История семьи «пропавшего без вести» солдата

Согласно акту захоронения от 8 мая 2000 года, предоставленному в Центральный архив Министерства обороны города Подольска, строка «пропал без вести» заменена на строку «геройски погиб».

Для семьи Гавриила Степановича Вологжина это изменение в архивных документах значило многое: восстановление для истории светлой памяти своего отца, деда, прадеда… 

Формулировка в деле солдата «пропал без вести» во многом сходна с клеймом предателя Родины. Такова была идеология страны, основанная на представлении ее правителя, товарища Сталина, считавшего, что если после боя солдат не числится ни среди живых, ни среди мертвых — значит, попал в плен или сдался врагу и однозначно стал предателем. Родные не получали на них похоронки, а лишь извещения с равнодушно-пренебрежительным: «пропал без вести». Сколько семей в итоге жили в постоянной атмосфере недоверия и злословия, не говоря уж о том, что не получали причитающихся выплат по утрате кормильца...

Об одной такой семье пойдет наш рассказ. Останки Гавриила Степановича Вологжина были подняты следопытами поискового отряда «Бард» поискового центра «Искатель» в 2000 году из окопа на высоте между деревней Уланова и бывшей деревней Шестеркой Тульской области.

Из воспоминаний Прокопия Гавриловича Вологжина, сына Гавриила Степановича:

— Хорошо помню день, когда отца забирали на фронт. Это было летом 1941 года. Семья из дома переселилась в амбарчик, там спали, а утром отец взял меня на руки и долго носил по избе. Прощались на берегу реки, у парома, всего из деревни в тот раз забирали на фронт несколько человек, а вместе с ними и лошадь с телегой. Помню, как плакала мама, но громче всех кричала моя старшая сестра Татьяна. Когда паром с мобилизованными двинулся к другому берегу, она бросилась в воду и едва не захлебнулась, крича: «Тятя, родненький, не бросай нас! Тятя, возьми меня с собой! Родненький!»

У нас была большая семья: мама Наталья Иннокентьевна и четверо нас, детей. Кроме меня, четырехгодовалого, сестры-погодки: семилетняя Татьяна и шестилетняя Нина. Оставалась еще восьмимесячная сестренка, но она умерла от голода, семья наша очень бедствовала. В 1942 году пришло извещение о том, что отец наш пропал без вести. В селе сразу почему-то решили, что он перешел на сторону фашистов, и на нас легло клеймо семьи предателя Родины. Отношение к нам было ужасным. Мы должны были, чтобы хоть как-то загладить вину, работать больше других. Работали сутками, днем пахали, а вечером — в ночное, за лошадьми присматривать.

Законы были суровые, хлеб убирали — не дай бог колосков с зерном припрятать, чтобы потом съесть. Если кто увидит, сразу донесут, и тогда тюрьмы не избежать. Почему тогда односельчане, окружавшие нас, были так нетерпимы и к нам, и к другим, до сих пор не пойму. Доносили друг на дружку за каждую провинность, кто выслужиться хотел, кто дополнительный паек зарабатывал, не щадили даже детей. Хлеба нашей семье не давали, вместо зерна мы получали полову, триста граммов в сутки, из нее варили болтанку, тем и питались.

Летом было проще: ели саранки, побеги борщевика, дикий лук, грибы собирали.

Увидит, бывало, бригадир, что ем вместе со всеми на уборочной, тут же из-за стола выдернет: «Чего расселся, работать надо, потом поешь!» И куда было деваться — вставал и шел работать. Мне и семи лет не исполнилось, а уже стали приучать ездить на коне, а к семи годам мне уже поручали боронить на коне. Где работали — там и ночевали, иногда просто под открытым небом, если зимовья рядом не было. А в пятнадцать лет меня уже поставили к плугу. Правда, при назначении пенсии этот стаж так и не учли: нужно предоставить справку из деревни Кожевниково, для чего надо съездить в Усть-Удинский район, но пока не получается.

Из книги «На безымянной высоте» о работе поисковых отрядов Тульской области:

«5 июля 1942 года в полосе обороны 61-й армии Западного фронта началась наступательная операция, задачей которой было «подрезать» Мценский выступ линии фронта и потеснить находившиеся здесь части 2-й танковой армии немцев. За две недели боев ценой больших потерь советским дивизиям удалось несколько продвинуться вперед, но потом немцы восстановили свои позиции. Как указывалось в одном из боевых донесений об этой операции, причины были в следующем:

«1. Подразделения… оказались на 3 км и более впереди соседей, противник имел возможность бить с флангов и с тыла.

2. Танки не взаимодействовали, во время контратаки противника их не было.

3. Артиллерию не успели подвезти.

4. Потери в ротах доходили до 60%.

5. Для отражения контратак не было поддержки ни живой силой, ни техникой.

6. Противник наращивал силы и пехотой, и танками…»

В результате в одной 342-й стрелковой дивизии с 5 по 20 июля потери составили 3281 человек (практически половина дивизии), из них убиты 565, пропали без вести — 459.

Наступательная операция, начавшись 5 июля, была завершена 12 июля 1942 года.

Понеся большие потери, 149-я, 342-я стрелковые, 12-я Гвардейская стрелковая дивизии и другие части остались практически на исходных позициях. Оставшийся в руках советских войск небольшой хутор Паленка, несколько раз переходивший из рук в руки, видимо, был избран плацдармом для следующего наступления, которое, судя по сохранившимся документам, предполагалось начать в ближайшие дни. 12 июля части после выхода из боя начали перегруппировку. Вероятно, для ее прикрытия и удержания плацдарма в Паленку был выдвинут заградительный батальон 342-й стрелковой дивизии — последний резерв командира дивизии.

Почему «вероятно»? Потому что приказа на выдвижение в Паленку пока найти не удалось. В приказе командира дивизии от 12 июля 1942 г. указано: «заградбатальону сосредоточиться на южной окраине д. Зайцево и ждать дальнейших распоряжений».
13 июля немцы силами двух батальонов при поддержке семи танков нанесли удар, окружив и отрезав Паленку. В этот день, судя по списку безвозвратных потерь 342-й стрелковой дивизии, 64 бойца и командира заградительного батальона пропали без вести (в списке нет ни одного убитого или раненого). Останки одиннадцати из них найдены поисковиками — это, судя по всему, полностью состав отделения во главе с командиром — младшим лейтенантом Горьевым (в медальоне он значится как сержант)».

Благодаря ребятам из поискового отряда «Бард» теперь можно с уверенностью сказать, что красноармеец Гавриил Степанович Вологжин, 1912 года рождения, уроженец Иркутской области, Усть-Удинского района, Кординского сельсовета, деревни Кожевниково, погиб смертью храбрых, защищая Отечество от фашистских оккупантов, в боях под Тулой в июле 1942 года.

Из воспоминаний Прокопия Гавриловича Вологжина, сына Гавриила Степановича:

— После войны в нашу деревню вернулся односельчанин Иван. Он рассказал, что вместе с нашим отцом лежал в госпитале, потом отца отправили на передовую, и больше от него никаких известий не было. Только в 2001 году мы узнали, что нашли останки нашего отца на месте боев в Тульской области, опознали его по медальону, который полагалось иметь при себе каждому красноармейцу: вкладыш в нем сохранился и был заполнен. Из Тульской области сообщили в Иркутск, оттуда в Усть-Удинский район. Об этом узнали мои племянницы и сообщили мне, мол, так и так, нашелся отец. Я сразу отправился в военкомат просить помощи, чтобы приобрести билеты до Иркутска. А в Усть-Куте об этом данных никаких нет. Военком позвонил в область, там удивились: мы еще толком ничего не знаем, а в Усть-Куте уже все известно, но билет мне все же выписали. Потом к нам в Усть-Кут приезжали ребята из отряда «Бард», нас, родственников, пригласили в районный Дом культуры на встречу. Поисковики рассказали нам, как были найдены останки красноармейцев и как по сохранившемуся медальону опознали Гавриила Степановича Вологжина, показали видеофильм, подарили книгу и видеокассету со съемками с места раскопок.

В 2002 году мы с сыном поехали в Тульскую область навестить могилу отца. Его останки вместе с другими погибшими красноармейцами похоронили в братской могиле в деревне Сухочево Белевского района. Встретили нас там очень хорошо, мэр и руководитель поискового отряда лично приветствовали нас, организовали хорошую экскурсию по местам боевой славы, в музей. Поездка получилась незабываемая. Мне отдали некоторые вещи: фляжку, медальон, саперную лопатку — они были найдены вместе с отцом на месте его гибели. Я передал их в усть-удинский музей, себе оставил книгу о работе поисковых отрядов, в которой рассказывается и о том, как были обнаружены останки отца.

Мне говорили, что в руках отца был диск с патронами, а ствол от пулемета нашли на бруствере окопа, наверное взрывом выбросило.

Из рассказа Екатерины Борисовны Пуляевой, внучки Гавриила Степановича Вологжина:

— Моя мама — это та самая Татьяна, что так рвалась за своим отцом. Она очень много рассказывала мне и о дедушке, и о том, как жила семья после войны с клеймом предателей. Как тяжело им приходилось. Бабушка моя, Наталья Иннокентьевна, два года не дожила до известия о том, что найдены останки ее мужа Гавриила Степановича. Конечно, мы очень обрадовались этому известию, для нашей семьи оно было как оправдание, что наш дедушка геройски погиб, а не перешел к немцам. И не дает покоя обида от той несправедливости, с какой обошлись с нашей семьей. У других хоть что-то останется на память об их славных предках, награды, юбилейные медали, а у нас нет ничего. Никакого покаяния от государства, которое так жестоко обошлось и с нашей бабушкой, лишив ее всякой поддержки после гибели мужа, и с моей мамой и ее сестрой и братом: мало того, что они не получали пенсии за отца, но и всю жизнь испытывали на себе презрение окружающих. Поэтому мы хотим сказать большое спасибо всем ребятам, которые занимаются поисковой работой, которые возвращают семьям их родных, а пропавшим без вести — их честное имя.

baikalpress_id:  101 940