Голубая норка

Сейчас-то он облезлый, конечно. Даже странно, что когда-то за него женщины буквально дрались. Одна из них волос как-то целый клок у соперницы выдрала. Интеллигентная, кстати, женщина была, с экономической специальностью.

Лелей звали, и шуба у нее редкой красоты — голубая норка. А Вите что до шуб этих? А Витя в сторонке обычно стоял — переходящий приз. Спроси сейчас у кого-нибудь из жен тех, подруг-соратниц, — что с вами было? Ответит каждая, не задумываясь, — затмение. И подолгу же длился это морок, по многу лет. Привычки у него, кстати, остались прежние — говорит вкрадчиво, смотрит на женщин свысока. Немножко и презрительно даже смотрит. Ни кола, ни двора, ни доброты, ни щедрости, ни ума особенного. В молодости — наглость чрезвычайная и умение дружить с нужными людьми. Пришел в город как Михайло Ломоносов с заплечной котомкой.

И тут же, буквально через пару месяцев, уже в качестве жениха, а впоследствии мужа, зажил с дочкой какого-то влиятельного ответственного работника. Девушка в то время попивала крепко, компании там водились — не переводились. Таксомоторы, личные авто, шампанское ящиками. Коньячок на завтрак. Он, Витя наш, пожил там со вкусом, освоился, барских замашек нахватался, у тестя всему учился прилежно, манерам этим, тону важному и прочей горделивой осанке. Как-то они там держались кучей, хоть и не испытывали особой привязанности друг к другу, все равно цеплялись друг за дружку. Клубком сцепятся, прямо так и передвигаются по городу. Из одной просторной квартиры в другую. Книжки, правда, почитывали, музыку слушали, кино обсуждали, в театр на премьеры — в партере. Женами-мужьями обменивались.

Женщины, конечно, отношения выясняли время от времени. Особенно с новенькими, теми, кто помоложе. Прямо накидывались скопом. 

Приведет парнишка студентку, а там, в компании, уже все роли заняты, все по своим амплуа. И новые инженю им вроде и ни к чему вовсе, вот и начинают заклевывать. Парень и не рад, что девушку притащил на расправу. А куда деваться — друзья же, свои законы. Общее там все: ясли, сад, школа. У кого-то плюс музыкалка общая, художка и Дворец пионеров и школьников. Студии и кружки — как лига плюща. В общем, пожил там Витя в компании такой незаурядной публики и понял, что он тоже из активистов. Уже и котомка заплечная подзабыта, и лапти, и косоворотка. На гитаре опять же выучился играть, баллады, романсы, грамотно так. Глаза с поволокой, и негромко — из Роберта Бернса. Девушки в обмороке. Культурные которые. Да и попроще кто, тоже откликались сердечно и реагировали.

Даже кто из продавщиц или младшего медперсонала тоже впечатлялись. Короче, Вите проходу не давали. Цепкий он потому что. Потом еще память хорошая. На лица и на домашние телефоны. На всякий случай он же позванивал потом, навещал. Смотрел внимательно и прямо в глаза, говорил мало, вздыхал больше. Или вдруг зальется соловьем. Смутит вконец. И… смоется. Пропадет. Девушки в нетерпении. Продолжения разговоров ждут. А Витя у жены под боком. При случайных встречах — лицо каменное: «А мы с вами разве знакомы?» Короче, герой-любовник. А жена в попойках и интересных досугах. С отпусками и разнообразным отдыхом.

Потом Витя от нее к ее же подруге и ушел. Потом к другой, тоже подруге, а потом вообще молодую, красивую раздобыл. Витя даже женился в спешке. Потому что там ребеночек замаячил и будущий тесть с возможностями отослать Витю на его малую родину в двадцать четыре часа. Пришлось, конечно, хвосты рубить. С прежними знакомыми отношения прекращать хотя бы на время и податься в женатики. Ребеночек народился. Молодая жена вроде не вякает особенно, внимания не просит, занята потому что. А у Вити как раз переизбыток свободного времени образовался. Потому что там у них постоянно теща пасется, вот тогда Витя и решил поработать. Со свободным графиком. Чтобы уйти на работу, а вечером сказать, что сильно устал. По выходным тоже приходилось вкалывать. Потом жена вроде скумекала, что муж как рыбка из рук выходит. Она ребеночка тотчас к бабе-деде определила, благо бабушка только рада. Мама к ляльке только набегами, сидит, мужа ждет и лицо красит. Наденет что-то красивое и ходит по квартире туда-сюда на каблуках и в полном боевом макияже.

Походит, походит, к зеркалу подойдет, не понравится,переоденется, косметику смоет, опять по новой накрасится. Витя придет, посмотрит — и молодая, и красивая, кататься с собой повезет.

Даже по старым адресам умудрялись пройтись. А бывшие жены, оказывается, без обид. Сами уже пристроились и не по первому разу. А Витя для них вроде двоюродного родственника. И поржать, и вспомнить прошлое. Да и легко с ним. Улыбается, говорит комплименты. А жена, хоть и красивая, но больше молчит и вперед не лезет. Это она потом уже сцены ревности научилась закатывать. Драться ведь начали, соседи пару раз милицией грозили. И у тестя все-таки время нашлось поинтересоваться: а как там на самом деле живет его единственная дочечка? Короче, отправлен был Витя на улицу, ничего не помогло — ни слезы дочки, что любит Витю, ни слезы бабки, что ребенок без отца, тесть был непреклонен. «Всего лишу», — сказал дочери. Доча порыдала-порыдала, носиком пошмыгала, папа ей быстро столичную стажировку устроил, она в рыданиях и укатила. А потом и забылась, закружилась в вихре света московских маскарадов. А потом и тесть повышение получил. Все уже где-то там — высоко-высоко. Сейчас уже и не вспомнит никто из этих людей, кто такой Витя и был ли он. У мальчика новый папа. А Витя говорит: «Все правильно и справедливо, и что я мог бы дать своему сыну».

Тем более что адресов много, а скоро и вообще удача выпала — знакомые в Монголию на заработки укатили, сначала на пару лет, а потом вообще на четыре, а Вите от жалости вручили ключи. Мол, живи, пока то да се. Он хозяином, кстати, стал рачительным, никаких теперь оголтелых компаний с пьяными хорами и женским визгом в паузах. Если кого и водил из гостей, то спокойных, по двое-трое. А потом и вовсе решил, что компаниями лучше в чужих гостях собираться. А здесь у него домик.

Научился игнорировать звонки — и в дверь, и по телефону. Пропускает мимо ушей обещания, что «мы к тебе сейчас выдвигаемся». Просто не открывает дверь. Ребятки под окнами пошумят и уедут. Обижались, конечно, первое время. А какие обиды, если у человека право на отдых и своя территория. Такое отношение к собственности только уважения заслуживает. Тем более отговорка есть — квартира чужая, вмиг выселят по жалобе соседей. Отстали от него. Тем более квартирников этих по городу — тьма. И публика вся сплошь художественная. Даже если никто в тот вечер стишков не читает, все знают, что этот — поэт, а другой, наоборот, прозаик. А вон тот лысый, задумчивый, у окна — лауреат и художник. Откуда-то деньги все время брались, и время, и силы, и здоровье на все находились. Летучие прямо отряды.

А потом Витя влюбился. Девушка была поэтическая и доверчивая. Стишки тайком писала в тетрадку. Витя прямо голову потерял. Несмотря на то, что его друзья-подруги принялись отговаривать. Витя привел девушку в свой домик, они там принялись друг другу все-все рассказывать, планы строить и мечтать. А Витя еще пообещал исправить все в своей жизни. И ведь почти все получилось. Вплоть до какого-то там его восстановления в учебном заведении и устройства на постоянную работу. Витя даже стал настаивать на знакомстве с родителями. И все вроде шло хорошо. Мама с папой приняли Витю, правда, сдержанно, но что скажешь влюбленной дочери. А приданого между тем собрали. «Ну и что, что постарше, — это дочка им. — Зато любит, любит, любит». Родители сказали: «Посмотрим». А девушка пока на преддипломную практику рванула по городам и весям.

А Витя стал к свадьбе готовиться. А потом сдуру решил мальчишник устроить, со старой жизнью навеки распрощаться и буквально на пару минут с компанией у себя в подъезде застрял.

Потом что-то вспомнил, решил вернуться, компания рванула за ним на отлов. И там, разумеется, не только мальчики, но и девочки имелись. И все веселились громко и чрезвычайно. На Вите девушки буквально висели по старой памяти. А он вроде не возражает. А со стороны кажется, что вообще поощряет. Вот тут как раз и родители его невесты явились по какой-то там надобности, проезжали мимо что-то завезти, отвезти. Ну и картина. Понятное дело, что никакой свадьбы не было. Родители девушки посмотрели молча пару минут на оргию, так и сказали доче потом про оргию, и отбыли. Девушка, правда, закричала про любовь и про дружбу. Что Витя ее любит, а с теми, наоборот, только дружит. Понеслась выяснять на месте. А там опять девушки, которые с прошлого раза забыли то ли что-то из вещей, то ли что-то сказать. Бац, и нет никакой свадьбы. И невесты нет.

Вот Витя тогда и запил с горя. Девушка та уже с другим мальчиком вовсю встречается. Делится с ним секретами своего печального образа, мальчик ее утешает. А Витя все пьет. Долго ведь пил. Потом его какая-то медсестра к жизни стала возвращать. Витя, правда, не сразу заметил, что обзавелся новой хозяйкой, настолько ему плохо было. А потом ничего, привык. Тем более что медсестра какая-то бессловесная была совсем женщина. Витя и грубит, и злится, а она терпит, даже не огрызнулась ни разу. Ухаживает. Все, чему ее в медицинском училище учили, в жизнь претворяет. Может быть, и зажили бы, наконец, хорошо, только у этой медсестры какие-то трудности в жизни родственников начались, и она срочно отбыла к ним в дальний город на помощь. А когда вернулась, никакой Витя уже по этому адресу не проживал. Ее встретили хозяева квартиры.

Очень и очень недовольные тем, что здесь все время происходило и продолжает происходить. Ходят и ходят. А когда она спросила, где Витю-то теперь найти, дверь захлопнули. Видно, много там было, кто Витю разыскивал. И пришлось медсестре идти в ночь со светлой улыбкой на лице и утешать себя мыслью, что мужчин с трудной судьбой на ее век хватит. Только успевай помогать.

А Витю перехватила тогда одна Таня. У нее был дачный участок, а Витя как-то забрел на отдых к ее соседям. Таня попросила помочь, а Витя откликнулся насчет картошку выкопать. Таня в восхищении. А Витя здоровый такой стал после квалифицированной медицинской помощи, мускулами играет и работы дополнительной просит. В общем, нашлись занятия. Баньку построили, веранду утеплили. Не то чтобы Витя какой-то там мастак по части строительства и утепления, но прораб строгий. За шабашниками следит, замечания делает. Таня довольна, к себе его перевезла в город. Зимой Витя заскучал, полюбил прогулки. Сказал: «Врачи советуют гулять для здоровья». Таня промолчала, а зря. Потому что Витя во время своих прогулок встретил первую жену Лелю.

Ну, время, конечно, никого не щадит, особенно женщин. Но Леля ничего выглядит, зубы, правда, через один.

Говорит: «Некогда до врача дойти, а деньги есть, деньги папаша оставил хорошие». Веселая такая. И Витя вдруг обрадовался, конечно, когда она ему предложила жить снова вместе. Говорит: «Постой здесь, я за вещами схожу». Побежал бегом, пока Леля не передумала. Таня говорит: «Как же, мы же балкон собирались стеклить». А Витя вещи быстро в сумку кидает, и руки у него трясутся от волнения. И побежал бегом. Бегом к Леле. А потом они шли по улице не спеша, будто и не расставались совсем, такое все родное и знакомое, даже шубка знакомая — потертая голубая норка.