Иркутские окна ТАСС

Их рисовали как юнцы, так и заключенные сталинских лагерей 

В 1941 году по всему СССР были созданы художественные бригады, которые поднимали боевой дух жителей тыла, оперативно реагируя на фронтовые события красочными сатирическими плакатами, сделанными вручную. Плакаты эти назывались «Агит-окна ТАСС» — по аналогии с «Окнами РОСТА», которые Маяковский рисовал в Гражданскую. В Иркутске, как в крупном сибирском городе, также была сформирована особая бригада из 17 художников и двух поэтов—Анатолия Ольхона и Константина Седых. Бригада делала плакаты для городов и районов Иркутской области. В конце войны 600 плакатов были размещены в витринах магазинов и в окнах по всей улице Карла Маркса, от Ангары до завода им. Куйбышева. После этой грандиозной выставки их передали в художественный музей, где они хранятся по сей день. Видеть антифашистские плакаты можно очень редко, фактически раз в год, на 9 Мая. По оценкам искусствоведов, видеть оригиналы посетители музея смогут еще около ста лет. 

Опальный профессор

В Москве особым военным плакатом, придуманным Телеграфным агентством Советского Союза (ТАСС), занимались знаменитые братья Кукрыниксы, еще ряд художников, а также советские поэты Демьян Бедный, Лебедев-Кумач, Маршак, сочинявшие сатирические стихи к плакатам. Агентство плаката открылось в столице через пять дней после начала войны. Очень скоро в СССР развернули работу отделения «Агит-окон», в которых было задействовано 130 художников и 80 поэтов.

Технология создания плаката была особой. Это не были печатные плакаты, которые мы хорошо знаем. Выпускались «Окна» малыми тиражами, были мобильными — порой, чтобы откликнуться на военное событие, художнику давался всего один день. Рисунок наносился через трафарет. Технология вкратце была такой: художник рисовал плакат, с него резались трафареты. В Иркутске над созданием плакатов трудились 17 художников и бригада исполнителей-трафаретчиц, состоявшая из 11 человек.

А руководил иркутскими бригадами художник из Москвы, некогда знаменитость, шестидесятилетний профессор Давид Штеренберг.

— Его сюда эвакуировали, хотя были разговоры о почетной ссылке, — рассказывает искусствовед Иркутского художественного музея Юлия Башинова.

Заслуженный деятель искусств Штеренберг в молодости увлекался политикой и жил в эмиграции в Париже, где учился живописи, дружил с Шагалом, Диего Риверой, Пикассо. Вернувшись в Россию во время революции, он, имея расположение наркома просвещения Луначарского, становится видным деятелем советского искусства — заведует отделом изобразительного искусства Наркомпроса. Но в 30-х годах государство потребовало от него иной живописи. Штеренберг отошел в тень, перед войной был неоднократно распекаем за «формализм в искусстве».

В 1941 году его отправили в Сибирь — организовать бригаду «Окон ТАСС». С ним приехала его супруга, бывшая работница Черембасса Мария Гранавская, которую черемховские угольщики отправили учиться в Москву. Там она и встретила Давида Штеренберга. В Иркутск Гранавская и Штеренберг приехали не как законные супруги, брак они заключили только в 1948 году, перед смертью профессора.
 В сентябре первого военного года иркутские «Окна ТАСС» заработали.

Двадцать семь тысяч оттисков

Мастерские «Окон» размещались на Карла Маркса, 23, там, где сегодня отдел сибирского искусства художественного музея. До войны в бывшем доме купчихи Кельх работало отделение Госбанка, другие государственные организации. В 1941 году на втором этаже разместилась бригада художников «Окон ТАСС».

— Тогда вход был с улицы Горького, и потому адрес мастерской был указан по улице Горького. Но это как раз второй этаж музея, его западное крыло. Сохранилась винтовая лестница, которая вела прямо в мастерские, — рассказывает Юлия Башинова.

Художникам был поставлен четкий план: каждую неделю они должны были выдать один выпуск «Окон ТАСС», состоявший из шести плакатов на самые актуальные военные темы недели. Эскизы утверждались Штеренбергом. С одного плаката трафаретчицы изготавливали 30 копий. Таким образом, в неделю делалось 180 штук оттисков.

Всего за время войны в Иркутске увидело свет 126 выпусков.

— То есть всего было сделано около 27 тысяч оттисков. Каждую неделю новые оттиски выставляли на стенде на углу ул. Карла Маркса и Литвинова, там, где сейчас стоит газетный киоск. Затем оттиски возили по районам и городам области. А 600 лучших выставили весной 1944 года на улице Карла Маркса — по всей улице, во всех витринах, от Ангары до завода Куйбышева. Три месяца они находились в витринах и поднимали дух тыловиков, а осенью, по окончании сезона, работы были сданы в коллекцию Иркутского художественного музея. Благодаря этой коллекции мы знаем о художниках, имена которых, не участвуй они в создании плакатов, могли быть абсолютно забыты.

Четыре плаката и тысяча работ 

Состав бригады был плавающим — кого-то забирали на фронт, кто-то возвращался по ранению, кто-то не возвращался вовсе. Но заметных, составивших костяк группы, искусствоведы называют семнадцать человек. Среди них есть как художники с интереснейшей и долгой судьбой, так и погибшие на фронте мальчишки, не успевшие развернуться ни в жизни, ни в искусстве. К примеру, «Окна ТАСС» сохранили память и открыли для искусствоведов двадцатилетнего художника Леонида Залетова, младшего лейтенанта, командира стрелкового взвода, погибшего на фронте почти сразу по прибытии на передовую. Залетов занимался в детской студии при политуправлении 5-й армии, учился у Ивана Копылова, чьим именем названо Иркутское училище искусств. Как подающего надежды одаренного молодого художника, его привлекли к работе в мастерской. Он оставил после себя лишь четыре плаката, которые успел создать до своего призыва в 1943 году.

Были среди плакатчиков те, кого на фронт не взяли по возрасту — как, например, Александра Жаркова, ветерана Первой мировой и Гражданской войн, по здоровью — как Степана Шабалина, ученика Петрова-Водкина. А были и такие, чьи кандидатуры отклонили по идейным соображениям. Владимир Томиловский подал заявление с просьбой направить его на фронт — ему отказали. Но он имел настолько отягощенную, по советским меркам, биографию, что искусствоведы до сих пор изумляются, как ему удалось выжить в СССР.

— Только представьте: внук белого генерала, сын белого полковника, сам офицер инженерных войск царской армии. Но и это не все — он служил в инженерном дивизионе Колчака. После разгрома армии Колчака перешел на службу в Красную армию, чтобы и дальше работать военным инженером. Был арестован по статье 58 за контрреволюционную деятельность. Более того, его обвиняли в участии в заговоре против самого Кирова. В лагерях Владимир Томиловский отбыл лишь 2,5 года. Перед войной приехал в Иркутск — его выпустили без права проживания в столице. При такой подмоченной биографии он во время войны стал председателем Союза художников, потом председателем ревизионной комиссии. В 1958-м стал работать главным художником Иркутска. Как его к этому допустили? Причем всегда о нем говорили другие художники: он никогда никого не предавал. Ему всецело доверяли.

Реабилитирован Владимир Томиловский был лишь в 1982 году! Тогда-то вскрылась и причина ареста — внук и сын офицеров белой армии. Томиловский прожил долгую жизнь. Картины его никогда не были соцреалистическими, не писал он и вождей на заказ. На восьмом десятке его увлекла идея космоса — и он «красил» марсианские пейзажи. Умер он перед самым путчем, в 1991 году. После себя Томиловский оставил около 1000 работ.

Масло с керосином

До 1943 года, пока в Иркутске был Штеренберг, мастерская достойно снабжалась материалами, была сносная бумага, были гуашь и темпера. После отъезда профессора во главе мастерской стала Александра Мадиссон, также эвакуированная, но из Прибалтики, и оставшаяся в Иркутске до конца жизни.

— Бумагу привозили, скорее всего, из Перми. А в 1943 году бумаги стало катастрофически не хватать. Не стало и красок. Художники придумали использовать баночную масляную краску, разбавленную керосином. А единственно доступной бумагой стала серовато-желтая рыхлая, вероятно оберточная. Скорее всего, нашли где-то рулон…

Само собой, такие плакаты хуже хранятся, хуже переносят солнечный свет — портится ничем не обработанная бумага. В девяностых реставраторы наклеили их на картон для лучшей сохранности. Хранитель музея заботится о них. Хранятся плакаты «Агит-окон» в темном шкафу и крайне редко оттуда достаются.

— Еще лет сто они выдержат. А там, может, придумают способ консервации.

Иллюстрации: 

В 1944 году в каждой витрине на улице К.Маркса размещался плакат от иркутской художественной бригады «Окон».
В 1944 году в каждой витрине на улице К.Маркса размещался плакат от иркутской художественной бригады «Окон».
Сотрудник ИОХМ Юлия Башинова не так давно выступала с публичной лекцией о военном плакате.
Сотрудник ИОХМ Юлия Башинова не так давно выступала с публичной лекцией о военном плакате.
В 1944 году в каждой витрине на улице К.Маркса размещался плакат от иркутской художественной бригады «Окон».
В 1944 году в каждой витрине на улице К.Маркса размещался плакат от иркутской художественной бригады «Окон».
baikalpress_id:  105 092