Гречка с молоком

Ну сколько можно? Ленчик, Ленчик… Мужику уже за сорок, а все Ленчик. Просишь ведь по-хорошему — хотя бы Леней зовите. Он, может, из-за этой ерунды и с первой женой разошелся.

Хотя, когда разводились, она сказала: «Жадный ты, Ленчик, бедный и жадный». Это он-то жадный? Он и шампанское ей, и цветы без повода, просто так, под настроение. А пацаны на работе? Им лет по двадцать, пацанам, а хамят — какой вы Леонид Васильевич, вы же Ленчик, веселый потому что. А он не веселый, он просто вежливый. Не станешь же о своих заботах все подряд рассказывать. Потому и привык улыбаться, несмотря ни на что. Привычкой такой не обзавелся — грузить людей своим плохим настроением. Пусть все вокруг дергаются и психуют, а он в сторону отойдет и переживает там в одиночестве. Ни разу ведь не сорвался ни на кого. Ленчик, Ленчик… У них географичка в школе была, вот она ко всем ученикам обращалась полными именами — Леонид, Александр. Посидишь у нее на уроке — человеком себя почувствуешь. Девчонки с тех пор так и обращаются к нему — Леонид, ну, Леня. Никаких кличек. А он к ним как привык с юности — Леля и Надя. Им нравится. Хотя Леля — это уже давно Ольга Ивановна, и подчиненных у нее целый отдел. И Надя — тоже Ивановна — осталась Надей только для своих. А он, может, и не звонит Леле никогда, чтобы не слышать лишний раз, как Лелин муж приветствует его фамильярно: а, Ленчик! Лучше без всяких звонков, сразу к Наде, а она уже сама Лелю позовет.

Хорошо, когда твое представление о себе самом совпадает с мнением окружающих о тебе же. Вот он для Лели и Нади — тот же самый Леня из детства.

У Нади и фотография висит на самом видном месте — среди снимков родственников и любимых собак, где они втроем на каком-то школьном субботнике. Девчонки тогда вымахали за лето, дылды, а он до десятого класса оставался в самом хвосте по росту. Только в армии вытянулся, но все равно — куда ему до них. Хотя сейчас никто ни на какой рост не обращает внимания, сейчас все известные артисты — чуть ли не по метр пятьдесят, Том Круз, говорят, такой. Никто ведь никого сейчас не строит по росту. Да и у Нади они в основном за столом сидят. Так, чаи гоняют, потом Надя каши наварит гречневой. Леня гречку любит, чтобы потом есть ее и молоком запивать. А у Гали то одного нет, то другого. И вообще она говорит — ешь что дают. Железная женщина.

Он так пару раз принес все — пакет молока и пакет гречки, а Галя только усмехнулась. И мама тоже — не устраивай детский сад, Ленчик, мало мне твоего отца с диетами, так давай я еще и тебе начну гречку варить. У мамы есть папа. У Гали есть ее дочка. Зато у Нади с Лелей есть он — Леня. Лелин муж называет их посиделки — встречи с идеалами юности. А куда Лене еще податься, если уж совсем муторно на душе? Приходит он к Наде, Надя тотчас звонит Леле, и Леля бежит через двор, через две улицы. Она однажды так с какого-то семейного банкета сорвалась. Обид потом было… Свекровь же пришла, гости собрались, а Леля быстренько все на стол поставила и исчезла, мужу только шепнула, где ее искать в случае чего. А муж только плечами пожал: что ж, у каждого свои недостатки — у кого-то жены гуляют, у кого-то пьют запоями, а у моей — идеалы юности. Это у Лели муж, а Надя со своим разошлась давно — почему, Леня не знает, а спросить стесняется. А Надя говорит, что лучше совсем одной жить, чтобы без разочарований. Анна детям музыку в школе преподает, так что сил остается только до дома доползти, а по выходным у нее репетиторство. А дочка замуж вышла и уехала далеко.

А на свадьбе у Лени Надя и Леля расплакались, все рассказывали его молодой жене, как ей повезло в жизни и какое счастье у нее теперь наступит. А жена ждала, ждала этого счастья, так и не дождалась.

Сказала ему — катись ты, Ленчик, к своим одноклассницам. Вот эти-то дылды точно примут тебя со всеми твоими потрохами. Может, ревность у нее, может, обида, что он туда, к ним, к Наде с Лелей, стремится. Сидеть там кашу свою гречневую есть и молоком запивать. В конце концов, рявкнула — возьми и свари себе сам! Совсем не понимает, то тогда у каши не будет вкуса. Так и в столовку можно зайти. То ли дело, когда именно для тебя готовят. С маслицем, с хлебцем ржаным. Всего-то и надо человеку. Это потом, после каши, можно и водки выпить. Под хорошую закуску. Но на водке никто и не настаивает. Они, кстати, редко выпивают, когда встречаются. Девочки совсем непьющие, могут еще винца сухого пригубить по глотку, а так в основном соки-воды. А для Лени у Нади всегда в холодильнике водка. Но ему как-то совестно в их компании выпивать. Все равно, говорит, как в детский сад на утренник с пузырем заявиться. Так-то Леня если и выпьет, то рюмку-две от силы. А Галя морщится — что, опять со своими подружками нализался? Хотя Леня ей сто раз говорил, что Надя с Лелей — это святое. Это для него даже не подруги никакие — это сестры. Это же детство, юность! А она взяла и нарисовалась на пороге, Галя, — здрасьте, а вот и я. Так, в общем, некрасиво получилось. Девчонки давай суетиться, угощать, Надя от волнения чуть ли не все имеющиеся в доме консервы пооткрывала. Все на стол давай вываливать, какую-то капусту морскую, кукурузу, шпроты и горошек зеленый. Сгущенку.

— Не знаю даже, что вы любите, Галя!

А Галя сидит, ничего не ест, даже не пробует. Хотя нет, кофе она все-таки попросила. Тут же Леля сорвалась к себе домой, за туркой побежала и зернами. У Лели муж — кофеман, там у него этих примочек для варки кофе — целый шкаф. Даже ящик с песком есть. Ну, ящик Леля не стала тащить, а вот джезву медную, пакет с зернами и ручную мельницу принесла. Чуть кондрашка не хватила, пока бежала — чтобы Галю напоить хорошим кофе. А Галя сидит, сигареткой дымит, мизинчик оттопырила и улыбается. А эти, обе, раскраснелись, закудахтали, давай оправдываться, объяснять, рассказывать. Что Леня — он такой единственный, он как брат, он в школе такой был, таких и не было никогда, и кошку снял с высокого дерева. Кошка потом у Лели двадцать лет прожила. И учительнице он одной помогал старой, географию у них вела, столько лет никто не помогал, только Леня, и никому ничего не говорил. А Галя сидит, улыбается, улыбается. Так-то она может долго молчать, Галя, прямо чемпион по молчанию. А девчонки совсем растерялись — что же вы кофе не пьете, Галя?

А Галя с улыбочкой своей — а я кофе не пью с сахаром. Видела же, что Надя сахар кладет, могла бы сразу сказать: не надо ваших правил заварки кофе.

Надя тут же вскинулась: «Так я вам сейчас с солью, с перцем сварю». Галя вообще в голос заржала: «Нет, нет, нам пора, правда, Ленчик? Перебила — это когда они ей про школу, про субботники. А Леня сидит красный: ему и неловко, и стыдно — и за себя, и за Галю, сидит и молчит. В общем, ерунда какая-то. А потом Галя встала: «Нам все-таки пора, да, Ленчик?» Ненавистное это имя. И ведь пошел, поплелся. Он тогда к родителям даже хотел уйти. А куда уйдешь? Его квартиру мама сдала, когда он у Гали стал жить, а деньги ему квартирные мама выдает раз в неделю. А еще Галя на него кредит оформила — решила ремонт нормальный у себя сделать. Ленчика же не допросишься. Тем более у Гали дочь-студентка — учеба, расходы. Так что у Лени денег остается всего-то на сигареты и на дорогу, пообедать и то не всегда получается. А что у него тоже дочка — никого не интересует. Он, может, тоже хотел бы для ребенка самого лучшего, так и говорит дочери, позвонит и скажет: подожди, дочка, я что-нибудь обязательно придумаю. А дочка смеется: «Что ты, папка, откуда у тебя деньги, ты же бедный». А ему от этих слов хочется плакать. Вот он плачет. Придет к подругам и поплачет немножко. А потом каши поест гречневой, молоком запьет, успокоится, как-то сразу полегче на душе станет. И на выход. К родителям надо зайти, отец просил в аптеку сходить. И с ремонтом этим у Гали мороки…

— Ну что, девчонки, до скорого?

А они стоят и смотрят. Сто лет пройдет, двести, ничего не меняется — две вымахавшие за лето дылды и Леня — маленький щуплый подросток. Он и расти-то начал только в армии.