Братство морских волчат

Их называли мальчишками с бантиками, они себя — юнгашами

Узнав о цели моего визита, ангарчанин Анатолий Петрович Гордиенко сказал как отрезал: "Про меня писать не надо! Про мою персону уже предостаточно написали, в том числе и я сам. Я в "Маяке" пятьдесят лет сотрудничал, в "Восточке", "Молодежке", "Знамени коммунизма" публиковался. Так что пиши лучше про нашу школу юнг на Соловках, про юнгашей наших — и живых, и мертвых. Они этого заслужили. А осталось-то нас всего-ничего". Я бы и рад его требование выполнить, но пришлось в нескольких местах упомянуть юнгу Гордиенко. Надеюсь, простит меня Анатолий Петрович — сам ведь старый газетный волк. Тем более что после Валентина Пикуля, по сценарию которого снят один из моих любимых фильмов — "Юнга Северного флота", — Анатолий Гордиенко является для меня вторым источником информации о соловецком братстве морских волчат и, что наиболее ценно, настоящим историографом этого братства.

На щуплом теле — якоря и русалки...
В конце мая 1942 года нарком Военно-морского флота адмирал Николай Кузнецов подписал приказ о создании на Соловецких островах школы юнг ВМФ, в которую принимались юноши 15—16 лет, имеющие образование в пределах 6—7 классов. Попасть туда можно было по направлению комсомола и только с согласия родителей, у кого они были. А были они далеко не у всех.
Приказ этот появился благодаря усилиям самих мальчишек, которые тысячами осаждали военкоматы во всех уголках страны, заваливали письмами ЦК ВЛКСМ и Главное управление ВМФ: "Возьмите во флот! Хотя бы юнгой!" Мальчишки тридцатых, как и сороковых, бредили морем, носили тельняшки, накалывали на своих щуплых телах якоря и русалок и пели "Шаланды, полные кефали". А уж после героической обороны Одессы и Севастополя моряками хотели стать почти все.
Соловки: в землянке-кубрике как на боевом корабле
В июле 1942 года из Архангельска в Белое море вышел теплоход "Краснофлотец" с необычными пассажирами — 15—16-летними пацанами. Среди этих ребят плыл на Соловецкие острова и будущий писатель Валентин Пикуль.
Школа юнг разместилась в местечке Савватиево. Раньше здесь был монастырь, и к тому времени еще сохранились церквушка, дом настоятеля, монастырская гостиница и каменная баня петровских времен. Сначала юнги разбили палаточный городок, затем построили землянки-кубрики, столовую и клуб. Срок обучения в школе — один год, занятия по 10—12 часов.
Юнги очень старались. Каждый хотел поскорее окончить школу и уйти на фронт, на боевой корабль. Ребятам было за что посчитаться с врагом. Некоторые из них пережили первую, самую страшную зиму в блокадном Ленинграде, многие потеряли родителей на фронте и в оккупации, сами побывали под бомбежками, а кое-кто отведал и фашистской неволи.
В фильме "Юнга Северного флота" есть персонаж — паренек с выколотым на руке лагерным номером. Как оказалось, это не вымысел Пикуля.
— Был такой юнга, — вспоминает Анатолий Петрович. — Звали его Генри Таращук, родом он был из Уфы. Он воевал на торпедном катере в Баренцевом море. Когда катер подбили в бухте Киркенес, Таращук был ранен и взят в плен. Сорок два дня он провел в лагере военнопленных в местечке Эльвадес.
В фильме показано, что ему снится сон, как он по снегу в полосатой робе бежит из концлагеря, а сзади лай немецких овчарок. На самом деле он не бежал, его и других узников освободил советский морской десант.
Морская азбука: ботинки с рифовым шнурком
Многие юнгаши (так они себя называли и называют по сей день) до прибытия в Архангельск море только в кино видели. На Соловках они с удивлением узнали, что всю жизнь завязывали шнурки на ботинках не бантиком, а рифовым узлом. Будущие радисты зубрили азбуку Морзе и штудировали материальную часть, рулевые осваивали навигационные приборы, боцманы учились управлять шлюпкой на веслах и под парусом, плели маты и кранцы, сращивали тросы и вязали морские узлы. Помимо учебы ребята несли караульную службу, дежурили по камбузу, пилили и кололи дрова, возили воду, стирали белье и делали множество других мужских дел, необходимых во флоте.
Начальником школы был капитан 1-го ранга Николай Авраамов, потомственный морской офицер и педагог, до назначения в школу защищавший Ленинград. Он был награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 1-й степени и орденом Красной Звезды. Юнги между собой называли его батей. Комиссаром школы назначили капитана 3-го ранга Сергея Шахова, подводника, награжденного орденами Ленина и Красного Знамени. Из 65 преподавателей почти половина имели высшее образование, остальные — среднее специальное. Эти офицеры и старшины, большинство из которых участвовало в боях, воспитали из мальчишек настоящих моряков.
За три набора школа юнг подготовила четыре с половиной тысячи специалистов для военных кораблей и частей ВМФ: радистов, рулевых, боцманов, мотористов, артиллерийских, торпедных и штурманских электриков.
В военное время к бумажкам особо не придирались
Юнги первого набора окончили школу летом 1943-го и были направлены на корабли и в боевые части Северного и Тихоокеанского флотов. Вскоре в Савватиево прибыл второй набор.
Незадолго до этого 16-летние Толя Гордиенко и Аркаша Бройтман, работавшие токарями на заводе в Нижнем Тагиле, решили податься в моряки. Друзья явились в горком комсомола. Не имея разрешения родителей, парни проявили флотскую смекалку — написали друг другу липовые документы. Время было военное, и к бумажкам никто особо не придирался. Вскоре оба ехали в товарном вагоне в Архангельск.
Рядом были москвичи Владлен Куценко, Боря Давыдов, Витя Гольцов, Серега Иерусалимский, вологжанин Толя Сухарев, Вася Хроменок из Брянска и другие пацаны. Как выяснилось позже, Владлену Куценко в ту пору даже четырнадцати не было, а в 15 лет он уже получил медаль "За отвагу", в 16 — орден Красной Звезды и медаль "За боевые заслуги".
В Архангельске парней остригли наголо, выдали парусиновые робы и бескозырки без лент с якорями. Вместо них на ленте "Школа юнг ВМФ" написано и маленький бант справа. Из-за него юнгашей мальчишками с бантиками называли.
В землянках-кубриках жили две смены, по 25 человек в каждой, спали на трехъярусных нарах, грелись у печей. Быстро прошли курс молодого бойца, освоили винтовки и автоматы и вскоре приняли присягу. С утра до вечера занятия, ночью — в караул. Изучали кораблевождение, сигнальное дело, мореходные инструменты и службу погоды. И ждали, ждали — когда же на фронт!
Кипяток прожигал юнгу до костей, но катер дошел до базы
Все флоты облетела весть о подвиге юнги первого набора Александра Ковалева. Он служил в бригаде торпедных катеров. 7 апреля 1944 года принял боевое крещение на ТК-209 и получил орден Красной Звезды, позже — медаль Ушакова.
В одном из боев с немецкими сторожевыми кораблями на ТК-209 пробило коллектор двигателя. Бурной струей била горячая вода, катер терял ход, мотор вот-вот мог взорваться. Контуженный юнга Ковалев заткнул пробоину своим телом. Кипяток прожигал до костей, но мотор заработал, и катер дошел до базы. Ценой неимоверных страданий молодой моряк спас корабль и два экипажа.
На следующей день во время перехода катера на основную базу Александр погиб в огне. Юнга-моторист Ковалев был посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, а моряки-североморцы назвали героя морским орленком.
И на Тихом океане...
Осенью 1944 года закончил обучение второй набор, и в октябре выпускники разъехались по флотам. Толя Гордиенко, Саша Зубов и Петя Мурашов попали на Тихоокеанский. Вместе они прибыли в бухту Золотой Рог, где Гордиенко направили на быстроходный тральщик "Проводник".
На другой день после прибытия юнгу окликнул старшина первой статьи Виктор Мигунов, который сказал, что на тральщике служит электриком юнга первого набора. Этим юнгой оказался Владимир Моисеенко из Ленинграда. Отец его погиб на фронте, мать умерла в блокаду, и молодой краснофлотец очень переживал, что не попал на фронт, а вынужден "прохлаждаться" во Владивостоке. Он еще не знал, что ему доведется совершить подвиг и стать Героем Советского Союза. В бою за корейский Сейсин электрик Владимир Моисеенко гранатами уничтожил доты и склады боеприпасов противника.
После войны он вернулся в родной Ленинград и работал на Балтийском заводе. Его наставник с "Проводника", бывший старшина первой статьи Виктор Мигунов, много лет жил и работал в Ангарске, на НПЗ. Одно время на одной с ним установке трудился и Анатолий Гордиенко.
"Вхожу к Штоколову — и нашу песню с порога..."
Соловецкие юнгаши не теряют связи между собой, хотя жизнь разбросала их по разным городам и странам. Живут они в России и на Украине, Латвии и Белоруссии, Америке и Израиле. Анатолий Гордиенко до сих пор получает письма от своего друга Аркадия Бройтмана, кавалера медали Ушакова, ныне гражданина США.
А много лет назад произошел такой случай. Приехал в Иркутск с гастролями народный артист СССР, он же юнга третьего набора, торпедный электрик с крейсера "Киров" Борис Штоколов.
— После концерта вошел я в актерскую за кулисы, — рассказывает с юмором Анатолий Петрович, — спрашиваю: "Где Штоколов?" Мне в ответ: "Зачем?" — "Надо!" Вхожу в кабинет и с порога ему нашу песню: "Мы, юнги флота, крепки как бронь! За честь народа пойдем в огонь!" Он как подскочит — и ко мне: "Юнгаш!" Обнялись. Хотя во время войны не встречались — на разных наборах были. А вот с Валентином Пикулем встретиться так и не довелось. Он ни на одну нашу встречу не приезжал, говорил, что сердце у него не выдержит. Сердце у него больное было, он и умер от этого.
Среди бывших юнг не только знаменитый писатель и замечательный певец, но и четыре Героя Социалистического Труда, морские капитаны, ученые. А главное, все они, без исключения, стали настоящими людьми. Юнгаши регулярно собираются на Соловках. В последний раз 127 бывших юнг встретились в августе 2002 года на 60-летнем юбилее школы. Свыше тысячи ее выпускников погибло на фронте, других скосило время. В феврале прошлого года в Ангарске умер юнга второго набора — Эвальд Степанович Вацык. Оставшиеся в живых остались верны братству морских волчат. А в Москве в 1995 году появилась площадь Соловецких юнг.

Метки:
baikalpress_id:  34 388