Обнимая небо хрупкими руками...

Родственница легендарного маршала авиации Покрышкина Нина Кононович служила в ВВС и сделала более тысячи прыжков с парашютом

Жительница Саянска Нина Кононович (в девичестве Покрышкина) в детстве мечтала стать летчицей. Не получилось. Зато стала парашютисткой. Несколько лет Нина прослужила в Вооруженных силах Советского Союза — сначала в морской авиации, затем в ВВС. На ее счету более тысячи прыжков с парашютом.

"Боевое" детство
Детство Нины прошло в районном центре Октябрьском Пермской области. Отца, Петра Ефимовича, в 1939-м забрали в армию. Вернулся он уже после войны, в 1946-м. О войне рассказывал неохотно, не очень любил, когда много расспрашивали. Поэтому родные сильно не настаивали.
— Теперь, — говорит Нина Петровна, — очень жалею, что так мало знаю о событиях, в которых принимал участие отец. Не много известно и о том, кем приходился семье легендарный советский летчик-истребитель, трижды Герой Советского Союза маршал авиации Александр Покрышкин. То, что мы родственники, знаю точно — родители об этом упоминали, — а вот какие именно, сказать не могу.
{Справка "Копейки"
Покрышкин Александр Иванович (1913 — 1985)
Военачальник, маршал авиации, трижды Герой Советского Союза. В Великую Отечественную войну служил в истребительной авиации. Был командиром эскадрильи, полка, дивизии. В 156 воздушных боях сбил 59 самолетов.
В 1968—1971 годах — заместитель главкома войск ПВО. В 1972—1981 — председатель ЦК ДОСААФ СССР.
}
В то время, вспоминает Нина Петровна, почти в каждом доме имелось оружие. Было оно и у Покрышкиных. Отец и три сестры Покрышкины часто упражнялись в стрельбе из малокалиберной винтовки и охотничьего ружья. Выходили на задворки или в дальний угол своего огорода, ставили мишень и тренировали меткость, стреляя из разных положений: стоя, лежа, с колена. Для Нины такие упражнения были в удовольствие. Кажется, винтовку она взяла в руки раньше, чем пошла в первый класс. Позже, в юности, бывало, снимала со стены висевшее на гвозде ружье (тогда их не хранили в сейфах), вставала на лыжи и отправлялась со сверстниками в лес сбивать шишки или выставленные на пенек жестянки. В животных не стреляла никогда.
Была у девушки мечта — высота...
В выборе будущей профессии Нина не сомневалась: она станет летчицей. Видимо, недаром в ее жилах кровь Покрышкиных. Однако высокой мечте не было суждено сбыться. После окончания школы, когда девушка стала наводить справки о правилах поступления в летное училище, оказалось, что ей путь туда закрыт. Женщин принимали только при наличии налета часов в аэроклубе, где нужно было заниматься начиная с восьмого класса. Аэроклубы были только в городах. У Нины, жившей в сельской местности, возможности для таких занятий не было.
И все же Нина не отступила. Она по-прежнему стремилась в небо, пускай даже не за штурвалом самолета. Поехала в Калининград, чтобы поступить в аэроклуб, и вновь неудача: не успела обосноваться в городе — клуб закрыли. Тогда Нина пришла в военкомат с просьбой о призыве на службу в армию и честно призналась: "Хочу прыгать с парашютом".
Девушку призвали на Балтийский флот, в морскую авиацию. Она надела черную, как у моряков, форму, но с голубыми погонами, на которых стояли желтые буквы БФ. После прохождения курсов получила специальность радиомеханика электровакуумных приборов. Но главное — она наконец обрела возможность подняться в небо.
В первый раз не страшно
На казарменном положении были только парни. Девушки-военнослужащие жили в общежитии. На службу ходили как на работу. Служили связистками, писарями, на складе, при штабе. Многие заочно учились в вузах. Из всего состава женщин-военнослужащих парашютным спортом занимались только трое. Одна из них — Нина Покрышкина. Самый первый прыжок она сделала с самолета Аи-2.
— Первый раз, — говорит Нина Петровна, — сознание отключается. Ощущение такое, что происходит все не с тобой, а с кем-то другим.
Все, что нужно делать во время первых прыжков, — это подойти к выходу из самолета и прыгнуть. Парашют раскрывается сам, без участия человека. Это называется "на веревочке". При прыжке она выдергивается и раскрывает купол парашюта.
Страх и его преодоление приходят на пятый-шестой раз, когда страховочную веревочку убирают и все движения, предварительно много раз отработанные на земле, нужно выполнять самому. Вот тогда ужас наполняет сердца новичков. Чтобы сделать несколько шагов, Нине приходилось мысленно себя и уговаривать, и ругать за трусость, и даже вспоминать подвиги героев-комсомольцев. Потом, когда счет прыжков шел уже на десятки, боязнь уходила сама собой, уступая место другим мыслям — как правильно выполнить расчет, сделать все упражнения, точно приземлиться.
После двухлетней службы в армии Нина уехала на родину, в Пермь. Окончила радиотехническое училище. Устроилась работать на телефонную станцию. С небом не расставалась. Продолжала заниматься в аэроклубе при ДОСААФ. Прыгала сама, в качестве инструктора обучала новичков, готовилась к соревнованиям.
Парашютный спорт требовал серьезной физической подготовки. А в программу соревнований кроме прыжков входило и многоборье: бег, стрельба, метание гранаты, подтягивание. На сон времени почти не оставалось. Порой, возвращаясь поздно ночью с тренировок на аэродроме, спортсмены укладывались спать в клубе: одни парашюты стелили на пол, другими укрывались.
— Мы были как одна семья, — вспоминает Нина Петровна. — В выходные вместе выезжали на природу, на берег Камы. Отмечали маленькие юбилеи — 100, 200, 300 прыжков.
Но и на отдыхе не забывали о тренировках. С собой обязательно брали специальную подвесную систему, с помощью которой человек зависал в воздухе и на небольшом расстоянии от земли отрабатывал упражнения, которые потом предстояло выполнить в свободном падении, на высоте 2—3 тысячи метров.
Вслед за Иван Иванычем
За несколько десятков секунд, которые проходят с момента прыжка до раскрытия парашюта, спортсмены успевают сделать или, пользуясь их языком, "открутить" целый комплекс, в который входят различные повороты, сальто, спирали. При этом количество секунд, в которое нужно уложиться, известно заранее, а о том, какие упражнения нужно выполнить, спортсмены узнают только в самолете.
После того как они поднимаются в небо, внизу раскладывают в различном порядке белые полотнища, которые означают те или иные упражнения. Судьи, вооружившись огромными биноклями, наблюдают за процессом с земли.
Первым из самолета выпадает "Иван Иваныч" — макет, по маневрам которого парашютисты определяют скорость потоков воздуха и делают свои расчеты.
Так же, как легкоатлеты, парашютисты соревнуются в эстафете, только эстафетная палочка передается в воздухе, до раскрытия парашютов. Здесь нужно маневрировать со скоростями. Чтобы замедлить падение, спортсмен "ложится" на воздушный поток. Помогают ему специально сшитые очень просторные куртки и штаны, увеличивающие сопротивление воздуху. Тот, кто догоняет, напротив, старается спикировать.
Точность приземления с парашютом — еще один пункт программы. На земле песком обозначают круг диаметром около 10 метров, в его середине делают еще один, маленький, диаметром 10 сантиметров. Тот, кому удавалась попасть в маленький кружочек, получали оценку ноль, то есть "отлично".
На одном из соревнований Нина Покрышкина понравилась конкурентам из Сызранского вертолетного училища: "Быстро вертится, вот бы ее нам в команду"...
Нож — орудие парашютиста
Раскрывать парашют нужно на высоте не менее 600 метров над землей. Каждого парашютиста обязательно оснащают двумя парашютами. Один, основной, — сзади, на спине, другой, запасной, — на животе. В снаряжение также входит специальная колодка с высото- и секундомерами, по которым спортсмен ведет отсчет нужных параметров. Впрочем, рассказывает Нина Петровна, опытные спортсмены часто оставляют ее на земле:
— Мы все высчитывали без приборов, по интуиции, которая никогда не подводила.
Без чего парашютистов не пускали в самолет, так это без ножа. Его укладывали в специальный кармашек, и был он нужен на случай перехлеста строп или чтобы отрезать основной парашют, если тот не раскроется.
Обмундирование — спортивный костюм, обувь и даже каски — приобретали на свои средства. Одежду старались покупать небесно-голубого цвета, сами вышивали на ней соответствующие атрибуты. Очки во время прыжков Нина надевала редко, а кожаные перчатки — обязательно.
В облаке — как в молоке
Безусловно, больше всего для прыжков подходит ясная, безоблачная погода. В мелко моросящий дождик Нина прыгала выше облаков:
— Ощущения — как будто плаваешь в молоке. Кругом бело, ничего не видно. И вдруг резко снизу выныривает земля.
В сильный дождь, а также ветер сидели на аэродроме и ждали хорошей погоды под любимую песню:
Там, где не сядет самолет,
И планерист может разбиться,
Парашютист всегда найдет
Местечко, где бы приземлиться.
Он может приземлиться здесь
И даже в центр аэродрома.
Непроходимых мест там нет
Под белым куполом мы дома.
Раз в год спортсмены уезжали на сборы, длившиеся месяц. Чтобы выкроить побольше времени для тренировок, Нина ходила сдавать кровь: донорам предоставляли три дня отдыха. Но когда тренер об этом узнал, до прыжков не допустил: сильные физические нагрузки после потери крови опасны для здоровья. Больше она так не делала.
Начальник на работе поездок на сборы не одобрял. Однажды строго предупредил, что пора заканчивать с прыжками. Тогда Нина, вспомнив приглашение вертолетчиков, позвонила в Сызрань. Вскоре ей принесли повестку из военкомата, с которой она пришла к своему начальнику:
— В армию меня забирают.
Инструктор вертолетчиков
Нина уехала в Сызрань вместе с подружкой по аэроклубу. Их приняли на должность инструкторов-парашютоукладчиков. В рабочее время они укладывали парашюты для курсантов, одевали их, проверяли снаряжение.
Каждый будущий офицер-вертолетчик должен был сделать три прыжка в год. Многие достойно справлялись с задачей. Но бывало, что парни шли в самолет на дрожащих негнущихся ногах и, чтобы заставить их сделать прыжок, тренер-инструктор использовал специальный прием, незаметно "выкидывал" парашютиста на волю. Однажды был случай, когда один такой "выброшенный" даже смог забраться обратно в салон...
Два года отслужила Покрышкина в ВВС. Здесь вышла замуж за курсанта Сергея Кононовича. После учебы мужа семья уехала служить в Сибирский военный округ, в город Камень-на-Оби. Потом была Камчатка, Армения, снова Сибирь. У Нины Петровны и Сергея Владимировича родились и подросли трое детей. В 1990-м, после выхода главы семьи на пенсию, Кононовичи переехали в Саянск. С тех пор Нина Петровна трудится в Саянском центре детского и юношеского технического творчества.
"Я обязательно прыгну снова"
Парашютный спорт не самый безопасный. Бывают и трагические случаи. Однажды в Калининграде, когда Нина Петровна еще только постигала азы парашютизма, у одной из девушек не раскрылся парашют. Выдернуть кольцо запасного она не успела, ее снесло на самолетные ангары. Ударившись, девушка погибла. На одном из соревнований в Перми парашютист получил травму позвоночника: полотняный купол залип на влажном воздухе, и падение было слишком стремительным...
Растяжения, вывихи — для парашютистов обычное дело. Как только травма заживала, спортсмен вновь вставал в строй. Некоторые приходили на аэродром прямо в гипсе.
— Небо как наркотик: ощущения, испытываемые в полете, не сравнить ни с чем. Тот, кто прыгнул один раз, остановиться не может, — утверждает Нина Петровна.
К сожалению, после замужества она больше не сделала ни одного прыжка. Хотя очень хотелось, обстоятельства не позволили. И все же отважная женщина не просто надеется, она уверена:
— Я обязательно прыгну снова.

Загрузка...