Истории Валентины Рекуновой

Вышел третий том замечательной книги о прошлом Иркутска

Бывает, встретишь человека и удивляешься — откуда в нем столько всего: таланта, обаяния, необычайности. Такие люди словно фейерверк, один раз увидишь — уже не забудешь никогда. И это все можно в полной мере отнести к героине новогоднего номера «Пятницы» — иркутской писательнице и сказочнице Валентине Михайловне Рекуновой. Чувствуете, даже в самой фамилии звучит древнее слово, означающее «речь», «говорить», «рассказывать».

В первой своей жизни Валентина работала журналистом в газете Иркутского обкома ВЛКСМ «Советская молодежь». Скажем честно: журналистика — профессия не для романтичных натур: планерки, летучки, постоянный дедлайн. Хотя работать ей довелось в интересное время: конец 80-х — начало 90-х годов. Все менялось стремительно, в обществе наблюдался небывалый подъем.

Вторая жизнь началась в начале нулевых, после ухода из газеты. Хотя, наверное, невозможно отделить первую жизнь от второй, скорее, они шли параллельно. Еще задолго до писательства Валентина Михайловна, как многие в те годы студенты-гуманитарии, окончила курсы гидов-экскурсоводов и показывала туристам достопримечательности. А время было еще то, советское, и каждое слово должно было четко следовать идеологическим установкам, которые утверждались товарищами из обкомов-райкомов.

— Когда во время экскурсии меня спрашивали: «Кто построил это замечательное здание в центре города?», я отвечала, как положено: «Купцы-кровопийцы и жены их, пиявицы народные», — вспоминает Валентина. И это обстоятельство тоже сыграло определенную роль в будущем, когда писательнице довелось встретиться с героями своих экскурсий вновь.

Еще одним значимым событием в жизни Валентины стала выставка «Сибирский портрет» в художественном музее.

— Как и многих, меня поразили лица — по ним можно было читать и читать истории жизней, складываемых в историю города. Ощущение было ровно такое, что приоткрылся некий коридор в прошлое, и все мы, пришедшие на эту выставку, оказались в Благородном собрании и робеем, не зная, как повернуться и что сказать.

«Иркутские истории» — абсолютно авторский проект, где события показаны через судьбы, лица, характеры. Написано чрезвычайно увлекательно! Ты словно присутствуешь в покоях супруги генерал-губернатора, графини Ольги Кутайсовой, пока она ждет знатных дам к утреннему чаепитию. А вот ты вместе с купцом и меценатом Василием Жарниковым печалишься о том, что нереально ангажировать в Иркутск знаменитого певца Шаляпина. А вот ты стал очевидцем дерзкого ограбления Иркутского окружного суда. В общем, только начнешь читать — уже не оторваться.

Сама Валентина определяет жанр «Иркутских историй» как очень личный опыт прочтения и наверняка субъективный. «Но пусть будут другие опыты, — говорит она. — И чем больше, тем лучше: осколки зеркала, приставленные друг к другу, позволят увидеть общую картину».

Под обложкой трех томов «Иркутских историй» собрались и адмирал Колчак; и никому не известный мальчик Коля Синицын, невольный виновник неприятностей в семействе торговца ювелирными изделиям и ; и редактор «Иркутских губернских ведомостей» Александр Виноградов; и купчиха Комарова, мечтавшая построить в Лисихе винные склады; и офицеры, отправлявшиеся на войну с Японией. И множество так называемых второстепенных персонажей: извозчики, держатели квасных-пивных и пр. Для писательницы дороги все персонажи — и губернаторы, и рядовые горожане: «Именитые граждане определяют вехи истории, но основа-то ткется из бытования обыкновенных людей. И в этом смысле они главнее главных». Это действительно так, неспроста в последние годы так популярны стали книжные серии о повседневной жизни людей разных эпох.

Но откуда берутся герои, как возникают образы? Валентина Михайловна не скрывает своего творческого метода. Основа всех историй — дореволюционная периодика.

— Использую один простейший рецепт — читать старые документы часов по 12—14 ежедневно, не исключая и праздники. Смотрю все газеты, которые доступны. А полезнее те, что много места давали местной хронике. «Иркутская жизнь», например. Вроде бы без единого золотого перышка, но зато в каждом номере полный отчет о происходящем. И все в этом отчете характеризует то неспешное время, когда за неспешно приготовленными обедами так же вкусно-неспешно выговаривались слова «салютация», «гигiэна». А чего стоит запись в буфетной книге XIX столетия: «20 копеек — за самовар; 30 копеек — за самовар со сливками».

Но важнее понять, как из этого массива информации — заметок, объявлений, афиш, довольно однообразных и безыскусно написанных, воссоздать образ эпохи? И вот тут действительно нужен талант медиумический.

В воображении Валентины Рекуновой эти старые заметки столетней и более давности каким-то волшебным образом наполняются воздухом и оживают. Кажется, невидимая пружина растягивается, и тонкий газетный лист обнаруживает такую многослойность, что каждому открывается что-то свое. В результате вместо скучного перечня фактов и биографий получаются увлекательные рассказы из жизни городских вельмож, купцов, чиновников и т. д. Написано это настолько зримо и достоверно, что иногда даже становится немного не по себе: как автор так смогла погрузиться в эпоху. Ведь это совсем другой образ мыслей, другой язык, другой ритм.

Не иначе тут замешана мистика. Валентина Михайловна сама признается, что каждую среду вечером она садится перед компьютером в предчувствии чуда:

— С чем это можно сравнить? Вот ребенок разобрал калейдоскоп. Он разочарован — перед ним обычные невзрачные стеклышки. Но стоит сложить их в этот незамысловатый прибор и повернуть, заглянуть в отверстие, как случится волшебство — все оживет, засверкает, будет с каждым движением меняться, переливаться новыми гранями.

Нечто подобное происходит, когда рождается текст. И читатель видит Иркутск начала ХХ века, купола храмов, клубы морозного воздуха, мундиры чиновников и платья модных барышень, слышит скрип саней, обрывки разговоров, видит мундиры чиновников и платья модных барышень. И пробежит электричество — оживут картинки, персонажи.

Вообще с «Иркутскими историями» связано много вещей абсолютно метафизических. Будто чья-то рука ведет Валентину. Взять хотя бы фотографию иркутского генерал-губернатора Петра Карловича Грана на обложке второго тома. Она появилась у Рекуновой совершенно чудесным образом — через переписку в Интернете с его правнуком Аристархом Фердинандовичем Онгирским.

Иногда у опубликованных историй появляются неожиданные продолжения. Недавно, к примеру, откликнулись внук и правнук иркутского адвоката Зоберна и сообщили, что в 1939-м прадеду удалось сбежать с лагерного этапа под Магаданом. Возможно, это положит начало новой иркутской истории, когда дойдет очередь до тридцатых годов. А она непременно дойдет!

— Загадывать не берусь, — говорит Валентина Михайловна. — Но прочитавшие две первых книги связываются со мной по электронной почте и заказывают истории вплоть до 30-х годов ХХ века, включая и пору репрессий. Кажется, в таких случаях говорят, что читатель всегда прав.

  • О чем книги

Первая часть «Иркутских историй» — это годы Русско-японской войны. Вторая часть охватывает период с 1907 по 1910 год. И если в первой части главным движителем сюжета была Русско-японская война, то здесь в центре внимания оказывается семья. Третья часть (1914—1917) вышла буквально на днях. Главная тема — Иркутск и иркутяне в годы Второй мировой войны.

Загрузка...