Служба в армии: приказано выжить!

Записи рядового Николаева, адресованные младшему брату, который через месяц-другой получит свое первое звание: салага

Продолжение. Начало номере 9 и номере 10.

Столовая — Али-баба и сорок разбойников (Из армейского словаря)
"Извини, брат, что долго не писал. Ходил в наряд по столовой, а там не то что писать — поспать особо некогда. Шел туда как на расстрел, а вышло очень даже ничего. Из прежнего наряда один пацан вернулся с полуобваренной головой. Бедолага начерпал для "дедов" котелок компота и попался по дороге кому-то из офицеров. Эти тоже козлы — знают же, что не по собственной воле боец побежал с котелком, че отрываться было на молодом... В общем, кусок (так солдаты называют офицеров. — Б.С.) решил устроить показательные разборки. Взял да и вылил компот "духу" на лысину, а он, оказалось, почти кипяток, что случается крайне редко. Пацана втихушку запихали в санчасть, там намазали какой-то мурней, но ничего не помогло. Голова покрылась волдырями и стала походить на презерватив с точками. С этого момента он и заработал кликуху — Презик. Бедолага чуть не вздернулся в сушилке, хорошо, что успели. Потом уже дураку объяснили, мол, не напишут же тебе в военник, что на первом году было позорянское погоняло".
"В столовке чуть не обалдел. Оказывается, по норме нам мяса положено больше, чем гарнира. Так и написано: "второе блюдо — мясо, 150 гр.; гарнир — 100 гр." Ходили на продовольственный склад за продуктами. Чего там только нет? Сгуха коробками стоит, тушняка — море! Нам столько сгущенки выдали — думал, у всех слипнется. Ага, всякие дежурные, "деды", начальник столовой, еще хрен знает кто взяли по банке, и в котел три банки всего попало.
Мля, это мраки. До четырех утра чистили картошку. Несколько строительных носилок засыпали в ванну с водой и давай ковырять. Картофелечистка ни хрена не работает. Мало-мало обшкрябали — и варить. Пюре вышло цвета хаки.
В столовой верхушку держит узбек Шавкет. В посудомоечной столкнулся с его земляком. Скотина — не захотел мыть посуду, пытался на меня все свалить, давай еще русскому языку учить: слюшай да слюшай! Со злости посадил его в жирную раковину. Потом набежали его земляки: "Гыр-гыр!" — на меня. Хорошо, успел схватить кастрюльку с кипятком. Сачканули все. Я вообще злой был: думаю, вылью кипяток, а там деру дам из столовки. Узбеки пообещали отомстить. Хочу поговорить с Гиббоном, иначе покалечат.
Наряд по столовой носится как угорелый. Надо быстро накрыть столы, потом убрать посуду, полы... Когда все кончится?
Знаешь, братила, здесь есть такая смешная должность — хлеборез. Его еще "бриллиантовой рукой" называют. Сидит чувак в конуре, режет хлеб, масло порцайками раскладывает. Ему даже офицеры в глаза почтительно заглядывают. Во служба! Морду наел, "диагональ" как у телевизора — 57 см (шутка)".
"Ночью деды жарили картошку. Шавкет со своими земляками готовили плов. Вспомнил, на сборном пункте набирали желающих в школу поваров. Мы выпендривались, хотели стрелять. На фиг надо! Ща сидел бы, как король, в столовке. Брат, если будут набирать в повара, даже не раздумывай, ломись туда. Побегаешь с полгода, а там человеком будешь служить".
"А че из дома написали, что Санек Воронов (фамилия, имя изменены. — Б.С.) начал косить от службы, по психиатрам побежал? Здесь, конечно, дурдом местами, но и самому косить под дурака тоже не годится. Ну дадут ему справку, что дебил, а жить с ней как?
Тут у нас один из Истры чувак служит. Давай недержание имитировать. Как ночь, так лужу напрудит. Вонизм, блин, стоит. Утром с матрасом в сушилку бежит. Так ротный приказал дневальному будить этого зассанца каждые полчаса. Прикинь, за ночь раз пятнадцать подскочит. И так ни фига не высыпаешься. Через четыре дня вся болезнь прошла сама собой. Теперь он уже чего-то наглотался, язву желудка имитирует. В госпиталь мечтает попасть, думает, что там хорошо. Хорошо, да не всем. Молодые чуть ли не с клизмой в заднице полы драят. Этот, из Истры, — сынок богатеньких родителей. Как-то в приступе откровенности рассказывал, что папик у него — босс крутой. Тачку подарил, денег отваливал, а этому все мало было. Он и давай приворовывать. С кредиток бабки снимал, пока папик не разозлился. Решил, чтобы сынок жизнь повидал, взял да и сослал в армию. Так что не все богатенькие отмазывают своих. Этот тоже, дослужил бы пацаном, если так получилось. Вот что он расскажет — что служил зассанцем? Самому-то как не противно!"
Настоящий капитан
"Ездили на неделю в командировку в городок, Харанор называется. Там здоровенный угольный разрез. Пока ждали аппаратуру, пока получали, жили там в казармах. Блин, во где порядок. У них один кэп (капитан. — Б.С.) роту держит, не пернешь. Первый раз видел, чтобы офицер бегал вместе с солдатами на зарядку. В спортгородке, пока мы висели на турниках, он взял двухпудовку и несколько раз перекрестился. Амбал, мама дорогая! Дрючит всех подряд — "дедов", "котлов", "духов", но никто не обижается. Рассказывали, что его перевели года два-три назад, в части тогда был бардак почище нашего. Он, говорят, пришел в первую ночь, залетел в казарму, "атас" не сработал. "Деды" как раз молодежь прессовали. Кэп вывел шестерых "дедов" в коридор и как давай их пи...ть! Двое пытались выскочить из казармы — куда там: сгреб в охапку обоих и лбами столкнул. У них столовку ингуши держали, их даже многие из офицеров побаивались. Этот "отоварил" так, что ингуши по-настоящему зауважали. Они же только силу понимают. Пацаны рассказывали, что ходить с ним в караул вообще ловко. Обычно солдат два часа стоит на посту, потом два спит и два — бодрствует, чтобы на посту не кемарить. Однако молодые вообще сутки не спят, либо на улице сопли морозят, либо в караулке на полах умирают. А этот, говорят, строго по часам. Не волнует — "дед" или "дух". Все спят как положено, потом службу тащат. Кормят в Хараноре здорово, там порцайка так порцайка".
"Кэп — мужик вообще классный. Так бы поговорить с ним за жизнь за кружкой пива. По слухам, он в свое время в Германии, потом в Афгане был".
Любить можно только сапоги
"Почему с подругами в армии туго? Хоть какую-нибудь страшненькую — по фиг, щас бы заделал. Раньше говорили, в армии в чай сыплют бром, чтобы конец "не дымил". За всю неделю в наряде не видел, чтобы кто-нибудь сыпал. Некого да и некогда. По ночам молодые узбеки рассказывают, как на гражданке ишаков драли. Может, врут, кто их знает. Говорят: "Горачий, совсем горачий. Женшин — холодный, а ишак — горачий". "Деды" ржут, спрашивают, мол, а как вы это делаете, ишак лягнуть же может, одним разом все отобьет. А узбеки: "Слюшай, загоняешь ишака в лужу, да, тогда он ничего не сделает". Вот животные. До любви в прямом смысле дело доходит редко. Хотя и здесь бывают приятные исключения с неприятными последствиями. Размер расплаты очень велик — от лобковых вшей до тюрьмы за изнасилование".
"Гиббон наконец-то толково, в лицах, пересказал историю с изнасилованием монголки, о чем я слушал в клубе в полудреме. Оказывается, в Монголии, под Чойром, в одном из подразделений нашей бригады парни пошли в самоволку. Решили у монголов выменять тушенку на бражку или архи. Пришли, а в юрте — старая монголка, без слез не взглянешь. Эти выпили, потом догнались, их на жаре и развезло. Под парами захотелось любви. Но в юрте, кроме 50-летней хозяйки (монголки стареют рано), никого не было. Немытая пастушка была, в общем-то, рада, что ее удовлетворили на старости лет. Замполит уверял, что она трусы не стирала лет двадцать. Откуда знает? Может, сам лазил. На прощание "ухажеры" захватили приемничек "Альпинист" за тридцать рублей, какие-то свечи, статуэтку пластмассовую. Дама пожаловалась на пропажу своим милиционерам — цирикам, так, между прочим, уронив два слова про любовь. Наши протрезвели, хотели быстренько все вернуть и дело замять. Побежали, а тетка уехала к соседям. А соседи в степи — верст за сорок.
Кража отошла на второй план. За групповое изнасилование международный суд приговорил бойцов к разным срокам — от десяти до двенадцати лет тюрьмы! Один убежал из-под конвоя, полтора года по степи искали. Жил у пастухов".
Гурченко — любимая девушка "дедушек" с Кавказа
"Вечером, после отбоя, припахали разрисовывать дембельский альбом. Ездили на станцию и там в книжном магазине купил клевые чешские карандаши. Рука уже отвыкла. Несмотря на то что рисовал почти до трех, сам остался доволен. Чувствую, работы будет много. Рисунки заказывают примитивные — полуголые девахи возле пушки, танка; русалки. Предложил стильную графику. Никто не понимает, говорят: "А че черно-белое?"
"С дембельскими альбомами целая песня. Кто-то когда-то придумал, что обложка должна быть непременно оклеена бархатом или куском шинели. Листы расцвечивают цветной тушью, при помощи самодельного пульверизатора. Самодеятельные художники ночами разрисовывают вставленные внутрь листы кальки.
Официально фотографироваться можно только в ленинской комнате. Снимки печатаются по ночам, в жуткой конспирации. Не дай бог, "спалят" офицеры — все отберут.
Прикольно: в альбоме почетное место занимает фото любимой девушки".
"В первый раз от души посмеялся, почти до слез. Прикинь, братила, двое абхазцев (они, оказывается, ни фига с грузинами не дружат) и двое азеров приперли откуда-то фотографии артистов советской эстрады. Ну, наборчики такие продаются. Просили нарисовать красивую рамочку и всю страницу оформить на тему: "Я служил, она ждала". Типа, духан, нарисуешь и аккуратненько приклеишь фотку. Смотрю, ничего понять не могу: Гурченко. Кадры из фильма "Карнавальная ночь". Говорю: "Это же актриса. Она, наверное, старше моей бабушки". Как давай гыркать на меня! Руками намахивают, этот азер орет, пытается доказать, что это его центровая подруга. Невинность девушки якобы оберегает брат, какой-то Муслим, и тетя — кажется, Фатима. Урюк, лезет с кулаками. Че, я Гурченко не знаю? Еще бы фото ишака у узбеков попросили..."
"Научился лезвием "Нева" вырезать на шевроне буквы. Уже знаю, что и как буду вырезать для себя. Хотя до дембеля — как до Пекина раком".
Посылка — в бой идут одни старики(Из армейского словаря)
Блин, оказывается, я поправился. Ниче понять не могу: может, режим, или от каши прет? До призыва, хорошо помню, весил 66 килограммов, а тут встал на весы — 68. Может, весы сбились...
Получил посылку. Мама с конфетами, конечно, постаралась. Вот с шерстяными носками — зря. Забрал старшина. Скотина, домой, наверное, в них собрался. "Деды" носят, а нам вроде как не положено. Сладости раздал пацанам, себе чуток оставил. Не жрать же ночью под кроватью. В третьей роте посылки до молодых не доходят. Старики жрут сами. Кинут печеньку и все. У нас нормально. Абхазцам прислали диковинный винный кишмиш. Съел горсточку, и сразу по балде ударило, будто стакан вина замахнул. Таджикам втихушку какую-ту траву присылают. Они ее под язык кладут и тихонько балдеют. Понюхал — дерьмо какое-то, еще в рот толкать хрень всякую".
"Через полторы недели стукнет уже полгода, как тащу службу. Стану "черпаком". Придется проходить ритуал, когда шесть раз по заднице кружкой стукнут, а потом, говорят, кто-нибудь из "дедов" отдаст свой кожаный ремень. Главное, придут новые "духи"."
Продолжение следует.
О том, как в армии отмечают особую дату — сто дней до приказа, ритуал посвящения в "черпаки", "котлы", "деды", читайте в ближайших номерах.

Метки:
baikalpress_id:  34 385
Загрузка...