Дети, похожие на высохших старичков

Врачи областного перинатального центра в первую очередь вынуждены снимать наркотическую и никотиновую ломку у новорожденных

В областном перинатальном центре на окраине Юбилейного сегодня находятся восемь брошенных младенцев. Здесь не бывает простоя. "Только одну партию отказников оформим в Дом ребенка, тут же появляются новые брошенные дети!" — сокрушается Наталья Анатольевна Иноземцева, и. о. заведующей отделением недоношенных детей, врач высшей категории. Впрочем, если бы ситуация в областном перинатальном центре была бы исключительной для Иркутска, можно было бы говорить о вопиющем событии: восемь матерей отказались от своих младенцев! Но дело в том, что точно такая же ситуация и в других родильных домах города. Мы уже привыкли к сиротам при живых родителях, и число их год от года растет.

Не задумываются, что делают...
Познакомиться с женщинами, которые бросили своих детей, мне так и не удалось. По словам врачей-педиатров, на чьем попечении остались новорожденные, все матери не планировали беременность, не ждали появления на свет этих младенцев. И дети, словно ощущая свою ненужность, родились с большим недостатком веса, с дистрофией, доходящей иногда до третьей степени. Но скупые строчки из истории болезни говорят иногда больше, чем долгие беседы. Вот, например, женщина из Качугского района. Восьмая беременность, несколько предыдущих заканчивались абортами. Новорожденный мальчик похож на высохшего старичка: длинноносый, суставы на руках и ногах увеличенные, как у страдающего ревматизмом, впалый подбородок, грудная клетка вывернута так, что можно пересчитать все ребра. "Этот ребенок, скорее всего, останется инвалидом, — говорят врачи. — Мать не могла бы обеспечить уход за таким инвалидом, если забрала бы его в деревню". Вторая женщина — ВИЧ-инфицированная, 23 года, нигде не работает. Пятая беременность, трое детей. Новорожденная девочка страдает никотиновой и наркотической зависимостью. Но анализы на ВИЧ-инфекцию пока, слава Богу, отрицательные. Третья роженица поступила из садоводства "Березка". Ей 26 лет, страдает олигофренией и педикулезом. Ребенок, скорее всего, тоже будет умственно неполноценным. Четвертая — 22 года, вторая беременность, вторые роды. Родила дома, но не смогла справиться с кровотечением. Пришлось вызывать скорую. Спасая умирающую от кровопотери женщину, врачи и не думали рыться в ее вещах и искать паспорт. А мамаша, придя в себя на вторые сутки, спокойненько собралась и ушла, не оставив даже письменного отказа от ребенка. Не говоря уже о благодарности тем, кто вытащил ее с того света... Теперь, чтобы другие люди смогли усыновить этого малыша, им придется выдержать долгую процедуру суда. Ведь формально мать не отказывалась от ребенка и еще может заявить о своих правах на него.
— Они не задумываются о том, что делают, — вздохнула Наталья Анатольевна Иноземцева. — Некоторых и осуждать нельзя, потому что они не являются личностями.
Новорожденным младенцам снимают ломку
Новорожденные дети, которым всего-то несколько часов от роду, уже страдают от никотиновой, алкогольной или наркозависимости. Особенно много таких в числе отказников.
— Мать иногда и не подозревает о том, что беременна, — рассказывает Наталья Анатольевна, — и продолжает вести привычный образ жизни. То есть пьет, курит или колется. А иногда то и другое вместе.
— Когда у такой, с позволения сказать, мамы рождается ребенок, — продолжает врач-педиатр 2-й категории Галина Викторовна Вишнякова, — нам приходится снимать "синдром отмены". Ребенок часто плачет, ему плохо оттого, что он не получает привычной дозы никотина, алкоголя или наркотиков. Мы снимаем ломку медикаментозными средствами. Но, если мама не отказывается от младенца, то он обречен на существование в той среде, куда его принесет мать. Врачи-педиатры из областного дома ребенка, в отличие от матерей-кукушек, не бросают "своих" малышей, когда их переводят в дом ребенка. Следят за тем, как они развиваются. Как это ни чудовищно звучит, часто в доме ребенка таким детям лучше, чем с мамой. Мама, которая пила, курила и кололась во время беременности, не может дать ребенку ничего доброго. А в доме ребенка малыш будет получать хорошее питание, витамины, необходимое лечение. Кроме того, о нем будут заботиться социальные педагоги, врачи и психологи.
— Недавно я была в Доме ребенка N 3 в микрорайоне Первомайском, куда мы отправляем наших отказников, — рассказывает Галина Викторовна. — Главным врачом здесь работает Зинаида Степановна Дорда. Положа руку на сердце, я могу сказать, что здесь очень хорошо относятся к детям. Условия для выхаживания новорожденных отличные, хорошее питание. Кстати, помните, вы как-то писали о брошенном мальчике из села Горохова? Его недавно усыновили из этого дома ребенка.
Записка для врача
Конечно, я помню этого малыша, оставленного в роддоме, мама которого жила в селе Горохове. Его выходили, выкормили медсестры и врачи из областного перинатального центра. Когда мальчишку переводили в дом ребенка, он был почти здоровым и весил уже четыре килограмма (а в истории родов была краткая запись: "Выкидыш, 650 г" и диагноз — врожденный сифилис). Медперсонал гордился этим питомцем по праву. Еще бы! Избавить ребенка от сифилиса — дело не из легких.
— Обычно дети, страдающие врожденным сифилисом (а таких у нас за год бывает достаточно много), не доживают до годовалого возраста, — объясняет Галина Викторовна. — Они умирают от гепатита, потому что сифилис, кроме всего прочего, разлагает печень. Сейчас у нас лежит очень тяжелый ребенок. Желудочно-кишечный тракт, печень, почки, — все поражено сифилисом. Мама этого ребенка решила подлечиться уже на последних сроках беременности. Из кожно-венерологического диспансера попала прямо к нам. От ребенка, естественно, отказалась. Мама-то жить будет, а вот ребенок, боюсь, что нет... Чем только не награждают своих детей современные мамочки! И СПИД, и сифилис, и гепатит, и все самые страшные недуги не минуют детских кроваток, в которых лежат новорожденные страдальцы.
— Мамаши не беспокоятся о том, какую наследственность они передают детям, — рассказывает Галина Викторовна. — Ведь детей они не планируют, не ждут и уж тем более не хотят брать из роддома. Правда, был у нас случай два года назад, когда мамаша, оставив младенца с врожденным сифилисом, решила написать письмо врачу. Послание на куске газеты(!) начиналось так: "Дарагой врачь!" Дальше шло пространное объяснение, почему мать не может взять ребенка сейчас, но было и обещание, что она за ним обязательно вернется. "Ведь это мой сыначка!" — уверяла мамаша. Письмо, написанное на клочке газеты мелким торопливым почерком, оставили в истории болезни брошенного младенца. Кто знает, может быть, когда-нибудь он вырастет и захочет найти свою маму...
Памятка
Медсестра, о которой в областном роддоме ходят легенды, выхаживает, казалось бы, даже самых безнадежных отказников. Даже таких, которые при своем появлении на свет и на детей-то не похожи (о них в истории болезни пишут коротко: "выкидыш"). Она кормит их, ухаживает за ними. Даже вяжет им всем пинетки! "А куда денешься? Спонсорской помощи мы не получаем. Памперсы для отказников выпрашиваем у мамочек, чьи дети лежат в нашем отделении. А когда брошенные малыши вырастают из пеленок, приносим из дома ползунки и распашонки. Короче, всем миром их одеваем", — рассказывает медсестра отделения второго этапа выхаживания Елена Ткач.
Кажется, у сирот срабатывает какой-то запасной парашют, когда они остаются в огромном пространстве этого мира. И спать, и много есть их заставляет инстинкт самосохранения. И еще: эти дети, не умея ни говорить, ни ходить, ищут себе новую маму. Это нельзя объяснить словами. Это чувствуют лишь те, кто здесь работает не один год.
— Я дала себе слово не привязываться к ним, — говорит Елена. — Родная мать уходит, даже не оглянувшись на роддом, а ты себе сердце рвешь. Самый первый ребенок, к которому я привязалась всей душой, был недоношенный Темка. Мы его и назвали так. Мама ушла, не интересуясь, как он будет жить дальше. Этого Тему я с рук не спускала. Он ждал моего дежурства, словно чувствовал, что я приду. Буквально умирал, когда меня нет. Только я приду — он расцветает. И ест, и спит хорошо. Вытащили его буквально с того света. Вес набрал, потом стал даже сидеть. До восьми месяцев он жил у нас, потом даже супом его кормили. В дом ребенка перевели его, когда я была в отпуске. Да я и в отпуске-то две недели бегала сюда, узнать, как он тут. У Темы была большая яркая родинка на ступне левой ноги. Точно такая же родинка и на том же месте неожиданно появилась и у Елены, когда малыша увезли в дом ребенка. Как памятка...
Как умирала Айгун
— В нашем отделении в кувезе лежала недоношенная девочка, которую звали Айгун. Мама не отказывалась от нее, — вспоминает Елена. — В роддоме они находились уже больше месяца, и мама в один из дней отпросилась домой на два часа. Только мама вышла за порог роддома, у девочки аппарат показывает остановку дыхания. Я взяла Айгун за руку, и дыхание восстановилось. Только отошла — снова остановка дыхания. Пришлось подкатить к кювезу тумбочку, на которой я и сидела два часа, не отходя от ребенка, не убирая руки от ее крошечной ручки. Пока мама не вернулась в роддом. Потом вся семья Айгун приходила ко мне еще в течение года после выписки — показать, как растет малышка.
То же самое происходит с детьми, чья мама уходит из роддома навсегда. Чтобы не было остановки дыхания, Елена носила на руках брошенного Костю все свои дежурства. Постепенно ребенок стал набирать вес и ждал медсестру так, как ждал бы, наверное, родную маму. "Костик — Ленин хвостик", — звали его в роддоме. Мальчик подрос, окреп на руках у Елены, потом его перевели в дом ребенка и вскоре усыновили. Ему повезло.
Работа как работа
Когда смотрю на брошенных младенцев, мирно сопящих в казенных кроватках, думаю о том, как больно наше общество. Ведь даже зверь не оставит свое дитя, а здесь так поступает человек. И все уже привыкли к тому, что в областном перинатальном центре ежемесячно выхаживают восемь-двенадцать никому не нужных младенцев. В других родильных домах такая же картина.
— А вот этого завтра заберут домой, — неожиданно говорит Наталья Анатольевна Иноземцева. - Его усыновила наша медсестра. Нет, не Елена. У нее своих двое — мальчик девяти лет и девочка тринадцати. Да и стоит ли брать малыша домой? Всех ведь усыновить просто невозможно. Елена Ткач "усыновляет" всех тяжелых ребятишек, которых приносят в ее отделение. Чтобы выжили.
— А что тут особенного? — говорит она. — Работа как работа. У меня и мама была медсестрой, и бабушка, и все тетки мои. Я люблю свою профессию. Из роддома никогда не уйду.
Похоже, пока есть такие люди, как медсестра Елена, врачи Галина Викторовна и Наталья Анатольевна, главный врач областного перинатального центра Наталья Владимировна Протопова, говорить о том, что все безнадежно, рано. Пока эти люди работают, будущее у Сибири есть.
— Напишите, напишите об этих детях! — просит напоследок Елена. И, с надеждой глядя на недоношенную девчушку, спрашивает: — Может, кто возьмет нашу Катерину?..

Метки:
baikalpress_id:  34 322