Или вы без меня

Трава пока еще зеленая, и деревья — не сплошняком чтоб в багрец и золото. Самое время — в парки и скверы и гулять и дышать полной грудью, пить прохладный воздух, листьями шуршать.

Но листьями особо не пошуршишь, хотя и мечталось о таких вдумчивых, элегантных прогулках с умной собакой интеллигентной породы. Кто там из интеллигентных? Лабрадор? Спаниель? А приходится бегом и скачками выгуливать совершенно невозможного пса. Заботливый муж собачку подкинул, так сказать, на прощание, ну да, прощальный и благородный жест. Это когда он окончательно ушел к своей новой возлюбленной. Возлюбленная, кстати сказать, не особо и юная девушка, чтоб голову так терять.

Вполне пожившая уже тетка. Но вот полюбил он ее и маялся почти полтора года. Таскался туда-сюда. А потом решил — все, баста, хочу жить теперь честно, чтоб без обмана. Это он Кате — про честность и невыносимость их общей семейной жизни. А собачка — чтобы не переживала так Катя ущербность и одиночество. Да Катя ни слова про свое одиночество! Ну, не сволочь ли? Ладно бы потратился на породистую животину. Нет, он добрый и жалостливый. Прихватил на рынке у какого-то алкаша щеночка и проволок Кате. А кто-нибудь саму Катю спросил? Про ее планы на вечер и на дальнейшую жизнь? А тут, ну да, не вернешь обратно рыночным алкашам, про которых ужасы каждый день по ящику — чего только они не вытворяют с котятами и щенятами. И что, все теперь к Кате? Мало ей собачки, еще и котейку подкинули. Это уже дочка удружила. Тоже добрая, в папу. Подобрали на даче. Ездили с Лешей к ним на дачу, а там соседи дом продали, а кошку на улицу выкинули. Представляешь?! А кошка хорошая, только больная немножко, боится всего и не ест.

Может, от страха? За лечение кошки Катя отдала ползарплаты. И ведь главное, никто из этих бедных и несчастных животных Катю не любит.  Собака рычит, кошка шипит. Между собой еще как-то договариваются, а Катю презирают. И теперь у нее не жизнь, а психдом. Какие там прогулки по скверам после работы? Какие театры, концерты, выставки? Домой бегом — и разгребать бардак, который устраивают ежедневно эти две поганки. Разодранные подушки и тапки. Новые сапоги — в хлам, в мелкую крошечку. «Сама виновата, прятать нужно обувь, — это бывший муж в ответ на Катины причитания. — Надо все убирать с глаз долой, если в доме котята или щенки. По крайней мере, первые полтора года. Ну, два, от силы». Сколько?! И хоть загуляйся с этой собакой. Лужи по всей квартире. Дашей он ее назвал. Сказал, что в детстве у него была какая-то знакомая собака Даша. Катя первый раз слышит такие пронзительные воспоминания о его детстве. А у его новой возлюбленной какая-то там аллергия на шерсть. Это когда разъяренная Катя звонила в истерике. Уже не после сапог, уже после продранного дивана.

Сейчас ее квартира — как маленький уютный бомжатник. Кошка упорно дорывает обивку на стульях. Собака догрызает обувь. Мир во всем мире.

«Этот стресс тебе — как противодействие, — осторожно успокаивает Катю ее подруга. — Чтобы ты переключилась». «А в чем я буду ходить зимой?» — не хочет переключаться Катя. — «В старых сапогах и проходишь. Сама говорила, что зимние сапоги на каблуках — это непрактично. Может быть, собака спасла тебя от перелома? Или упала бы и башкой стукнулась? А кто ухаживать станет? Я не смогу, у меня свекровь». Это Катина подруга предлагает варианты. Катину подругу зовут Оля, и она невозможно была бы счастлива в браке, если бы не свекровь. Живут у свекрови, потому что свою квартиру Оля отдала его сыну от давнего, студенческого еще, брака. Сама же и предложила: «Чего мальчик будет мотаться по съемным». Впрочем, в предыдущем браке Оля тоже была счастлива.

Если бы там бывшая жена не лезла с дружбой и советами. Замужняя по-новой жена с детьми. Оля была бы счастлива, только кто-то постоянно вмешивается. А у Кати все всегда было хорошо, спокойно и без дури. Жили себе, дочку воспитывали, а потом дочка выросла и ушла замуж. А у Катиного мужа начались томления и вопросы. И размышления вслух о переходном периоде его жизни. Мужу стало казаться, что он куда-то там переходит. А Катя не хотела этого понимать, ее вообще все стало раздражать, такая зацикленность его на себе. Какой-то смысл новый он начал искать. И от Кати требовать ответов на его вопросы. Куда-то давай поедем и что-то узнаем. Что-то такое, непременно духовное. Потом сам поехал и познакомился с этой, которая потом стала его женой. Приехал и все Кате рассказал — что изменил. Прости. Честный.

Потом та женщина сама его нашла, и они стали встречаться, и говорить, говорить. «А с тобой, — это он Кате в упрек, — давно никаких разговоров не было. Какая-то вечная бытовуха. Да мы даже разные каналы по телику смотрим! И фильмы разные! И книги! И музыка!» И это получается, что Катя виновата, что она такая приземленная, а он, наоборот, возвышенный. Вместо того чтобы расспрашивать его, как у него прошел день… «Ты что, идиот?» Катя решила, что он так шутит — насчет духовности и чтобы поговорить. Катя всегда думала, что духовность… Ну, во всяком случае, совсем не то, что за деньги и на семинарах. Пришел мужик с работы, а она ему вместо борща: давай обсудим что-то такое, личное? Обиделся. Пошел за утешением. Его утешили. К Кате она потом приволоклась на работу. Тоже завела: «Нам надо обо всем поговорить». «Да задрали вы уже со своими разговорами», — не сдержалась Катя. Вернее, сдержалась, потому что больше всего ей хотелось засветить этой наставнице прямо в глаз.

«У меня кран бежит в ванной! Вот это — проблема!» — «Вот даже здесь вы думаете о своей жизни как о личной своей территории. Кран у МЕНЯ в ванной!» «Психологиня, да?» — поинтересовалась Катя. «Не без этого, — ушла от ответа психологиня. — Короче, я поставила вас в известность, что Александр вам не пара». Хорошенькое имя — Александр! А Катя его все Сашка да Саня. А ему вот чего хотелось слышать — чтоб величественно и по-македонски. Чтобы он, наконец, стал Александром. Катя здорово тогда психанула. Думала: «Встречу с работы — такое устрою!» А он взял и домой не пришел. Заявился только утром, переодеться. «И чего так волноваться», — это он ей уже спокойно, подбирая галстук к рубахе. Ах ты Александр… И это звучало как оскорбление. Ну, в общем, отпустила она его. Это он так принялся ныть — отпусти, отпусти. Кате и стыдно было, и неловко. Какая-то дурная самодеятельность. Какие-то слова, какие-то чужие слова. И лицо его, и походка — все чужое. Какой-то совсем разом поглупевший. Хотя и Александр.

Дочка развела. Конечно, активность. Полетела к папе, познакомилась с новой тетей. А потом неожиданно призналась, что тетка ничего, прикольная такая.

Говорит, конечно, много, но это ведь пока, потом угомонится, успокоится. Борщи начнет варить, не до разговоров ей станет. А пока что, пусть поговорят. «Какой-то у тебя взгляд на жизнь циничный», — подумала Катя, но вслух ничего не сказала. Еще с дочерью начать «разговаривать»? Сил на разговоры с дочерью уже не оставалось. Катя вообще-то всегда против была нынешнего поветрия на близкие-близкие и трепливые отношения с детьми. Чтобы чуть что — и все на ушко, все секретики. Подружки подружками, а мать матерью. Сколько же в мире этих разговоров, все говорят и говорят. В молчании всегда больше какого-то смысла. Да и видно было, что дочь тоже играет с ней в эти взрослые отношения. Что она умная, а мать дура. И роли поменялись, и Катю надо всему научить. Хотя и бесполезно учить, только время тратить. Она же все понимает, и папу, и маму, даже папину тетю — и то понимает. «А чего там понимать? — удивилась Катина подруга Оля. — Схватила мужика и бежать, вот и все понимание». Любовь у них. В жизни, помимо вот такой любви, столько забот… Кран вот чинить надо. Диван, стулья… Животных этих воспитывать… Вот чего они так буянят? На Катю рычат? Даже на почве неприязненного отношения к Кате между собой сплотилисьПротив кого дружите? Против ненавистной хозяйки. Еще и с кормежкой этой. Это рехнешься, пока сообразишь, кому из них что надо.

Кошку, оказывается, нельзя кормить рыбой, а собаку — костями. Только мясом. Творог — собаке, кошке — курицу. Овощи, фрукты. Овсянку, гречку. Это собаке. А кошке — сухой корм, чтобы кариеса не было. А игрушки собаке? Для развития памяти и интеллекта? Чтобы отвлечь внимание вашего питомца от вашей обуви. А собака рвет все в мелкую крошечку, плюс Катины тапки. Ей тапки рвать все-таки интереснее. Кошка стала Дашей, а собака Фросей. Имена сами себе выбрали. Собака реагирует на Фросю, а кошка на Дашу. Потом и на Катю, наконец, стали реагировать. После прививок, стрижек, лечения, санобработки, режима кормления. Вообще режима. На прогулку — в шесть тридцать. Утра! Еще хорошо бы и в обед заскочить, проверить — как они там. Хорошо, заскакиваем, проверяем. Интересно все-таки она начала жить. И где-то через полгода такой жизни поняла, что любит их без памяти. Настолько любит, что уже и понимать научилась. Ну, в общем, и с ними что-то такое случилось — насчет встречного чувства. Катя уже и не ждала от них — ни от кошки, ни от собаки, что они привяжутся к ней. Привязались и полюбили. Что-то, правда, невообразимое в этой любви.

Когда тебя ждут. Когда встречают. Просто молча смотрят. Улыбаются. Радуются. Жалеют друг друга. Ждут, ждут, ждут. Гуляют. Вот сколько скверов и парков. Катина подруга Оля подобрала на улице собаку. Свекровь заныла, а Оля твердо сказала: «Или я с собакой, или вы без меня».

Загрузка...