Храм в Мальте обстреливали и белые, и красные

До той поры, пока остатки церкви в поселке Мальта Усольского района не рухнули при землетрясении в 2009 году, здесь, у ее развалин, проводились праздничные церковные службы.

После того священники служили в школе, затем в отстроенной новой часовне.

Окончательная же судьба развалин была предрешена — стоять и рассыпаться в прах, пока кому-нибудь не придет в голову навести порядок, убрать с глаз долой строительный мусор. 

Строительный мусор — это большие старинные кирпичи из местной глины, которую добывали в здешнем карьере. Скрепляли кирпичи раствором, на который пошло фантастическое количество яиц, собранных со всей деревни, — храм был большой, трехпридельный. Но никто не жаловался на такое обременение. Мальтинцы охотно жертвовали деньги, материалы, сами делали кирпич и были на побегушках у мастеров-каменщиков. Уж очень им хотелось иметь в Мальте собственную церковь!

Первые жители Мальты переселились сюда из поселка Бадай, что в восьми километрах по реке Белой. Так же как и Бадай, устроилась Мальта на двух берегах реки. Когда новое место достаточно населилось и был накатан через Мальту государственный тракт, затребовали жители высочайшего разрешения на постройку церкви, а до того отправляли христианские службы в церкви бадайской, куда зимой через реку Белую, долго не встающую, трудно было добираться. Жители необходимость эту подкрепили не только своими аргументами, но и государственной необходимостью — по тракту гоняли «каторгу» и шли военнослужащие. Останавливались отдохнуть такие «экспедиции» обычно в Мальте. Кто болел, кто умирал — нужно было совершать обряды. Пока церкви не было, хоронили пришлых как попало, без отпевания.

Не дожидаясь разрешения, начали сбор денег. Строили на свои, не на государственные. К тому времени, когда прошение мальтинцев, долго блуждавшее по бюрократическим коридорам Священного Синода, наконец подписал император Александр I, собрали значительную сумму на возведение двухпридельного храма.

Но храм построили большой, не двух-, а трехпридельный. Главный придел — во имя Вознесения Господня, другой — Казанской Божией Матери. А чуть позже получили разрешение на третий придел — во имя святителя Иннокентия, мощи которого были только что, в 1805 году, открыты.

Через четыре года были освящены два меньших придела, главный же освятили только через 23 года, так как возникли большие трудности с деньгами. Через сто лет после закладки храма, в 1905 году, главный придел был как следует подновлен. К этому времени церковь потеряла каменную колокольню — та отошла от основного здания и была заменена на деревянную. Возле церкви были выстроены домик для причта и церковно-приходская школа.

В таком виде и соседстве, окруженная большой нарядной оградой, церковь дожила до революции.

То, что сегодня называется мальтинской церковью, — жалкая руина на взгорке, которая хорошо просматривается с автомобильной трассы.

Упадок замечательной постройки начался в 1918 г. и закончился в 2009-м, когда остатки главного придела рухнули при землетрясении.

Летом 1918 года Гражданская война докатилась до Белой, и тогда церковь использовали для пристрелки артиллерийских орудий обе враждующие стороны. Горку, откуда велся обстрел, называют с тех пор Стрелкой. В феврале 1920 года, когда Мальта была объявлена на военном положении, а мужики поуходили в партизаны, с колокольни красные отстреливались от каппелевцев, сидевших на Стрелке.

В 1933 году пострадавшая в войну церковь была закрыта. Часть помещения была отгорожена и оборудована под склад. Церковная же территория была отдана под спортивные площадки или пошла под застройку. Домик для причта превратился в обычный жилой дом. Школа так и оставалась школой вплоть до 1974 года, пока не выстроили новую.

— С церковью было так. Сначала кирпичный завод сделал свою контору на втором этаже. Потом они переехали, и церковь отдали под клуб.

И до 1959 года мы там работали, — рассказывает Надежда Николаевна Коробко, которая была сельским библиотекарем, а супруг ее, Михаил Иванович, заведовал клубом. — Пристроили кинобудку, сцену, крутили кино, устраивали танцы, здесь же колхозные собрания проводили.

Работали секция стрелков и ансамбль балалаечников. Для танцев с собой приносили лампы. Лампы коптили сильно, и после танцев возвращались все грязные, но довольные.

Ничего особенного, интересного сельчане в здании не находили. Молодежь не переживала, что отплясывает в церкви. Только некоторые, очевидно, ждали небесного наказания за то, что храм превратили в вертеп.

Надежда Николаевна припоминает клубную техничку, которая категорически боялась оставаться в кубе-церкви одна:

— То у нее кочерга бегает по клубу, то бумаги раскиданы как попало…

К очередной советской дате клуб перевели в новое здание. А сохранившийся главный придел церкви Вознесения Господня стал магазином сельпо.

Когда сельпо закрыли, здание запустело и постепенно стало обваливаться.

— Жители пытались брать кирпичи, но они рассыпались в прах. Так что ничего из них не построили.

Странное дело, но деревянные школа и домик для причта намного пережили красавицу церковь. Они и по сей день стоят заселенные.

На бывшей церковной территории давно уже нет спортплощадок и деревьев, которые высаживали работники клуба. Часть земли застроена жилыми домами. Вероятно, и та часть, которая использовалась как церковное кладбище. Жители домов вроде скелеты находили, когда копали огороды. Обычная история.

Но есть рядышком одно сохранившееся захоронение — позднее, времен Гражданской войны. Синяя тумбочка с надписью «Братская могила времен Гражданской войны» прячется в зарослях кустарника. В нее почти упирается забор жилого дома. Кто же похоронен в этой могиле?

— В альбоме, который собирала еще моя мать, есть информация о том, что там лежат два партизана, которых беляки гнали из Черемхово и расстреляли здесь, на Стрелке. Деревенские жители нашли трупы и похоронили. Там же лежат командир отряда Гаевский и первая пионерка Мальты Валя Бублиенко, — рассказывает библиотекарь Мальтинской библиотеки Валентина Полковская, дочь Надежды и Михаила Коробко, работавших в клубе-церкви.

Девочка-пионерка погибла в школе во время перемены:  дети по звонку выбегали из класса, девочка выходила первой, и на нее кучей упали стремительные одноклассники. Когда куча-мала разбежалась, Валя осталась лежать — она умерла. Почему она похоронена в могиле с партизанами, не совсем понятно. Скорее всего, она была очень активной пионеркой и ей оказали честь, подхоронив к красным партизанам.

— Я еще слышала версию, что в могиле вообще никаких останков нет, что это все придумали коммунисты, — рассказывает Галина Коломиец, учитель английского языка Мальтинской средней школы, а по совместительству хранитель школьного краеведческого музея.

Пока достоверно не установлено, есть ли в братской могиле чьи-нибудь останки.

Но в памятном альбоме Мальтинской библиотеки хранится письмо, написанное матерью пионерки Вали Бублиенко: 74-летняя старушка благодарит односельчан, что они хранят память о ее дочери, умершей, как можно предположить из текста письма, в 13 лет. Родители Вали приезжали на ее могилу.

Точно так же не установлено — и этот вопрос волнует не только жителей Мальты, но и копателей, приезжающих сюда с металлоискателями и лопатами, — есть ли в Мальте подземный ход, ведущий из подвалов церкви к реке. Согласно устному преданию, такой ход существует. В подтверждение этому приводят опять же устные рассказы о том, что волейбольная площадка, организованная юными мальтинцами на прицерковной территории, не раз проваливалась. Но не то что подземного хода — даже церковных подвалов никто из ныне живущих местных не видел.

baikalpress_id:  103 136