Иркутянин Голованов

Известный журналист, кинодраматург, продюсер и писатель поделился семейными историями

Запорожские казаки, воины Первой мировой и Великой Отечественной, строители Транссибирской железнодорожной магистрали, медицинские работники, мастеровые люди — иркутянину Александру Голованову можно по праву гордиться своими предками. Истории судеб дальних и близких родственников семей Головановых и Фоменко — нижегородских и украинских переселенцев в Сибирь тесно переплелись с событиями минувших эпох. В каждом рассказе нашего героя о жизни отца, матери, дедов и дядей чувствуется привкус другого времени.

— Мой дед по отцовской линии Осип Николаевич Голованов родился в деревне Прокино Нижегородской губернии, он был седьмым ребенком в обычной крестьянской семье. Как человеку активному и деятельному, ему не с чем и негде было развернуться, поэтому он отправился на переселение с женой Дарьей, детьми Аней и Ваней в Сибирь. Продал свой домишко, получил под переезд беспроцентную ссуду и на эти деньги купил прекрасную усадьбу на окраине Верхнеудинска (будущего Улан-Удэ), двух коней, двух коров. В общем, обзавелся солидным хозяйством. Когда родился третий ребенок — Николай, с деда списали ссуду. Демографические проблемы в царские времена решались кардинально, — начинает рассказ Александр Голованов.

Новое хозяйство и огород требовали ухода, но управлялась с домашними делами в основном жена Осипа Николаевича, сам же он окунулся в строительство Великого сибирского пути — так называли Транссиб. Голованов организовал рабочую артель из 12 мужиков-лошадников — сначала взяли подряд отсыпать версту земляного полотна, затем стали заготавливать шпалы из лиственницы: щипали дерево клиньями и подтесывали, доводили до стандарта. По соседству трудилась артель китайцев — «ходи, ходи»: 150 человек на коромыслах корзинами носили грунт из карьера.За свой участок полотна они получали ту же оплату, что и русская артель, но делили ее на большее количество работников.

Кроме строительства железной дороги команда Голованова находила и другой приработок: ремонт мельниц, плотничье дело. Осип Николаевич был мастером на все руки, всему, что сам умел, он обучал своего старшего сына. 10-летний Иван помогал отцу на стройке, отвечал за лошадей, мог с закрытыми глазами запрячь их. Быть может, из мальчика вышел бы строитель, но судьба распорядилась иначе: однажды Осип Николаевич неудачно сорвался с лесов, под ребра ему вошла лучина, в итоге он умер от заражения крови.

— Отцу тогда было 13 лет, он пытался, как настоящий мужчина, взять на себя ответственность за всю семью, но прокормить крестьянским трудом мать, сестру и брата физически не мог. По совету соседей, мать отправила его в Иркутск, учеником в ресторан. Он оказался способным к новой работе, прошел суровую школу, в 20 лет стал самым молодым шеф-поваром Иркутска. К себе он перевез мать и брата с сестрой, — говорит Александр Иванович. — Отец мог руками готовить блюда не глядя, разговаривая, шинковать лук на большой скорости, на регулируемой толщине. Мог с нескольких шагов по запаху определить, солили суп или нет. В руку брал предметы и с точностью называл их вес. Отец дважды получал звание «Мастер-кулинар». Как лучшего повара, его взяли работать в «Спецторг» — организацию, обслуживавшую НКВД.

В молодости Иван Осипович занимался в самодеятельности, в народном театре «Синяя блуза» (название происходило от цвета рабочих спецовок) он познакомился со студенткой мединститута Верой Фоменко. Молодые люди влюбились друг в друга и вскоре расписались.

— Историю родни Фоменко я знаю лучше, воспоминаниями со мной делился мамин отец Константин Константинович. В семье Фоменко всегда одного из сыновей называли Константином. Прадед носил это имя, и дед, и один из пяти детей деда, — рассказывает о семейной традиции Александр Голованов. — Моего прадеда Константина Константиновича с Украины сослали в Усолье-Сибирское за то, что он якобы участвовал в польском восстании 1863 года. Сам он происходил из запорожских казаков, мог объясняться на польском языке и поддерживал отношения с поляками, но политических вопросов не касался. Прадед написал несколько жалоб на высочайшее имя о случившемся с ним недоразумении, и его признали невиновным, освободили от уголовной ответственности, вернули казачье сословие.

Возвращаться на Украину прадед не стал, женился на местной девушке, обзавелся домом и хозяйством, в новой семье родилось трое детей. Двое вернулись на историческую родину, связь с ними со временем потерялась.

С отцом и матерью остался сын Константин. Какое-то время он служил в казачьей городовой сотне, исполнявшей полицейские функции, но содержание казаков было не особо хорошее, поэтому молодой человек вышел в отставку и открыл свою обувную мастерскую — стал шить модельные дамские туфли. У Константина к этому открылся настоящий талант, к нему выстраивались целые очереди. Ладилось дело, и личная жизнь тоже устроилась. Молодой мастер женился на православной иркутянке Дарье Бухтияровой, у них родилось пять детей. Но это обстоятельство не сыграло роли, когда началась Первая мировая война: Константина призвали на фронт, где он был ранен в 1915 году в ногу и взят в плен. Он оказался на окраине Вены в Австрии, в лагере военнопленных.

— Дед придумал план действий. Он сшил коменданту лагеря мужские добротные сапоги и враз прослыл мастером: получал заказы на обувь от начальства, вышел на расконвойку — проживал и столовался в лагере, но мог свободно перемещаться по Вене. Гулял по городу, приходил в офицерские дома, снимал мерки, покупал в магазинах необходимый материал для работы. За работу он получал оплату, копил деньги. Когда сумма набежала порядочная, а рана зажила, набрал продуктов в запас и сбежал. Шел зимой 1916 года через Карпаты, отощал, и рана вновь напомнила о себе. Его спасли русины (народность, проживающая в Закарпатье. — Прим. авт.): подлечили, привели в порядок, дали котомку с едой, показали дорогу. Дед перешел линию фронта, его посадили в санитарный эшелон, шедший в Крым, никто допросов не устраивал — оказывается, за бой, в котором он был ранен, ему дали Георгиевскую медаль, а за побег из плена вручили именные серебряные часы, — с гордостью говорит Александр Иванович.

В австрийском плену Константин Фоменко распробовал вкус настоящего кофе и полюбил его навсегда.

Прибыв домой, он накупил спиртовых кофейников — один из них до сих пор хранится у его внука. Также в семье появилось новое правило: лапшу и пельмени с хлебом не есть. Пока отец семейства воевал, его жена Дарья не сидела на месте. Хотя и получала материальную помощь, как жена фронтовика, она дополнительно зарабатывала деньги шитьем штор, проявляла чудеса мастерства и расторопности. Во время материнских отлучек в доме оставалась за главную дочь Катя — девочка нянчила сестер Веру и Женю, брата Костю, заботилась о старшем брате Шуре. С годами ее забота о сестрах и братьях перешла на их детей.

— С тетей Катей мы внешне были очень похожи. Когда в Иркутске ничего нельзя было купить и к магазинам выстраивались гигантские очереди, она брала меня с собой, и люди думали, что она моя мать, пропускали вперед. А вот мою настоящую маму в такой же ситуации упрекали за то, что она взяла чужого ребенка с собой, чтобы больше купить продуктов. Продукты тогда отпускались строго по нормам на каждого покупателя, вот и таскали с собой по очередям детей, — вспоминает иркутянин. — Мама проработала много лет в Ивано-Матренинской детской больнице, из-за рождения первенца — моего брата Юрия она не доучилась в институте, но получила специальность фельдшера. Несмотря на то что отец был профессиональным поваром, для нас он готовил редко — все время проводил на работе. Но мама успевала и на работе, и дом привести в порядок, и вкусно и сытно нас накормить.

Когда началась Великая Отечественная война, отец нашего героя пошел в военкомат. Тогда еще не было добровольческого движения, но Ивана Голованова согласились призвать. Поскольку он не хотел работать при полевой кухне, свою специальность кулинара скрыл и освоил новую — минометчика, командира расчета. Однако тайну профессии раскрыли и воевать не пустили. Хотя Иван Осипович успел побывать в Харбине и получил медаль за победу над Японией, но на роду у него, как видно, было написано прожить жизнь кормильцем.

— Вокруг отца никогда не было голодных. При хорошей должности он не строил себе домов, старался помочь другим, его называли дядей Ваней. А сам он был неприхотлив в желаниях. В нашем доме всегда жили дальние родственники, дяди присылали своих детей на обучение, кто-то останавливался проездом, — рассказывает Александр Голованов. —

Родители только под старость начали делиться семейными историями, жизнь их научила ценить молчание.

На отца как-то написали донос, его избивали, пытаясь выбить признание о какой-то мнимой попытке отравления офицеров. Мать в это время бесстрашно обивала пороги начальства, чтобы вызволить мужа. По счастью, дело еще не ушло наверх, и его удалось закрыть. Наша семья, наверное, поучаствовала во всех перипетиях прошлого века, ощутила на себе все его изменения.

Иллюстрации: 

Дед по отцовской линии Осип Николаевич Голованов с супругой Дарьей, дочерью Анной и сыновьями Иваном и Николаем. Следы Анны после ее замужества затерялись во время войны в Крыму, Николай стал художником, всю жизнь прожил в Улан-Удэ. Ивана знали в Иркутске как блестящего кулинара и добрейшей души человека
Дед по отцовской линии Осип Николаевич Голованов с супругой Дарьей, дочерью Анной и сыновьями Иваном и Николаем. Следы Анны после ее замужества затерялись во время войны в Крыму, Николай стал художником, всю жизнь прожил в Улан-Удэ. Ивана знали в Иркутске как блестящего кулинара и добрейшей души человека
Дед по материнской линии Константин Константинович Фоменко.  Фото 1915 года сделано в австрийском плену, о чем свидетельствует и нашивка военнопленного на шинели. «Я запомнил, что, когда дед собирался спать, он натягивал свои сапоги  на колодки, френч или пиджак — наподобие манекена, заводил наградные часы, клал их в специально связанный бабушкой кармашек на столе, на голову надевал шапочку-сетку, на усы — футляры, застегивающиеся за ушами.  Я его спрашивал, зачем он все это проделывает.«У меня пятеро детей, разве я с растрепанными усами  и волосами перед ними могу появиться?» — отвечал дед»
Дед по материнской линии Константин Константинович Фоменко. Фото 1915 года сделано в австрийском плену, о чем свидетельствует и нашивка военнопленного на шинели. «Я запомнил, что, когда дед собирался спать, он натягивал свои сапоги на колодки, френч или пиджак — наподобие манекена, заводил наградные часы, клал их в специально связанный бабушкой кармашек на столе, на голову надевал шапочку-сетку, на усы — футляры, застегивающиеся за ушами. Я его спрашивал, зачем он все это проделывает.«У меня пятеро детей, разве я с растрепанными усами и волосами перед ними могу появиться?» — отвечал дед»
Дети Константина Константиновича Фоменко (справа налево): Александр, Екатерина, Евгения, Вера (будущая мама героя публикации) и Константин. Старший брат Александр погиб в Гражданскую войну — он записался в отряд Красной армии, должен был бороться с бандитизмом. В районе Большого Голоустного из лесной засады на его отряд напали белые казаки и зарубили красноармейцев. Второй брат Константин воевал в Великую Отечественную войну, был ранен в позвоночник уже после победы над Японией — смертники взорвали эшелон, в котором младший лейтенант Фоменко возвращался домой. Он выжил, но после того мог ходить только в корсете
Дети Константина Константиновича Фоменко (справа налево): Александр, Екатерина, Евгения, Вера (будущая мама героя публикации) и Константин. Старший брат Александр погиб в Гражданскую войну — он записался в отряд Красной армии, должен был бороться с бандитизмом. В районе Большого Голоустного из лесной засады на его отряд напали белые казаки и зарубили красноармейцев. Второй брат Константин воевал в Великую Отечественную войну, был ранен в позвоночник уже после победы над Японией — смертники взорвали эшелон, в котором младший лейтенант Фоменко возвращался домой. Он выжил, но после того мог ходить только в корсете
Василий Михайлович Панов, 1942 год, Забайкальский фронт — муж Екатерины Фоменко. Он был заместителем командира ремонтного батальона. После войны работал на заводе Куйбышева, занимал должность заместителя главного конструктора. У него были десятки собственных изобретений
Василий Михайлович Панов, 1942 год, Забайкальский фронт — муж Екатерины Фоменко. Он был заместителем командира ремонтного батальона. После войны работал на заводе Куйбышева, занимал должность заместителя главного конструктора. У него были десятки собственных изобретений
Александр Иванович Голованов окончил Иркутский государственный университет по специальности «Журналистика». Работал в газете «Советская молодежь», на протяжении 17 лет был директором Восточно-Сибирской студии кинохроники, затем — председателем Иркутской государственной телерадио-вещательной компании. Он снимает докумен-тальные фильмы, пишет книги на историческую тематику
Александр Иванович Голованов окончил Иркутский государственный университет по специальности «Журналистика». Работал в газете «Советская молодежь», на протяжении 17 лет был директором Восточно-Сибирской студии кинохроники, затем — председателем Иркутской государственной телерадио-вещательной компании. Он снимает докумен-тальные фильмы, пишет книги на историческую тематику
baikalpress_id:  107 278