Икра по-крупному

Затяжная эпопея майора Фокина началась с казуса. В контору товарной станции Алзамай завалились два мужика: начальник загоравшей на станционных путях рефрижераторной секции Цаплин и его подчиненный, механик Подлещик, собирались отправить в Ростовскую область два обтянутых грубой парусиной объемистых ящика. И поехал бы багаж благополучно к месту назначения, не загляни в товарную контору в момент оформления груза к отправке переодетый в «гражданку» сотрудник милиции Агарков.

В тот день Агарков находился не при исполнении, но для истинных милиционеров не бывает выходных. Внушительные коробки привлекли внимание Агаркова, и он осторожно поинтересовался: «Что у вас там, ребята?» — «Запчасти к мотоциклам». — «Какие запчасти? Откуда столько, если они в страшном дефиците?» Пригорюнились рефрижераторщики, а назойливый мужик уже сует им под нос милицейскую корочку. Ну и выложили как на духу, что на самом деле в ящиках кетовая икра, которую вместе с рыбой загрузили в вагон в Находке. Агапов связался со своим начальством в Нижнеудинске и получил команду вскрыть ящики, а если в них окажется нечто противозаконное, то задержать и рефрижераторы до выяснения обстоятельств. В коробках действительно оказалась икра, которую в то время большинство людей видели в журнале «Крокодил», высмеивавшем воров и хапуг. Всего 787 жестяных банок по 4 рубля 20 копеек за штуку (цены 80-х годов). Цаплина и Подлещика заперли в кутузку, а вагон отправили на запад, к месту назначения. Однако уже в Красноярске вагоны досмотрели еще раз и нашли еще 47 банок икры и кучу другого дефицита: больше полусотни пятикилограммовых банок селедки, упаковку махровых полотенец, три десятка китайских чайных сервизов и термосов. Дефицит арестовали, как и третьего подельника Цаплина — механика Кукольникова. На первых допросах задержанные показали, что в общей сложности ими из находкинской секции было украдено 1320 банок икры и 74 банки селедки.

Та самая Надежда

В то время из Иркутска в Троицк уже вылетели майор Вокин и сотрудник транспортного ОБХСС. В южно-уральском городке проживали семьи Цаплина, Подлещика и Кукольникова. Задачу перед иркутянами руководство поставило на первый взгляд довольно простую: провести обыски в квартирах подозреваемых, описать имущество и вернуться домой. Всю дорогу до Урала сотрудник ОБХСС дремал, в то время как следователь практически не сомкнул глаз. Это был тот редкий случай, когда профи каким-то шестым-седьмым чувством почуял крупное дело — таких в его практике еще не было, в обзорах, регулярно поступавших из главка, уголовные дела о кражах из рефрижераторов не фигурировали. Правда, незадолго до этого, во время командировки на станцию Уяр Красноярского края, Вокин столкнулся с чем-то похожим на алзамайский случай. К работавшему над документами следователю тогда обратился сильно озадаченный начальник Уярского линейного пункта милиции Захаров. «Сейчас воевал с народом, — сокрушался он, — бродят по путям почем зря. Под поезд ведь могут попасть. А бродят, потому что на станции стоит рефрижератор и его бригада торгует дешевыми мясом и маслом». Вокин удивился: «А где они товар берут, да еще дешевый?» «Сам не знаю, — отвечает Захаров, — едва направляюсь туда, как все разбегаются, а секции закрывают на замок и никого не пускают». Вокин возмутился: «Но, позволь, ты же власть! Дай команду дежурному на станции, отгоните секцию в тупик и проверяйте на здоровье». «Никак невозможно это сделать, — горячился Захаров, — поставить в тупик значит отключить секцию от электропитания, а там скоропортящаяся продукция, кто потом за нее отвечать будет? Не расплатишься за нее до самой пенсии…» Отцеплять секции тогда не стали, но тот случай крепко засел в памяти следователя. И вот всплыл в связи с икорным эпизодом.

В самолете следователь никак не мог понять: как железнодорожникам удается воровать в таких количествах, ведь при приемке недостача обязательно вскроется — и кто тогда будет ее покрывать?

Чтобы найти ответы на многочисленные вопросы, по прибытии в Троицк Вокин нарушил предписанный начальством план и начал с изучения принципа работы рефрижераторов на железной дороге. В депо за Вокиным в качестве консультанта закрепили молодую сотрудницу по имени Надежда. В командировке, пояснила девушка, сопровождающие секции бригады находятся 45 суток, по истечении которых в любой конец Союза приезжают сменщики из Троицка. Состав бригады постоянно меняется. За количество груза бригада ответственности не несет. От рефрижераторщиков требуется лишь поддержание в секциях оптимальной температуры на всем пути следования, чтобы груз не испортился. Если в дороге вдруг обнаружится сорванная пломба, то вызывают сотрудника ближайшего линейного отделения, составляют по всем правилам акт, взамен сорванной ставят новую пломбу — и все опять тип-топ. Причем данная практика опломбирования вагонов была введена лишь год назад.

В таких условиях совершенно безнаказанно можно было воровать годами и тоннами. Возможно, и Цаплин сотоварищи отщипывали от грузов не единожды. Вряд ли новички замахнулись бы сразу на кражу ценой в шесть тысяч рублей. Придя к такому выводу, Вокин спросил Надю, как давно работает в депо Цаплин. «Три года, с самого основания предприятия», — ответили та.

Поскольку именно Надя контролировала документацию, связанную с командировками рефрижераторных бригад, следователь попросил девушку подготовить выписки маршрутных листов Цаплина за все годы работы в депо: когда и с кем ездил, какой груз сопровождал, кто являлся получателем груза и т. д. Надежда обещала уже к следующему утру все подготовить.

Вечером майор Вокин отправился с обыском к Цаплиным — и тут его ждал первый сюрприз: дверь открыла та самая Надя…

Молодожены жили на широкую ногу

Надя оказалась законной супругой арестованного в Алзамае Владимира Цаплина. Именно к ее отцу в Ростов и собирался отправить Владимир две коробки деликатесов на хранение. К слову, тесть даже не догадывался о криминальной предприимчивости зятя.

Немного оправившись от неожиданности, Вокин принялся за обыск. Особенно тщательно осматривал документы. Кое-что из семейного архива Цаплиных особенно заинтересовало гостя с ордером. Из семейных бумаг выяснилось, что Владимир и Надежда вот-вот станут обладателями новой кооперативной квартиры, деньги за которую Цаплины внесли почти полностью. Каким образом молодая семья, главу которой, а также его сестру и брата поднимала на ноги мать-одиночка, за год собрала четыре тысячи рублей? Сам Владимир всего несколько лет назад вернулся из армии. Рассчитывать на финансовую помощь Надиных родителей тоже не приходилось — те жили небогато. А еще Цаплины ежемесячно выкладывали кругленькую сумму за съемную квартиру. В общем, жили Надежда и Владимир явно не по средствам. Вернувшись с обыска, Вокин незамедлительно подготовил бумаги на арест денег, переданных Цаплиным в жилищный кооператив.

Несмотря на угрозу, нависшую над мужем, Надежда добросовестно подготовила требуемые следователем выписки о командировках Владимира. Список, как по количеству коллег — компаньонов Цаплина, так и по географии совместных поездок, впечатлял. Российское Нечерноземье, Дальний Восток, Урал, Прибалтика, Закавказье — в какие только уголки необъятной родины не забрасывала рефрижераторщиков кочевая судьба! Почти все маршруты пришлось впоследствии повторить и Вокину при сборе доказательной базы.

Внезапность — залог успеха

На старте распутывания громадной паутины хищений, сотканной Владимиром Цаплиным и его сообщниками, Вокину пришлось неоднократно блефовать, ведь, кроме догадок, никакой информацией он не располагал. Чтобы сбить с толку оппонентов, дать им прочувствовать масштаб следствия, майор вызывал подозреваемых не в родном для них Троицке, а в Челябинск, в отдел милиции Южно-Уральской железной дороги. Начал он с некоего Вахромеева, чья фамилия часто мелькала в составленном Надеждой списке. Не давая опомниться, следователь заявил: «Я из Иркутска, где в следственном изоляторе сидит Владимир Цаплин. А вас допрашиваю в Челябинске только потому, что здесь, в отличие от Троицка, есть тюрьма. От степени вашей искренности будет зависеть то, куда вы отправитесь после допроса — домой, на подписку о невыезде, или сядете в камеру до суда».

После определенного замешательства Вахромеев выдал несколько краж, но следователь посчитал — не все. «Хорошо, я вас отпускаю, но, если вы утаили хоть один эпизод, — Вокин встал из-за стола, — следующий вызов в этот кабинет будет означать для вас арест».

Собравшийся было уходить Вахромеев замолчал, опустился на стул, тяжело вздохнул и снова заговорил. Его показания расширили не только перечень товаров, но и круг участников масштабного хищения. Как и обещал, следователь отпустил Вахромеева на подписку о невыезде. Следующего подозреваемого, некоего Миляева, Вокин уговаривал быть разговорчивым, ссылаясь на показания Вахромеева, но мужик пошел в глухой отказ. Тогда Вокин определил его на трое суток в камеру, а сам позвонил в Иркутск. По его поручению коллеги навестили в камере Цаплина и задали ему лишь один вопрос: в каких хищениях он участвовал вместе с Миляевым? При этом милиционеры подчеркнули, что действуют по указанию Вокина, ведущего расследование в Троицке. Посчитав что троицкие подельники раскалываются, сваливая все на него, Цаплин дал показания на Миляева.

Трое суток, отведенных законом на задержание Василия Миляева, подошли к концу, а информация из Иркутска все не поступала. Вокину пришлось отпустить подозреваемого, который на прощание пригрозил: «Буду жаловаться в обком партии, с вас сорвут погоны!» Минут через десять после его ухода зазвонил телефон из Иркутска, передали показания Цаплина. Миляева перехватили на перроне перед приходом электрички на Троицк. После внезапного возвращения в кабинет следователя желание жаловаться сменилось жгучим желанием говорить правду — и ничего, кроме правды. Так выяснилось, что рефрижераторщики тащили тоннами мясо, рыбу, консервы, спиртное и т. д. Помимо цаплинской группы Вокин раскрыл бригады Раева и Елисеева. Иногда следствие заходило в тупик, и тогда Вокин выходил с ходатайством о продлении ареста Цаплина даже на Верховный Совет СССР. Просьбу следователя удовлетворили. Уголовное дело о массовых хищениях на дороге подтвердило Следственное управление МВД СССР, которое вышло с ходатайством в прокуратуру СССР. В Москве Вокину пришлось прожить больше месяца. Ему неоднократно советовали: «Уйми рвение, ты и так подвел под Уголовный кодекс четыре десятка душ».

Подшив 15-й том к уголовному делу № 622, Вокин направил его в суд. Большим подспорьем для судей стало вокинское ноу-хау — схема преступных связей. Вокин делал такие схемы, когда распутывал сложные дела.

Обворовывая подельников

У Владимира Цаплина были веские основания полагать, что сообщники дружно объявят его главным расхитителем. Во-первых, потому что он таковым и являлся. Во-вторых, его не любили за патологическую жадность. Львиную долю украденного он присваивал себе, одаривая подельников по минимуму. При каждом удобном случае не брезговал забрать и бригадную кубышку, именуемую на уголовном жаргоне общаком. Пытаясь снизить срок, Цаплин валил вину на подельников, выставляя себя невинной, заблудшей овцой. Но показания остальных членов воровской бригады, допрошенных в разных областях Союза, рисовали обратную картину.

Суд по достоинству оценил алчность Владимира Цаплина, назначив ему самый большой из всей группы расхитителей срок — десять лет лишения свободы.

Метки: Жизнь, Россия
baikalpress_id:  100 117
Загрузка...