Долгожданный день D

60 лет назад, 6 июня 1944 года, произошла высадка англо-американских войск в Нормандии и был открыт долгожданный второй фронт

На тегеранской конференции 1943 года Сталин в очередной раз поднял вопрос об открытии второго фронта. Получив уклончивый ответ Черчилля, он пришел в ярость. Сталин резко поднялся с места и, обращаясь к Молотову и Ворошилову, сказал: "Идемте, нам здесь делать нечего. У нас много дел на фронте..."
После этих слов советского вождя и Черчилль, и Рузвельт клятвенно пообещали, что долгожданный в нашей стране второй фронт против фашистской Германии будет открыт в мае 1944 года.

"Бедные бараны!"
6 июня 1944 года огромный флот из сотен боевых кораблей и десантных барж союзников пересек залив Ла-Манш и подошел к побережью Франции — провинции Нормандия. Для высадки были намечены два основных пункта — так называемые пляж Юта и пляж Омаха. Если на "пляже Юта" берег прикрывали совсем незначительные силы немцев и высадка произошла без особых трудностей, то на "пляже Омаха" силы американцев и англичан ждал совсем иной прием.
Мощнейшая артиллерийская подготовка с кораблей союзников — было выпущено около 15 тысяч крупнокалиберных снарядов — и бомбардировка сотен самолетов не привели к успеху: практически ни один дот или бункер немцев не был разрушен. Причины такого неуспеха не находят объяснения по сей день.
Солдат вермахта пулеметчик Хайн Северло сидел в своем бетонном доте под номером WN62 и, глядя на приближающиеся десантные баржи американцев и англичан, сказал своему командиру: "Бедные бараны!" После чего он передернул затвор своего MG-42 (от 700 до 1000 выстрелов в минуту) и приготовился к бою.
В этот день пулемет Северло сделал около 12 тысяч выстрелов и уничтожил множество солдат союзников, которые в этот день потеряли около 3000 человек... Заметим — наших союзников. Хайн Северло жив до сих пор и недавно выпустил книгу своих воспоминаний с описанием своих "подвигов". "Я сражался не за Гитлера, а за свою страну", — утверждает немецкий ветеран. Сегодня он известен среди публики под кличкой "Чудовище Омаха-бич".
Кровавый "пляж Омаха"
Первым высаживался 116-й пехотный полк американцев на правом фланге. Когда трапы с первых четырех десантных судов были спущены, солдаты увидели впереди мелководье, которое буквально кипело от разрывов снарядов и пуль. "Пляж Омаха" с самого начала оказался кровавым. Те, кто шел первым, пробегали вниз по трапу, прыгали в доходившую до пояса воду и сразу попадали под перекрестный ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь. Те, кто не утонул и не был убит, выбрались на берег, но там невозможно было укрыться от огня, поэтому многие ползли обратно под ненадежное прикрытие вздымавшихся волн. В течение 10 минут были убиты или ранены каждый из офицеров и сержантов.
Живые стояли в воде, иногда укрываясь за стальными надолбами и деревянными сваями, поддерживая своих барахтавшихся товарищей, только для того чтобы увидеть их убитыми или быть убитыми самим. Через 20 минут первые высадившиеся на берег, как пишут американские историки, представляли собой не более чем "обреченную на гибель немногочисленную группу людей, брошенную на выживание".
За ними волна за волной высаживались следующие, попадая на кровавую бойню. Морское течение, дым, крики людей, лабиринт препятствий, гибель судов и людей вызвали замешательство у командования. 270 саперов (половина которых были убиты или ранены) сумели сделать только один проход в заграждениях. Десантные суда, сгрудившись в единственном проходе, спустили трапы, и люди бежали по ним, спрыгивали в воду почти наверняка навстречу своей смерти. Вдоль всего участка побережья десантные суда тонули, взрывались на минах или от попадания артиллерийских снарядов.
Узкая отмель была забита сплошной массой тел, как живых, так и мертвых. Продвижение застопорилось. Командование операцией было парализовано, и генерал Брэдли, находившийся в 20 км от берега на борту крейсера "Огаста", писал позднее, что у него "сложилось впечатление, что наши войска попали в катастрофу, из которой нам уже не выбраться".
Тем временем на берегу отдельные солдаты и офицеры с мужеством обреченных шли вперед и сумели повернуть вспять развитие событий, прорвав оборону немцев в трех местах на левом и правом флангах. В центре оставшиеся в живых из 1-го и 2-го батальонов 16-го полка лежали, боясь поднять голову под перекрестным огнем. Какой-то лейтенант и сержант смело подошли и осмотрели проволочные заграждения, преграждавшие путь. Как гласят американские документы, лейтенант вернулся обратно и, "уперев руки в бока, брезгливо посмотрел вниз на лежащих за отмелью людей и сказал: "Вы так и будете лежать, пока вас не убьют, или встанете и что-нибудь сделаете?" Никто не пошевелился. Тогда сержант и лейтенант взяли взрывчатку и взорвали заграждение". Это придало всем смелости, люди пошли один за другим через проделанный проход и дальше по минному полю. Многие были убиты, многие подорвались на минах, но к 10 часам приблизительно 300 человек уже взобралось на насыпь, медленно пробиваясь дальше в глубь побережья.
"Давайте, черт побери! Выбирайтесь отсюда!
В 11 часов наступил перелом. К берегу на расстояние 800 метров подошли эсминцы и открыли мощный огонь. Командир 1-й дивизии полковник Джордж Тэйлор кричал на берегу: "Здесь останутся два типа людей — мертвые и те, кто собирается умереть. А сейчас давайте, черт побери, выбирайтесь отсюда!" Потом, когда три танка уничтожили немецкий орудийный капонир впереди, он возглавил атаку через проволочные заграждения и минные поля. Через полтора часа после высадки вслед за Тэйлором солдаты 18-го полка вышли на насыпь и начали двигаться в направлении Кольвилля, где 16-й полк уже вел уличные бои. Постепенно пали и другие опорные пункты. После полудня, когда саперы расчистили в конце концов проходы через минные поля, первые танки смогли выбраться с побережья на дорогу, ведущую в Кольвилль, чтобы поддержать пехоту.
Ближе к вечеру несколько подразделений 115-го и 116-го пехотных полков прорвали вторую линию обороны. К ночи захваченный плацдарм на берегу протяженностью 10 км по фронту и 3 км в глубину, на котором находились 30 тыс. человек, представлял собой там и сям разбросанные опорные пункты, занятые американцами. Тем временем английские войска без особого труда добились успеха на своих трех участках высадки. К наступлению темноты все пять участков были очищены от немцев.
Так закончился, как называют его на Западе, "самый длинный день". Так открылся долгожданный в нашей стране второй фронт. Гитлер, узнавший о вторжении сил союзников в Нормандии, отреагировал на эту новость поразительно меланхолично: "Ну вот. Пошло-поехало", — бросил он своему окружению. Вероятно, лично для него война уже давно закончилась. Где-то далеко на востоке.
{Телеграмма командующего оккупационными войсками во Франции генерал-фельдмаршала Роммеля Гитлеру о положении на фронте вторжения англо-американских войск от 15 июля 1944 года
Положение на фронте в Нормандии становится с каждым днем все труднее, оно приближается к тяжелому кризису.
Собственные потери при такой ожесточенности боев, чрезвычайно сильном использовании противником техники, особенно артиллерии и танков, а также при таком массированном воздействии господствующей над всем этим районом вражеской авиации настолько велики, что боеспособность дивизий быстро падает. Пополнение из тыла приходит очень скупо и при трудном положении с транспортом доходит до фронта только через несколько недель. Потеряно около 97 000 человек, из них — 2160 офицеров, в том числе 28 генералов и 354 командира частей, т.е. в среднем в день от 2500 до 3000 человек, при полученном на сегодняшний день пополнении численностью всего 6000 человек.
Чрезвычайно велики и потери техники, замена же ее происходит в малом объеме, например, из 225 танков пока всего 17. [...]
Новые более или менее крупные силы фронту в Нормандии подброшены быть не могут. У вражеской стороны на фронт каждый день прибывают новые войска и масса военных материалов. Снабжению противника наша авиация помешать не в состоянии. Вражеский нажим становится день ото дня все сильнее.
При этих условиях следует считаться с возможностью того, что врагу в обозримый период времени от 14 дней до 3 недель удастся прорвать нашу тонкую линию фронта, прежде всего в полосе 7-й армии, и вырваться на оперативный простор Франции. Последствия непредсказуемы.
Войска повсюду сражаются героически, однако неравная борьба идет к концу. Должен просить вас сделать выводы из этого положения незамедлительно. Как командующий группой армий чувствую себя обязанным высказать это ясно.
Роммель, генерал-фельдмаршал}

Загрузка...