Иркутянин Пушкарев

Историю своей семьи для рубрики «Моя родословная» рассказывает глава миссионерского отдела Иркутской и Ангарской митрополии, протоиерей Вячеслав Пушкарев

Иркутяне Пушкаревы родословную свою знают до глубоких корней — из поколения в поколение передавались записи, в которых современники отмечали все, что знали о семействе. Отец Вячеслав гово-
рит, что поверить в некоторые факты трудно: «Предки мои были людьми грамотными, поэтому до нашего времени дошло много интересных историй о родственниках, которые сегодня живут по всему миру
— в Бессарабии, Германии, Канаде, США, Латинской Америке, Австралии и России».

— Род у нас громадный, в нем множество ветвей. Но мы начинаем свое родословие от племянника великого князя литовского Ольгерда — Ивана Микулаевича Палицы. Первое упоминание о нем на Руси относится к 1373 году, — рассказывает о предках по отцовской линии отец Вячеслав. — Иван Палица был воеводой в Подолье, оттуда его призвали братья в Московское княжество — они уже там служили у Дмитрия Донского. Этот наш предок был участником Куликовской битвы.

Иван Палица был боярином, а фамилию получил по прозвищу — за то, что хорошо управлялся с одноименным орудием весом в полтора пуда, которым вооружались в те времена воины.

— У Ивана Палицы было много детей, и они тоже были служивыми. В итоге Палицких стало так много, что при государе Михаиле Федоровиче решили их разделить — дать разные фамилии, тем самым основать новые дворянские роды, — продолжает Вячеслав. — Мой предок был пушкарем — ему дали фамилию Пушкарев. В герб, который семейство имело еще от литовского князя, добавили пушку — этот элемент нам достался от русского царя за военные заслуги перед государем, как символ готовности к бою и отражению нападения, защите Отечества.

Во времена Петра I, после Стрелецкого бунта, казней и упразднения стрельцов, предки отца Вячеслава попали под власть тайного приказа — были отправлены в ссылку на Алтай с лишением всех привилегий, но с сохранением права служения в гвардии, что, собственно, наши Пушкаревы и делали до Первой мировой войны.

— Вот такой у нас был реверанс — из князи в грязи, — улыбается отец Вячеслав. — В записях предков есть такая фраза: «Пушкаревы сильно согрешили перед государем Петром Алексеевичем» — люди-то были грамотные, все записывали, иначе ничего бы мы не знали. У меня что ни дядька — то поэт в стол, что ни дед — то бытописатель!

Пушкаревы были приписаны к заводу, поэтому уклад жизни пришлось поменять, но семейство никогда не опускало рук. Например, прапрапрадед нашего героя Осипат Павлович был миллионером! Сколотил состояние тем, что заготавливал много кормов, потом скупал скот, перепродавал и стал одним из крупнейших дельцов на скотоводческом рынке региона.

— Местные не упорствовали, запасали ровно столько корма, сколько им было нужно. В итоге в холодную зиму приходили к Осипату — меняли коров-лошадей на корм для остального стада. Его потомок Кондратий Осипатович тоже был богатым — сделал себе и семье состояние на разведении пчел и добыче меда, он даже участвовал в Парижской выставке. Все жили честно и по труду, но бедных в родове вообще не было. Советская власть все изменила. Пришлось Пушкаревым снова стать военными.

Прадед Вячеслава Пушкарева — унтер-офицер, герой Первой мировой войны, обладатель Георгиевских крестов Николай Кондратьевич (1896 года рождения) был женат на дочери купца Уфимье. Жили они там, куда сослали их предка — в Кемеровской области, в деревне Верхний Чумыш. У супругов было 10 детей, в том числе дедушка нашего героя Иван.

— Мой дед Иван Николаевич в 1934 году, в 16 лет (сам себе накинул возраст), поступил в военное училище. В 1940-м был назначен служить на границу с Румынией — в Бессарабию. Там, в городе Килия, дедушка познакомился с молодой француженкой, младше его на 5 лет. Ее звали Жоржет-Виолетт Стамотопуло — девушка была из швейцарского дворянского рода Шевалье. В 1822 году ее предок Жак-Самуэль Шевалье с женой Сюзанной-Марией прибыл в Бессарабию по приглашению российского правительства. Жак-Самуэль всю жизнь был старостой им же основанного городка Шабо. Отца Жоржеты звали Жорж, он был наполовину грек, наполовину швейцарский немец. Мама Элеонора была швейцарской француженкой — это другие мои прадеды. Иван и Жоржет-Виолетт поженились весной 1941 года, но вскоре пришлось разлучиться — началась война. Молодую жену отправили в эвакуацию в Кемеровскую область — к родителям Ивана. Там 11 февраля 1942 года родился мой папа Валерий, — улыбается батюшка. — Дедушка же Иван Николаевич встречал немецкие войска на границе с Румынией.

Из большого семейства Пушкаревых на фронт отправились и дед, и прадед, а также четверо братьев Ивана… Прадед Николай Кондратьевич в мирное время возглавлял в Верхнем Чумыше конеферму — хорошо знал лошадей, ладил с ними, поэтому во время войны его назначили руководителем подвоза боеприпасов конным транспортом на передовую.

— Прадеду в 1941 году исполнилось 48 лет, и уже осенью его тоже призвали, он сражался сначала в составе Волховского фронта, а потом Северо-Западного. В 1942-м был первый раз тяжело ранен, второй раз — уже весной 1943-го, тогда ему ампутировали ногу до колена. За последнее сражение у деревни Гудино его наградили медалью «За боевые заслуги», — вспоминает семейную историю протоиерей. — Много времени прадед провел в госпиталях, а в 1944-м вернулся домой. Он также имел ордена Отечественной войны I и II степени. Забегая вперед, скажу, что он прожил до 1992 года! Я видел его лишь однажды, к сожалению. После войны Николай Кондратьевич перенял дело отца — начал заниматься пчеловодством, добился больших успехов, участвовал в выставках на ВДНХ.

С войны вернулись все Пушкаревы. Отец Вячеслав уверен, что знает причину: «Все потому, что Кондратий Осипатович, мой прапрадед, никогда не боялся сказать, что он религиозный человек, не жалел денег священникам, на свечку, на подарок крестнику. Когда была война, он молился за всех. И все вернулись».

Через несколько лет после войны утонул один из сыновей Николая Кондратьевича. От потрясения у прабабушки Уфимьи отнялись ноги. И муж до самой ее смерти носил любимую супругу на руках (прабабушки нашего героя не стало в 1985 году).

— Мой дед Иван дослужился до звания капитана, был дважды тяжело ранен. В последнем бою ранение сопровождалось тяжелейшей контузией. Всю жизнь потом ему было трудно поворачивать шею, скрючило руку, он плохо слышал, говорил с заметным разделением между словами. В 1944 году он был комиссован. Но вскоре его призвали подавлять бандитизм на Западную Украину, а потом отправили учиться в Одессу — в высшую школу председателей колхоза. Жоржета следовала за ним, — рассказывает протоиерей Вячеслав Пушкарев. — Бабушка тоже пошла учиться в Одесский педагогический институт и стала учительницей французского языка.

Позже Иван и Жоржета вернулись в Килию. Дед Вячеслава Пушкарева возглавил колхоз, бабушка устроилась в школу. На своем поприще Иван Николаевич добился серьезных успехов — в его селе было все: кожаная мастерская, маслобойня, животноводческая ферма, завод по изготовлению растительного масла... Он телефонизировал всю округу, был в почете. В итоге председателя перекинули в соседнее село — и там он тоже добился высоких результатов. После развенчания культа личности Сталина Иван Николаевич разуверился в советском строе, ушел с должности и уехал по набору на целину. Он попытался отвлечься на новом месте, но пришлось вернуться в Килию и уйти на пенсию по инвалидности.

— Кроме отца у Ивана и Жоржеты еще родились дети. Бабушка была очень строгой. Она выросла в Румынии, где была палочная система воспитания — детей били, и это было нормой. Папа говорил, что все было очень жестко, — говорит отец Вячеслав.

Валерий Иванович окончил 7 классов, учился в ремесленном училище, стал краснодеревщиком. После службы в армии уехал в 1965 году по разнорядке в Братск. Там встретил будущую жену Любовь. Девушка была из московского рода Калининых. В семье поговаривали, что Михаил Иванович Калинин — всесоюзный староста — приходился им родней. В Братск Любу привезла ее мама Мария Ивановна, приехавшая туда вслед за мужем, ветераном Великой Отечественной войны. Во время голода сразу после войны он попал под суд и был репрессирован по уголовной статье, наказанием стала высылка в Братский район.

— Когда папа привез маму знакомиться со своими родителями, Жоржета сказала, что это не его вариант. Как выяснится позднее, она была полностью права. Родители ссорились, мирились, в 1967 году появился я, и в 11 месяцев они меня отправили в Килию к дедам, а сами остались выяснять отношения. С дедом Иваном и бабушкой Жоржетой я рос до 4 с половиной лет. Родители меня навещали, потом родили мою сестру Наталью, помирились и забрали меня.

Деда Ивана не стало в 1971 году, через год ушла Жоржета. Родители все же разошлись, когда маленькому Славе было 10 лет. Дети остались с отцом: «Мама была очень ревнивой и взрывной. После развода мы с ней общались очень редко. Только после моего возвращения из армии мы сумели найти общий язык. Сестра Наташа с мамой примирилась чуть раньше, она даже жить к ней переехала после окончания школы».

Родителей Вячеслава Пушкарева уже нет в живых. Мама умерла весной 1989-го, а отец — известный на Усть-Илиме строитель-дорожник — скончался зимой 2000-го. У сестры Натальи четверо детей, у нашего героя — семеро. Сам Вячеслав женат на девушке, с которой жил многие годы в одном подъезде в Усть-Илимске — Анна младше супруга на 7 лет, наверное, поэтому в детстве он особо не замечал девочку со второго этажа. После армии Вячеслав Пушкарев вернулся к отцу и заметил красавицу Анну. Через год Вячеслав и Анна будут праздновать серебряную свадьбу. Старшая дочь отца Вячеслава Николь носит фамилию своей прапрабабушки Элеоноры Шевалье. Так семья старается сохранить фамилии из своей родословной.

Метки: Жизнь, Иркутск