Жизнь заставила лезть в бутылку

Новую усадьбу на сельской свалке житель Бурятии выстроил из стеклотары и обломков кирпичей

Информацию о том, что мужчина без определенного места жительства решил покончить с прошлым, построив на свалке дворец из стекла и бетона, в редакции восприняли как шутку, хотя на календаре было не первое апреля. И хотя наш герой живет в Бурятии, "Копейка" в срочном порядке откомандировала собственного корреспондента в поместье бывшего бомжа.
На поверку дворец жителя Бичуры Республики Бурятия Петра Марковича Зоркальцева оказался избушкой, возведенной на местной свалке из стеклотары и обломков кирпичей. На сбор непригодных для сдачи бутылок ушло несколько лет. Пять дней в неделю Петруха Зоркальцев заготавливал на свалке стройматериал, два дня строил. В итоге на расчищенном участке выросли дом, баня, коптильня. Сейчас хозяин немного сожалеет, что не сподобился подсчитать, сколько стеклотары ушло в дело.

Или пан, или пропал
Однажды жизнь Петра Зоркальцева, или просто Петрухи, дала трещину, завела в тупик, образовала цейтнот — назовите это как хотите. Оставшись без работы, мужчина стал не нужным ни семье, ни близким. Однако, оказавшись на улице, без крыши над головой, он не пошел проторенной дорожкой — не стал пить и воровать, однозначно решил выжить. Впрочем, слово самому герою.
— В райцентр Бичуру я приехал 30 лет назад, сразу после развода с первой женой, — рассказывает Петр. — Работал механиком в ПМК, грузчиком в райпотребсоюзе. Через какое-то время снова женился. Со второй женой прожили 18 лет. Потом перестройка грянула, инфляция, кризис. С работы сократили, устроиться на другую возможности не было. Жена выгнала, как говорится, списала с корабля. А кому такой мужик нужен, если в дом ничего не несет? Дети вообще про меня и думать забыли. Короче, остался один в чистом поле.
Помыкавшись по сторожкам, Петр понял, что милости ему ждать неоткуда. Жизнь завела в лабиринт, из которого было только два выхода: или "бросить весла и утонуть", или "грести и выплыть". Любовь к жизни победила, Петр выбрал второй путь, но встал другой вопрос: с чего начать?
Мужчина, привыкший жить своим трудом, не стал обивать пороги инстанций, просить помощи, требовать справедливости. Он взял участок за заброшенным колхозным садом, выкопал там землянку и поселился в ней.
Слух о том, что на окраине в землянке живет мужик, пролетел по селу мгновенно. Ребятишки, завидев отшельника, начинали дразнить, обзывали бомжом. Местная же молодежь быстро нашла общий язык с Петрухой и уже через пару месяцев стала захаживать к нему на посиделки. В благодарность за гостеприимство ребята несли хозяину продукты — хлеб, соль, картошку.
Все бы ничего, да стали к Петру комиссии разные наведываться с претензиями, что землю незаконно захватил. После долгих споров участок за ним все-таки закрепили и Петрухина землянка обозначилась в бумагах как "дом по улице Афанасьева". С того памятного момента отшельнику было чем оправдаться перед ребятней: "Какой же я бомж, если у меня прописка есть?"
Ряд кирпичей, ряд бутылок
С наступлением тепла молодежь стала ходить все реже, халтуры были мизерными, а жить по-прежнему хотелось. Палками и проволокой огородил наш герой десять соток земли и стал разрабатывать под пашню. Надо отметить, что на месте теперешнего огорода Петра Зоркальцева была настоящая свалка, туда вся деревня мусор возила.
— Сначала я весь мусор убрал, — продолжает рассказ Петр, — и только потом перекапывать начал. Вообще, считаю, чтобы вырастить хороший урожай, землю надо два раза перекопать: в первый раз для профилактики против червя, а второй — перед посадкой. Вот уже больше десяти лет так делаю, и при любой, даже самой неблагоприятной погоде вырастает неплохая картошка. Еще лук сажаю, немного свеклы и морковки.
Когда огород посадил, стал задумываться, как бы теплячок (небольшое отапливаемое помещение. — Авт.) построить. Не будешь ведь всю жизнь в землянке обитать. Тут меня свалка спасла. Бутылки собирал, сдавал, а какие не принимали — те в ящик складывал. Смастерил тачанку, возил на ней битый кирпич с мусорки. Пять дней возил — два дня строил.
Вместо избушки получилась баня. Конструкция-то нехитрая — ряд кирпичей да ряд бутылок. Где на цемент сажал, где на глину. С Божьей помощью хорошую баньку смастерил. Какое-то время в ней жил, а потом и за постройку избушки принялся.
Собака Белка — лучший собеседник
"Дворец" у Петрухи той же конструкции, что и баня, только размером больше — три на шесть метров. Сейчас к надворным постройкам прибавились коптилка и небольшое крылечко к дому из бутылок. В одиночку хозяин вырыл двухметровое подполье, там овощи хранит. Во дворце "хрустальном" у Петрухи Зоркальцева имеется все необходимое для жизни: печка, немудреная посуда. Общую картину удачно дополняют картина Шишкина "Рожь" и портрет Владимира Ильича Ленина.
— Я этот портрет свято храню, — говорит Петруха. — Считаю, что как бы там ни было, а раньше лучше жили, веселее и люди друг к другу добрее относились. Сейчас такого нет. Я пока работал, у меня друзей куча была, а как в таком затруднительном положении оказался, так и не стало никого рядом. Есть, конечно, люди, которые не забывают про меня, даже в гости иногда заходят. Но таких мало совсем. А иногда так хочется, чтобы кто-то поддержал, хотя бы словом.
Мечта у меня есть большая — построить добротный дом и ввести в него хозяйку. Одиноких женщин полно, только в мою избушку-теплячок никто жить не пойдет, а вот в дом — другое дело. Ну а пока особняка нету, приходится без хозяйки обходиться, вдвоем с Белкой обитаем. Она и сторож, и собеседник — очень умная собака, все понимает, только сказать не может.
— Еще есть задумка картошку для воинских частей выращивать. Плохо то, что транспорта у меня никакого нет. Вот был бы хоть маленький тракторок — и дела бы лучше пошли. Я сейчас себе еще десять соток земли отгородил, а вручную тяжеловато перекапывать. Но, как говорится, из любого положения есть выход, только его надо искать. Будем искать.
— Я вообще без трудностей не живу, — смеется Петруха. — Первое время наркоманы одолевали, ладно опер знакомый помог, отвадились ко мне шастать. Потом власти спокойно жить не давали, хотя ничем их не трогал и ничего не требовал. Теперь еще милиция достает. Где какая собака потеряется или еще чего случится — они сразу ко мне бегут. Как будто я преступник последний. Каждый норовит со свету сжить. Но я уже привык и особо не расстраиваюсь. От государства помощи не жду. Единственное, о чем прощу, так это чтобы власти по рукам не били, жить не мешали. А я дальше работать буду, и, кто знает, может, под закат жизни и мне счастье улыбнется. Ведь, в конце концов, надежда умирает последней.

Метки:
baikalpress_id:  34 389