Иркутянка Шастина

В Иркутске много старинных деревянных зданий: покосившихся развалюх, в которых никто не живет, офисных гибридов с пластиковыми окнами и декоративными ставнями, красивых, отреставрированных памятников архитектуры. Среди последних особняком стоит Дом Европы, кружевной дом, или, как его еще называют горожане, дом купцов Шастиных.

Он был построен в конце XIX века представителем торгового сословия Апалосом Ивановичем Шастиным, а в наше время внесен в список мирового охраняемого наследия. Глядя на его неповторимую кровлю с башенками, фигурные деревянные столбики, узорчатые наличники, поневоле проникаешься духом прошлого, времени купцов и крестьян, экипажей, запряженных лошадьми, золотого века поэзии, эпохи великой Российской империи. О жизни своих далеких родственников в том времени и о том, как менялась судьба семьи на фоне изменений в стране, рассказала Ольга Анатольевна Шастина, начальник отдела по работе с общественностью и СМИ администрации Шелеховского района.

— Биографию семьи Шастиных описал в своей книге «Час выбора» мой муж, доктор исторических наук Станислав Гольдфарб. Книга вышла 14 лет назад. В ней рассказывается не только о жизни моих родителей Анатолия Михайловича и Елены Ивановны, но и прослеживаются истоки фамильного древа. Род Шастиных хорошо известен в Восточной Сибири и Иркутске. Из него вышло много православных священников, преподавателей и общественных деятелей, — говорит потомственная иркутянка Ольга Шастина.

Прадед Ольги Анатольевны — Иннокентий Григорьевич Шастин, сын священника, законоучитель, преподаватель иркутской духовной семинарии, член Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества, был почетным гражданином нашего города, жил в особняке и имел свой конный выезд. По закону имперской России, его потомкам также передавалось звание почетных граждан, однако революция отменила былые заслуги и регалии, поэтому сыну Иннокентия — Михаилу, рожденному в год окончания Первой мировой войны и начала Первой русской революции, в наследство не досталось ни звания, ни родового дома. Даже упоминать о них было опасно.

Михаил устроился на работу в ВЧК (Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности), но вскоре уволился. Зарабатывал деньги ручным трудом: умел шить брюки, выделывать мех, перелицовывать пальто, заменять обивку мебели, мастерить обувь и даже строить дома. Михаил женился на Прасковье Николаевне из семьи байкальских рыбаков, молодые обосновались в деревянном доме на улице Горной. В 1930 году у Шастиных родился сын Анатолий — единственный ребенок в типичной советской семье, где родители сутками пропадают на любимой работе и свято верят в партию. Из-за доносов партийных «друзей» двоюродный брат Михаила Павел Николаевич Шастин, заслуженный врач РСФСР и организатор здравоохранения в Монголии, остался на какое-то время без работы и жилья, близкие, увы, не смогли ему помочь. Поэтому эти родственные связи распались навсегда.

— О Павле Шастине я знаю в основном из архивных статей. Он родился в 1872 году в семье священника. Окончил иркутскую мужскую гимназию и год проучился в Казанской духовной академии, но был исключен по «политической неблагонадежности» за распространение среди студентов романа Н.Г.Чернышевского «Что делать?» в рукописном списке. После исключения уехал в Томск и поступил на медицинский факультет Томского университета. В Иркутск Павел Николаевич вернулся в 1896 году уже врачом. Он делал серьезные операции, а ассистентом его был хирург Вишневский, — рассказывает иркутянка. — После революции он был командирован в Монголию налаживать здравоохранение. Шастин открыл первую больницу и амбулаторию в Монголии, которые и возглавил. В 1934 году он был награжден правительством Монголии орденом Трудового Красного Знамени, а его имя внесено в книгу «Сто знатных людей МНР».

Врачебная династия Шастиных продолжается до сих пор: младший, Павел Николаевич, — врач, детский хирург.

В личном архиве Анатолия Шастина сохранилось письмо к Нине Шастиной — дочери прославленного медика, в котором отец нашей героини пытается вновь наладить родственные отношения. Послание осталось без ответа. В архиве, кстати, обнаружились и другие, не менее любопытные переписки.

— Мой дед Михаил Шастин в первые же дни войны ушел на фронт. В семейном архиве хранятся две благодарности, одна из которых адресуется старшине Михаилу Иннокентьевичу Шастину, участнику штурма города и крепости Кенигсберга, а вторая — уже гвардии старшине Шастину за овладение городом и крепостью Пиллау. Он дошел до Берлина. Единственный трофей, который он позволил себе привезти домой, была немецкая чайная пара. Говорят, он был болезненно справедлив. Однажды устроил настоящее судилище над командирами: куда-то подевались сахар, мука, тушенка. Дело закончилось штрафбатом. Потом он возвратился в обычную часть. С фронта писал очень короткие, но нежные письма, — делится семейной историей внучка бойца.

«Добрый день, дорогой Толичка! Шлю свой сердечный привет. Спешу узнать, как твое здоровье. Интересно знать, получил ли ты письмо и праздничную открытку «Вася Теркин». Пиши, как успехи в учебе, в шахматах и ходишь ли ты в художественную студию. Привет всем родственникам. Остаюсь здоров пока. До свиданья. Пиши. Жду. Целую много раз. Твой папка. 18 ноября 1944 г.», — писал сыну с фронта Михаил Шастин.

Свои детские воспоминания о том, как жилось в провинциальном городке в военные годы, Анатолий Шастин перенес на страницы книг, которые он написал, когда уже вырос и окончил Иркутский государственный университет. Будучи студентом, он познакомился со своей второй половиной — Еленой Ивановной Францкой.

— Моего предка — Вацлава Францкого наказали за участие в восстании против царя и выслали в Сибирь из Польши. Семейство оказалось в Иркутске в 70—80-е годы XIX века. Первое время они бедствовали, но потом исхитрились открыть бакалейную лавку в двухэтажном доме на улице Желябова. Когда глава семьи скончался, дело легло на хрупкие плечи его жены, Надежды Павлиновны, и трех их детей. Дети оказались талантливыми. Дочь Евгения стала кандидатом физико-математических наук, а сын Иван — профессором, доктором геолого-минералогических наук, — с гордостью рассказывает Ольга Анатольевна. — Мой дед Иван Вацлавович был ученым от Бога. Это был классический тип профессора. Никто не знал, над чем он в данное время работает, и его награды и достижения всплывали в разговорах задним числом. Так было с доцентством, докторской диссертацией, званием профессора. После его смерти жена была несказанно удивлена тому количеству наград, что, оказалось, были заслужены ее супругом. Среди них были очень редкие горняцкие знаки отличия и орден Ленина.

Иван Вацлавович оставил в наследство не только награды, но и сбережения — заботился о своей семье. Его жена Эмилия Александровна, в девичестве Кузнецова, была студенткой все того же историко-филологического факультета ИГУ, одной из первых его выпускниц, затем работала педагогом в школе и педагогическом училище. Своей дочери Елене Францкие дали хорошее домашнее образование, обучили игре на фортепиано.

— Мама играла сравнительно хорошо, особенно любила революционные песни. Лет за 5—7 до смерти она попросила отца купить ей новый инструмент. Он, как обычно, выполнил ее просьбу, и во время домашних праздников она часто играла на фортепиано, — вспоминает Ольга Шастина. — Мама увлекалась театром и даже мечтала стать актрисой. Но вместо этого стала доктором филологических наук. Она стояла у истоков научной школы сибирской фольклористики, была продолжателем исследовательской традиции Азадовского. Вместе с моим отцом она собирала фольклор русского населения Сибири, совершала поездки в далекие таежные селения, расположенные на Лене, Ангаре, Нижней Тунгуске. В 1985 году вышла ее первая книга «Русские сказки Восточной Сибири».

baikalpress_id:  98 034