Русские и китайцы создают "бамбуковый рай"

Кубометр нашего леса, доехав до Китая, дорожает в сорок раз — с 4 до 150 долларов

Утром в половине одиннадцатого от здания Восточно-Сибирского УВД на транспорте отходит автобус. В нем четверо сотрудников отдела по борьбе с экономическими преступления, восемь омоновцев и автор этих строк. Отправляемся проверять железнодорожные погрузочные тупики в Иркутске.

Наше дело — баранку крутить
— Работаем аккуратно. Сразу берем в оцепление погрузочную площадку. Проводим личный досмотр, проверяем документы, — инструктирует подчиненных старший группы ОМОНа.
Железнодорожный тупик в поселке Жилкино. Подъемный кран разгружает КамАЗ, рядом — уже пустой лесовоз. Работает бригада из четырех китайцев. Неожиданное появление людей в милицейской форме явно некстати. Разгрузку приходится приостановить. Лес, в основном кругляк, сюда привозят из близлежащих к Иркутску районов области. Эта партия приехала за триста верст, из Жигалова.
Водители протягивают бумаги на лес сотруднику ОБЭПа.
— В ваших документам указан другой адрес разгрузки. Почему же здесь разгружаетесь?
Короткое замешательство.
— Мы приехали по тому адресу, но нас направили сюда.
— Кто направил?
— Китайцы. Они же хозяева леса. На той разгрузочной площадке кран сломался.
В процессе разговора выясняется, кто и как наживается на зеленом золоте. Жигаловский лесхоз отмерил частному предпринимателю лес по 120 рублей, или 4 доллара, за кубометр. В Иркутске цена его возрастает до 65 долларов, а в Китае наша древесина будет продана по 120—150 долларов все за тот же кубик.
Россияне — арендаторы железнодорожных тупиков предоставляют китайцам полную свободу действий на своей территории, лишь бы те деньги платили. В Иркутске лицензию на разгрузку и погрузку леса имеют всего два предпринимателя, остальные действуют незаконно. Среди последних и хозяин данного тупика.
— Сколько заработаете на одном рейсе? — спрашиваю я у водителя по имени Миша.
— Немного. Полторы тысячи рублей.
— А почему Жигаловский лесхоз не торгует лесом напрямую, без посредников? Ведь задарма же продает!
— Не наше это дело. Наше дело — баранку крутить.
Лес воруют по-новому
70% всей лесопродукции из Иркутской области отправляется в Китай. В 2003 году экспортировано древесины более чем на 22 миллиарда рублей, или в два с лишним раза больше, чем годом ранее. Однако налогов в бюджет поступило на 21,7% меньше.
В конце прошлого года сотрудники ОБЭПа транспортной милиции столкнулись с новым видом преступлений в лесопромышленном комплексе — подделкой фитосанитарных сертификатов. Перевозка леса без фито- и карантинного сертификатов запрещена. Без фитосертификата, подтверждающего отсутствие в древесине опасных микроорганизмов, невозможно отправить лес за границу. Карантинный сертификат действует только на внутреннем рынке. На каждый вагон древесины оформляется отдельный сертификат в трех экземплярах: один остается в госинспекции, второй — в товарной конторе станции отправления, третий сопровождает груз. Сертификат действителен только на одну поездку. Однако наши предприимчивые сограждане умудряются по одному и тому же документу перевозить лес несколько раз. Законный сертификат они сканируют, убирают старую информацию и вносят новые данные. Первые подделки поймали на станции Северобайкальск, затем в Таксимо, Гидростроителе, Братске. Всего выявлено 12 фальшивок. За изготовление и сбыт поддельных документов возбуждены уголовные дела.
"Они же бамбуки"...
Пока сотрудники ОБЭПа разбираются с российскими водителями и крановщиком, омоновцы проверяют паспорта у китайцев. Выясняется, что гости из Поднебесной приехали в Иркутск год назад по туристическим визам. Двое проживают на территории России вовсе без каких-либо документов. Обитают наемные рабочие рядом с погрузкой в сарайчике-теплушке размером два на два метра. Все жилище — четыре железных кровати, стол и электроплитка. Над каждой кроватью котомка с вещами. Эти люди готовы в любой момент сорваться с места в поисках нового куска хлеба.
— Сколько вагонов бригадой загружаете в месяц? — интересуюсь у китайца, худо-бедно изъясняющегося по-русски.
— Все зависит от того, сколько подадут вагонов. В ноябре было всего четыре. В декабре дали четырнадцать. В январе — одиннадцать. В феврале — двенадцать.
— Сколько выручаете с вагона?
— Две тысячи рублей на бригаду. В месяц выходит шесть тысяч каждому.
— Хозяин заключал с вами договор о найме на работу?
— Нет.
Ни о какой технике безопасности китайцы не ведают. Навыкам стропальщика тоже не обучены.
— Как же они работают без касок, в одних вязаных шапочках? — допытываюсь у крановщика. — А если лесина сорвется и упадет, кто отвечать будет?
— Никто. Что с ними сделается, они же — "бамбуки".
— Почему "бамбуки"?
— Так их все называют. Даже соплеменники, нанимающие на работу.
Россия — не Испания
Пятеро работяг-китайцев вместе с нами садятся в автобус. Вся техника и бытовки-сараюшки в тупике опечатываются.
— Неделю назад мы проверяли этот тупик, сделали предупреждение, — комментирует начальник отделения по борьбе с экономическими преступлениями оперативно-розыскной части ВС УВДТ Алексей Гафыкин. — И никаких изменений. Предупрежу железнодорожников, чтобы приостановили подачу сюда вагонов. До тех пор, пока арендатор не устранит недостатки и не получит лицензию.
...В дежурной части линейного отдела милиции станции Иркутск-Сортировочный оперативник пытается успокоить разбушевавшегося выпивоху. Приехавшие с нами работяги-китайцы испуганно озираются по сторонам и жмутся к стенке. Их по одному приглашают в кабинет для оформления документов.
Дальше путь китайцам в спецприемник. В течение месяца там будут устанавливать личность каждого. А затем должны депортировать из страны.
— Это вряд ли, — помощник оперативного дежурного по ЛОВД настроен скептически, — для этого средства нужны. Вот моего друга в 48 часов выдворили из Испании, когда он, приехав туристом, попытался устроиться там на работу и остаться жить. Но ведь то Испания, а у нас Россия...

Загрузка...