Григорий Иванов из Новоснежной не забывает, что в его биографии была война

Почти 14 лет назад Григорий Иванов вернулся из армии домой. Работает, женился, теперь многодетный отец — у него трое детишек. Жена — умница, дом — полная чаша, хозяйство — три коровы.

Серьезный мужик, отзываются о земляке односельчане, что пообещал — сделает. Потому что научился Григорий ценить жизнь, может быть, как никто другой. Посмотрев в глаза смерти, понимаешь, чего ты стоишь, зачем родился, признается он. Вот Григорий и старается быть верным этой памяти и суровой мужской правде, которая открылась ему под кавказским небом, среди гор и скал, когда рядом с облаками он вел в боевой колонне свой танк.

Призывник 1998 года, Григорий Иванов мог отслужить срочную в казачьих войсках.

— На сборном пункте в Гончарово набирали команду, — вспоминает он. — Все по казачьим обычаям — кони, батюшка, иконы. А буквально через три часа нагрянул вояка из Читы — из Песчанки, танковой учебки: «Вот этих ребят-сибирячков — ко мне!». Так из меня казак и не получился, — улыбается мой герой.

Но конь Григорию все-таки достался. Только железный. Вышел из Иванова первоклассный танкист, механик-водитель Т-72 — «танюши».

— Когда после года службы нас по приказу отправили в Даурию на переподготовку, перед тем как перебросить в Моздок, меня пытались уговорить перейти в снайперы, в пехоту, в подрывники, от офицеров поступали такие деловые предложения, — рассказывает ветеран. — Мой командир роты, старший лейтенант Андреев, предупреждал: «Будут предлагать — не соглашайся. Танковые войска элитные. Как ВДВ. Знай, если снаряд попадет, инвалидом не останешься — либо контузия, либо сразу погибнешь. Выбирай: или калека в пехоте, или мгновенная смерть».

— Но в танк-то надо стрельнуть наверняка. Броня на то и броня. Если ты в машине, то как-то защищен, закрыт, — продолжает Григорий. — Поэтому танкисту все-таки полегче было, чем разведчикам, пехотинцам, которые у неприятеля всегда на прицеле. Помню, как-то к нам пехотинец приезжал — щуплый, метра полтора ростом, бушлатик у костра поджег, ему наши ребята свой взамен дали. А они ж рослые все, так что одежка оказалась пареньку в колено. Встречаю его потом, показывает: в бушлате две дырки, снайпер стрелял. А парнишка сам счастливый: «Ты представляешь, Гриха, а если бы бушлатик по размерчику был?..»

К слову, насчет обмундирования.

— Мы меняли дембелей, — улыбается Григорий. — Выстроили нас перед аэропортом Грозного. Я уже старослужащий, стою весь наглаженный. Выходит мне навстречу дембель из Ульяновска — шапка помятая, черный, чумазый. «Можешь свой наряд снимать, — говорит. — Вон твой танкач, переодевайся». А вокруг и вправду грязь, слякоть — осень 1999-го началась, сентябрь.

Это сейчас Чечня отстроилась, поднялась, Грозный стал городом небоскребов, а тогда, в 1999-м, лежал в руинах.

— Примерно как наша Новоснежнинская лесобаза выглядел, — говорит Григорий.

Всю эту маленькую республику он обошел на танке, демобилизовался из Аргуна. Но это потом, в 2000-м. А пока командировка только начиналась. Сразу с самолета, в Моздоке, загрузили новобранцев в бортовые «Уралы».

— Ехали мы через Дагестан, — вспоминает танкист. — А у нас, окромя фляжек с водой, ничего нету — ни автоматов, ни пистолетов. «Нападут — котелками будем отбиваться», — шутили ребята.

На полгода Т-72 стал его домом.

— Условия полевые — никаких казарм, — рассказывает Григорий. — Устраивали землянки. Танком выкапываешь яму, закрываешь ее досками, пологом, засыпаешь землей. Дырявишь двухсотлитровую бочку, вешаешь капельницу, туда солярки, чурку кладешь, чтобы шаяла, на нее солярка капает: тепло. Спишь в вещмешке на досках, и снятся дом, родные. Зима, кстати, там не лютая, мы по пояс голые в январе мылись на улице.

Григорий Иванов был во взводе старшим механиком-водителем — командиры разглядели в нем бойцовский характер.

— За всю службу я был разжалован три раза, за инициативу: лез на рожон. Но все равно демобилизовался сержантом, — смеется он. — Однажды в населенном пункте боевиков вычисляли. Наши танки окружили деревню кольцом. Закончилась зачистка, началось построение в колонну, а из моего взвода одного танка нет, на связь не выходит. Спрашиваю командира, говорит: ждем. Мое терпение кончилось: ребята же там одни остались. Выхожу из колонны, мне что-то маячат руками, но выворачиваюсь — и мимо… А они застряли, пытаются технику вытащить, шлемофоны поскидывали, на позывные не отвечают. Достаем трос, цепляемся… Меня потом, конечно, наказали, но своих парней я не бросил — возвратились с задания все.

— И все же на войне я стал уравновешеннее, сдержаннее, — утверждает Григорий. — На гражданке-то поагрессивнее себя вел: что называется, не буди лихо. Опасность проверяет людей. У нас в части в Кяхте кавказцы ходили — отважные, гордые пацаны. А оказывается, на войне русские-то намного крепче. Когда человек попадает туда, где стреляют, он кардинально меняется. У этих «боевых» в казармах товарищей глаза на войне другие стали — они начинают бояться. А русский человек, наоборот, полон духом — и это, поверьте, так. С каждым из своей роты я бы в разведку пошел.

Конечно, признается Григорий, они чувствовали, что далеко от дома. Но защищали кавказскую землю, как если бы это была малая родина: детей, стариков, женщин…

— Местное население встречало по-разному, — делится танкист. — В Дагестане нам радовались — несли и вино, и арбузы, прямо на броню. Все, что имели. Но случались времена, когда голодно было, с хлебом перебои. В Чечне один не по-доброму смотрит из-за угла, другой яйца тухлые в тебя кидает, а третий приветствует, радуется: техника зашла — людям легче.

— Такие войны, как сейчас на Украине, самые сложные: непонятно, кто с кем воюет. Ясно, когда фашисты вокруг, ты знаешь: вот враг, вот я, — рассуждает ветеран. — Понимаете, в армии начинаешь осознавать, для чего ты, мужчина, нужен. Защитить — раз. Тебя на войну отправили для чего? Чтобы здесь кто-то спал спокойно, правильно? Когда в горячую точку попадаешь, уже осознаешь, что вокруг творится. Ты не хочешь, чтобы здесь, дома, происходило то же самое. Поэтому выкладываешься на все свои сто. А еще твоя задача — вернуться домой, порадовать всех, что ты устоял. У меня два старших брата выполняли интернациональный долг, деды в Великую Отечественную воевали — при медалях-орденах. Не хотелось их позорить. Кстати, я из командировки вернулся — сразу поехал в Забайкалье, в Дарасун, к брату моей бабушки. 92 года ему — хотелось успеть поговорить. Дед прошел в пехоте до самого Берлина, получил два осколочных ранения. Три часа с ним просидели, друг с другом боевым опытом делились — особо война от войны не отличается.

Демобилизовался Григорий к 8 Марта — как снег на голову грянул.

Встречали его четыре брата, отец, мама — семья, со слезами на глазах: вернулся живой! Свою Алену он вскоре сосватал, ребятишки пошли. Младшего сына назвали как папу — Григорием. Дом приобрели на Гришины боевые в Новоснежной. До этого Ивановы пробовали пожить в городе — не получилось. Оба деревенские, они не привыкли смотреть на жизнь из окна благоустроенной квартиры, тем более съемной. Да и к Байкалу, на берег Снежной, всегда тянуло.

— Где родился, там и пригодился, — повторяет Григорий.

Работы, правда, в поселке нет, приходится уезжать на вахты. И ветеранская пенсия, которую от государства заслужил, совсем невелика — чуть больше двух тысяч в месяц. Но солдат не умеет жаловаться. Главное — мирное небо над головой. Китель с крестом «За службу на Кавказе» достает три раза в году: на 9 Мая, 1 июля, в День ветеранов боевых действий, и в сентябре — в День танкиста. Бывает, вспомнит службу: рассказывает, как радовался на войне самым простым вещам — посылкам с детскими рисунками и теплыми вязаными носками. Как его экипажу подарили курицу и птица месяц жила с ними в танке, гулять выводили ее на веревочке, пока не попала она в праздничный суп. Или каким новогодним салютом из сотен пушек осветилась маленькая чеченская земля в ночь на 1 января 2000-го...

В прошлом году 1 июля установил Григорий Иванов со своими боевыми товарищами в Новоснежной мемориальный камень в честь героев всех войн.

Большой праздник устроили для односельчан.

— Чтобы помнили, — говорит Григорий. — Чтобы дети знали, что такое родина и кто такой солдат.

Иллюстрации: 

Год назад благодаря инициативной группе местных жителей, которым довелось воевать, в Новоснежной появился мемориальный камень в честь погибших на войне. 1 июля в центре села вновь собрались воины, прошедшие горячие точки
Год назад благодаря инициативной группе местных жителей, которым довелось воевать, в Новоснежной появился мемориальный камень в честь погибших на войне. 1 июля в центре села вновь собрались воины, прошедшие горячие точки
Жена Алена гордится мужем,  его героизмом; на кителе Григория —  крест за службу и армейские значки
Жена Алена гордится мужем, его героизмом; на кителе Григория — крест за службу и армейские значки
В семье Ивановых трое детей; младший, Гриша, поздравил папу  с 23 Февраля и написал ему замечательные слова — чтобы  он почаще брал его на рыбалку
В семье Ивановых трое детей; младший, Гриша, поздравил папу с 23 Февраля и написал ему замечательные слова — чтобы он почаще брал его на рыбалку
baikalpress_id:  96 022