый руль — всего лишь предлог
Отправляясь из Иркутска в Китай на трех японских автомобилях, мы хотели лично проверить, как там действует свежее разрешение на въезд наших машин.
Но, честно говоря, правый руль на самом деле для нас был всего лишь предлогом. Хотелось испытать другое. Путешествие на автомобиле предполагает неограниченную свободу передвижения. Однако к экзотической, приветливой, но до сих пор неоднозначной стране, куда мы направлялись, выражение "неограниченная свобода передвижения" вряд ли применимо. Это мы и намеревались проверить: как далеко вглубь Китая удастся проехать, прежде чем нас остановят и развернут обратно?
Местом перехода границы был выбран пограничный пункт Забайкальск — Маньчжурия. Во-первых, самый короткий путь от Иркутска — всего 1600 километров, а во-вторых, иркутяне, побывавшие там, рассказывали про город Маньчжурию много любопытного.
Но любопытные, а вернее достойные внимания места мы обнаружили еще на нашей территории.
Заслуживает ли внимания дача Иосифа Кобзона, скромно притулившаяся на окраине поселка Агинского? Наверное, да, ведь строительство трехэтажного жилого комплекса известного персонажа столичного бомонда стало событием для местных бурят. Теперь они ежедневно и издалека ощущают присутствие на земле агинской своего народного избранника.
А еще мы обнаружили, что 95-й бензин исчез с заправок сразу после того как мы выехали за пределы нашей области. Не нашли его ни в Бурятии, ни в Читинской области. С чем связан сей факт, выяснить не удалось. А королевы бензоколонок, разглядывавшие нас сквозь амбразуры бензиновых киосков, твердили традиционное: "Еще не подвезли" или "Только что кончился".
Разоруженный укрепрайон
Чем дальше наш караван продвигался за Читу, тем больше местность вокруг трассы напоминала о былой боеготовности здешних сопок. Оловянная, Шерлова Гора, Борзя — еще десятилетие назад здесь находилась мощная группировка наших войск. Сколько войсковых частей, учебных центров, складов ракетно-артиллерийских вооружений размещалось в читинских лесах и степях — сейчас оценить трудно. Но цель этого армейского кулака была одна: сдержать хотя бы ненадолго вероятного агрессора. Многомиллионную неприятельскую армию ждали с юга...
Последнее десятилетие сильно изменило жизнь этого насквозь милитаризованного региона. Вероломные китайцы поступили так, как никто от них не ожидал. Они передумали воевать и, проведя реформу своей экономики, начали активно торговать с российскими приграничными территориями.
Мощный забайкальский укрепрайон с несколькими линиями обороны оказался никому не нужным. Наши его попросту бросили.
Когда-то эти места по обе стороны трассы, ведущей в Забайкальск, напоминали улицы в час пик. Население в форме цвета хаки делало забайкальские степи многолюдным городом. Теперь нас встречали развалины военных городков: порушенные и обвалившиеся казармы, танковые боксы и поля, усыпанные металлоломом.
Почти как в "зоне" Тарковского
И вдруг, проезжая Шерлову Гору, в ста метрах от трассы я узнал военный городок, где начинал свою срочную службу. Именно сюда нас, группу студентов-второкурсников Иркутского госуниверситета, восемнадцать лет назад привезли учиться военному делу настоящим образом, а не на военной кафедре.
В середине восьмидесятых годов прошлого века генералы посчитали, что в армии не хватает солдат, умеющих читать-писать. И в ход пошли студенты вузов. Через два года генералы передумали призывать студентов, но этих двух лет нам как раз хватило, чтобы отдать долг Родине.
Конечно, не удержавшись, я свернул с трассы. А въехав в свой городок, не узнал его. На нашем плацу прекрасно сохранилась разметка для занятий по строевой, но эти скелеты четырехэтажных казарм...
Глядя на обезлюдевшие развалины, почему-то вспомнил сталкера из фильма Тарковского, который вернулся в "зону". А пробираясь между покосившейся стеной танкового бокса и сваленными в кучу ржавыми кабинами от грузовиков, я увидел их.
Группа основательно загорелых мужиков сосредоточенно и молча занималась своим делом. Привязав к бамперу грузовика толстый трос, сквозь пролом в стене бывшей котельной они враскачку выдергивали огромный металлический котел. Зрелище потрясающее.
— Что вы делаете?
— А чего тут интересного? — общаться они явно не желали.
Когда наши войска ушли из этих мест, из нажитого с собой они взяли немного. Оставшееся стало на несколько лет вперед источником существования вечно безработного населения окрестных деревень. Казармы разобрали, кирпич продали. Теперь собирают металлолом, которого здесь столько...
Ослепший глаз прицела
Чем ближе наш авторейд продвигался к китайской границе, тем чаще по склонам стали попадаться железобетонные следы той, слава Богу, так и не начавшейся войны — блиндажи, доты. Долговременную оборонительную точку у подножия одного из холмов мы решили рассмотреть повнимательнее.
Построено это артиллерийское гнездо по всем правилам военной науки. Три ряда колючей проволоки наверху, два подземных этажа, один из которых под убежище и склад боеприпасов, другой — место ведения боя. А венчает бункер танковая башня со 100-миллиметровым орудием, направленным на юг.
Несмотря на то что кругом видны следы присутствия местных охотников за металлоломом, дот им не сдался. Массивные двери и сама пушка в полторы тонны весом остались на месте, хотя кое-где болты и скручены. Первоклассная сталь, из которой по особой технологии изготовлено орудие, даже не ржавеет. Только все равно вряд ли когда-нибудь этот дот оживет.
Граница миров
Вряд ли стоит описывать Забайкальск. Таких деревянных городков с немощенными улицами и покосившимися домиками у нас предостаточно. Рядом с ним — сам пограничный переход со зданиями таможни, транспортной инспекции и погранслужбы.
Очередь на переход границы состоит из нескольких колонн автомобилей. Здесь и автобусы с челноками, пока еще пустые "газели"-"кэмелы" и битые легковушки, которые читинцы с удовольствием ремонтируют в Маньчжурии. А чуть поодаль в очереди на ту сторону десятки фур, груженных нашим лесом и тем, что осталось от забайкальского укрепрайона, — тоннами металлолома.
Границу переходим быстро — по обе ее стороны помогают турагенты, которых здесь немало. Несколько километров по удивительно ровной дороге, и мы в городе Маньчжурии.
Увиденное произвело на нас должное впечатление. Только и вырвалось:
— Да-а, это вам не Забайкальск...
Приходилось слышать фразу про то, что Маньчжурия построена на деньги наших челноков. Думаю, что стоит вспомнить и про фуры с лесом и металлоломом.

Метки:
baikalpress_id:  34 294