Из чего варят джем

Если ты такая дура, что принимаешь обратно мужчину, который полгода назад втихаря свалил от тебя, втихаря же собрал свои вещички, прихватив заодно и кое-что из твоих, по беспамятству, видимо…

Когда тебя не было дома — что важно. Значит, ты… Значит, ты — такая дура. Ну, собственно, вот так вкратце, что произошло с Верой. У Веры дети — мальчик, девочка, девочке десять, мальчику пять. Отцы разные. Такая попытка женщины быть счастливой. Хочу быть счастливой — это ее традиционное новогоднее желание. Пока насчет счастья если что и выходит, то временно. Сначала один мужчина жениться не хотел, такую, во всяком случае, вешал ей на уши лапшу. Заладил как попугай: не женюсь, не женюсь, не хочу, не хочу. Нужен ты сто лет. У Веры уже девочка на подходе, а у него страдальческое выражение лица. Он вообще не понимает, что происходит! Как вариант объяснения — временное помрачение рассудка. Ну и пришлось Вере в одиночку сосредоточиться на ребенке. Маша родилась, начались заботы, как-то стало не до этого конкретного мужчины с его «хочу, не хочу». Там же болезни детские, может, кому и кажутся пустяками простуды и плач по ночам, но пустяками все кажется, когда ты не в теме. Как этот вот мужчина. Он еще походил-походил вокруг Веры со своей попугайской песней про свое нежелание жениться, а Вера как будто не слышит. Тогда он взял и наказал ее — пошел и женился на какой-то совсем левой тете. Причем сделал все с вызовом, всех поставил в известность, такие налево-направо слова стал говорить, что Вера — она такая, выгнала его, и что на самом деле он был ей не нужен совсем, а нужен был ребенок. Ну? Более бестолковой ерунды представить себе трудно. Во всяком случае, представить, что Вера (абстрактно) так страдала от одиночества в свои двадцать четыре года, что решилась себя развлечь рождением маленькой девочки? Притом что Верины родные родители не сразу приняли тот факт, что их нормальная дочь — нормальная только с виду, раз решилась на судьбу матери-одиночки.

Того мужика, понятное дело, все случившееся глубоко ранило, особенно то, что его больше не хотят видеть. Он, во всяком случае, так для себя все решил.

Он вообще искренне ничего не понимал, вот как это — он приходит, как он называл это, проведать дочь, а ему на шею никто не кидается, и вообще оказывают мало внимания. Даже вообще никакого внимания не оказывают. И получается так, что пока Вера открывает ему дверь в квартиру, из комнаты уже детский вопль. И Вера машет ему — иди на кухню. И он сидит там, на кухне, среди детских бутылочек, каких-то комков пеленок неглаженых, стопки белья глаженого, все практически плоскости заняты, все занято. А кому ты внимание будешь оказывать, если к тебе пришел уже чужой, уже женатый, посторонний, получается, человек, а в это время твой ребенок зовет тебя? И никакие тогда законы гостеприимства не работают, уже нет сил ни на какую вежливость и демонстрацию воспитания. И он мается на тесной кухоньке. Чего-то ждет? А Вера успокоит свою девочку, покормит, покачает, усыпит, потом выходит на кухню осторожными шагами. А сама уже устала-устала, и мысль одна, желание одно — сейчас бы поспать. Хотя бы на двадцать минут уснуть. Специалисты говорят, что двадцать минут сна — это почти нормально. То есть у тебя есть возможность вырубиться, отключиться и прийти в себя. Но лучше сорок минут. А еще лучше десять часов полноценного сна, без поминутных вскакиваний. И что ты будешь объяснять этому теперь уже, как ни жаль, как ни жаль, постороннему человеку про цифры двадцать, сорок и десять? Когда все в основном зациклены на себе.

Ладно, с девочкой все хорошо, и на лицо Веры возвращается улыбка, и возвращается ощущение жизни, что жизнь прекрасна. И вот с этой улыбкой она знакомится еще с одним, на тот момент свободным человеком, которому эта свобода уже в печенках, он настолько свободен, что бездомен. Потому что жить в одной квартире с кучей родственников, плюс склонных к употреблению белого и красного, это стремно. Ему пришлось быстро соображать, когда он встретил Веру — когда она шла со своей улыбкой, излучавшей счастье. Мужчина встретил женщину, и что главное для такого мужчины? Главное — поверить в себя. Женщины в этом помогают лучше всего. Лучше, чем все вместе взятые дорогостоящие психологические тренинги. И лучше и качественнее все-таки — хороший разговор с любящей женщиной. И дешевле. То есть даже не дешевле, а совсем даже даром — такой замухрышистый мужчина встречает вполне себе интересную женщину, женщина влюбляется, и начинается чудо перерождения. Особенно когда питание, режим и полная смена имиджа. Пусть одна пара джинсов, но все-таки синий «Левис», а не подростковая рванина, которая мало кому идет, ты в этих гранжевых штанах все-таки бомжевато выглядишь, а не как европейский прогрессивный юноша. Одели, откормили. И ничего, такой мен интересный. И главное, вошел во вкус, понял, что он такое из себя представляет явление, такое, что захоти он чего, то мигом все исполнится. И так все совпадало — сообщение Веры о том, что у них будет ребеночек, маленькая крошка неизвестно пока пола, и его новые знакомства. Женщины в основном — такие знакомства — других уже материальных возможностей, чем могла предложить Вера, пусть даже у ее родителей дача в Большом Луге. Но здесь кого винить? Этих бедных мальчиков, которые ничего не видели, а потом им вдруг стали все предлагать? Какой Большой Луг, если сразу, минуя Китай, трясут перед носом путевкой в Таиланд? Человек и с более крепкими нервами дрогнул бы. Так иногда бывает, что вокруг какого-то одного мужчины начинают вдруг толкаться несколько женщин, и дело тут совсем не в каких-то особых качествах этого бедного мужчины. Бедный, бедные. Когда вокруг такие возможности и перспективы. Даже в плане этой бедной еды, которую он никогда не пробовал. Конечно, и отношения другие на фоне других материальных возможностей. И еще — у Веры же дочка! Значит, пока она с ним о том о сем, она все равно запараллелена на дочку. Разговаривает с ним, а в уме проносится куча вещей. О ребенке, который должен родиться. Вообще, получается, больше мыслей о детях, чем вот об этом мужчине. Она, получается, живет с каким-то озабоченным выражением лица. И даже не о завтрашнем дне, а именно что о сегодняшнем вечере. Как все успеть и распределить силы. За все заплатить, за квартиру, за телефон, и что-то даже умудриться сообразить из набора под названием суповой. Не говоря даже о том, как им с дочкой Машей сообразить по паре колготок. Кстати, если кто думает, что детские колготки стоят копейки, то нужно сказать, что никакие не копейки, а вовсе даже рубли.

Ну, а потом родился ребеночек, сынок, и как-то опять мимо брака.

И, конечно, все вокруг закудахтали насчет того — зачем рожать, если и первое-то дитя не смогла обеспечить полноценной семьей, а теперь и второму уготовила сиротинскую долю. А ничего Вера не скажет в ответ, кроме робкого своего признания в своих девичьих мечтах о женском счастье. Кому-то везет, кому-то нет. Ну да. Отец же ее мальчика жил сначала с одной тетей, потом другая тетя вместо Бангкока предложила Мадрид. Много их — городов в мире и стран с теплым климатом. Сейчас уже тетя под номером три имеется, другие совсем капиталы, пока хватает. А что впереди — неизвестно. Хотя, с другой стороны, если сильно забегать вперед... Кое-что насчет будущего уже прослеживается — волосики стали редеть, и общий абрис фигуры поплыл. Но когда это мужиков бросали за их лысины или толстые спинки? При нынешнем дефиците? Ну ладно, не о нем речь. Можно, конечно, сказать, что много чести — но Вера таких разговоров не любит. Лепечет про какие-то права, вспоминает, что у каждого это право с рождения — поступать, кто как хочет. Такие у нее формулировки, можно подумать, что из телевизора, но получается, что она до всего своим умом дошла. Ее соседка Ира не согласна или согласна только наполовину. Ира живет так, что право поступать, как она хочет, оставляет за собой. И от мужа требует полного отчета. Муж тоже попробовал однажды от Иры этого полного отчета, после пары анонимных звонков. Ира в отказ, и тогда муж дал ей в глаз. Предположил, что она ему неверна. Это пока он, муж, в командировке, а дети в школе. А у Иры куча свободного времени. А Ирин муж так устает, он и в глаз засветил от усталости и от переживаний. А Ира ходила потом и гордилась, всем этот бланш показывала, кто хотел смотреть. Понятно, свидетельство — муж ревнует и любит. Так некоторые беременные ходят, выпятив живот. А некоторые, совсем беременные, так вообще летом стали ходить в велосипедных шортах и майках стрейч на бретельках. Такое полновесное сообщение окружающим — чтоб не было разночтений в трактовке образа, что это она не разожралась так, а счастливо забеременела. Так Ира сообщает всем, кому можно, что она счастлива в браке. Страсти у них потому что. Это когда Ира к Вере пришла, а Вера принялась рыться в аптеке в поисках какой-то мази от ушибов.

Почему так подробно про Иру? Потому что жить в обществе и быть свободным от общества не получится. И когда Вера приняла обратно этого мужчину, который ушел, а потом вернулся, ну, который с некоторыми Вериными вещами ушел, Ира стала воплощенным рупором. Она от имени «всех» Веру и просветила насчет дуры. И стала Ира Веру пугать и зачитывать целые куски из журналов, и цитировать целые статьи специалистов в области гендерных отношений. Насчет того, что если один раз ушел, то и второй раз уйдет. А Вера слушала, слушала, а потом ляпнула: «Это как если по морде один раз схлопотала, то, значит, ходить теперь битой?» И Ира вздохнула с жалостью и удалилась со словами: «Много ты понимаешь». Вот и получается, что Вера понимает совсем мало, зато много чувствует. Эту самую любовь, к примеру. И еще такое у нее свойство — жить абсолютно сегодняшним днем. И все-все-все плохое забывать. Многие к этому стремятся, а получается только у Веры. Вот как в тот вечер. Она приехала с дачи и приволокла кучу добра — зелени, овощей, ягоды. Отмыла детей в ванной, накормила их, усадила за игры, закинула шмотки в машинку и села себе в кухоньке перебирать ягоду. По телику журчала какая-то непротивная музыка, крутился барабан стиральной машинки, тихонько булькал суп на плите. Сидела себе, сидела, даже песенку какую-то, вслед за теликом, подхватилась подпевать. Вот тогда тот мужчина и вернулся. А она со своими морковками, пучками сельдерея и банками ягоды. И он, вместо того чтобы что-то обещать и каяться, и опять слова говорить, говорить, и все это всем давно надоело, все слова, — он устроился рядом и взялся за чистку ягоды.

Он, может, до этого эти ягоды только в варенье и видел. Все-таки интересно — из чего варят джем и повидло?

baikalpress_id:  98 951
Загрузка...