Где живут иркутские бездомные?

Пока благотворительный комплекс занимает здание на Александра Невского, 38. Но здание поменяло собственника. И теперь его обитатели ждут решения областных властей, которые обещали предоставить под приют другое помещение.

В приюте нашлось место даже для матери с десятью детьми.

Здание на улице Александра Невского, 38, старое, краснокирпичное, двухэтажное, давно уже несет социальную нагрузку. Иркутский бизнесмен Александр Соболев арендует его под приют. На сегодняшний день это все, что может предложить Иркутск тем людям, которые оказались в трудной жизненной ситуации. Здесь живут мужчины, которых подобрали на помойках, и женщины с детьми на руках, которые не нашли пристанища. Точка благотворительности — а это именно она, в чистом виде, без всякой примеси корысти, политики и религиозной составляющей — вызывает недоумение у жителей окрестных дворов: мол, развели бомжатник.

Бомжатник состоит из детского сада для малоимущих, приюта для женщин с детьми и приюта для собственно бомжей. С легкой руки местных старушек все обитатели приюта приобрели статус бомжей.

— Так и говорят: вон бомжатник гуляет, — жалуется Татьяна, жительница приюта. Она и ее десять детей уже четыре месяца волею судьбы находятся здесь.

Если сочувствие не есть сильная сторона местных старушек, то это, без всякого сомнения, сильная сторона Александра Соболева, 33-летнего предпринимателя, который арендует здание и занимается приютом. Благотворительный фонд, который он учредил, называется «Оберег».

— По бомжатнику — логика есть. Для бомжей это пока, скорее, ночлежка, чем приют. Да, я им давал послабления, по праздникам даже выпить разрешал. Теперь будем ужесточать правила. По-другому не получится, — говорит он.

Бомжи обитают внизу.

— Показать не могу, у нас там закрыто — эпидемия, педикулез. Живут, сразу скажу, в плохих условиях. Других пока позволить не можем.

Все реабилитируемые работают — это обязательное условие. Кто-то убирает улицы, кто-то едет в составе бригады на стройку. «Новый город» взял нескольких человек, подошли с пониманием.

— Работники, конечно, из них никудышные. Скорее ломают, чем строят. Но все-таки.

Из десяти, говорит Александр, в среднем реабилитируются двое.

И рецидивы бывают. И обидно, когда снова находишь человека на помойке.

Когда-то Соболев занимался тем, что помогал беспризорным детям.

— Снимал коттедж, собирал детей, кормил, заставлял ходить в школу… Проблему с безнадзорностью государство решило. А эта никак не решена.

Решать проблему бомжей сложно, они в большинстве своем люди несознательные. И досуг свой без водки не представляют.

— Говорят мне: «Саша, у нас жизнь такая безрадостная, хоть выпить вечером после работы». И что им скажешь? Но будем решать проблему. Закупаем шахматы, шашки, карты.

Для матерей, как и для опустившихся мужчин, обязательное условие: должны работать. Никакого иждивенчества, если нет для этого особых показаний — болезни или декрета. Женщины живут на первом и втором этажах. Условия не роскошные, но крыша над головой есть. Это самая важная часть работы приюта — женщины, да еще и с детьми, социально уязвимы.

Первая женщина, которая нуждалась в помощи, в жизни Александра и его супруги появилась лет десять назад: девушка в том же роддоме, где лежала его супруга, хотела оставить ребенка, так как ей негде было жить. Соболевы взяли ее и младенца к себе на время, пока не устроится.

У женщин, обратившихся за помощью, абсолютно разные истории. Объединяет их только одно: некуда пойти в трудный момент.

…Лену с ребенком бросил муж. Сама она из округа, в Иркутске училась. Здесь же вышла замуж, пойдя против мнения родственников. После того как муж бросил ее, беременная Лена осталась ни с чем — не смогла устроиться на работу, не смогла снять жилье. Друзья познакомили ее с Соболевым. Она жила в квартире супругов Соболевых какое-то время. Ей помогали финансово. Когда дочка подросла, Лена попросила комнату в приюте, а сама устроилась на работу охранником.

— В деревню я возвращаться не хочу. Здесь восемь суток работаю за десять тысяч, там вкалываешь месяц за три тысячи. Но здесь я не собираюсь вечно работать охранником.

Лена намерена устроиться как следует. На материнский капитал собирается купить комнату. Планирует поискать более перспективную работу.

…Кристина проживает в центре с двумя ребятишками — полуторагодовалым Сашей и шестимесячным Игорем. Она детдомовка. Детдом после окончания Кристиной школы и выбрал для нее профессию — определил в числе прочих в ПТУ, обучаться на штукатура-маляра. Хотели девочки пойти на швей, но в детдоме сказали, что нельзя. Училась Кристина, а между делом забеременела. Ее попросили выселиться из общежития — мол, с ребенком не положено. Было ли куда выселяться девочке, никого не интересовало. Мать Кристины лишена родительских прав и снимает жилье, так что никаких иллюзий относительно жилья у Кристины не было. Поэтому она написала временный отказ, оставила сына в доме ребенка и доучилась.

А потом забрала малыша и пошла скитаться по подружкам.

— Уже полгода я живу здесь.

Теперь у Кристины два ребенка. Второй родился по необходимости:

— Хотела сделать аборт. А парень, отец ребенка, узнал и запер меня в подвале. Там я просидела две недели.

Отцовские чувства быстро угасли, парня и след простыл. Теперь у Кристины два ребенка. Она пошла по инстанциям в надежде, что ей помогут в нынешних тяжелых обстоятельствах. Социальная служба порекомендовала пойти в «Оберег». Полгода Кристина занимает комнатку в приюте и ждет, когда немного подрастет младший ребенок. Потом она найдет работу. А пока подрабатывает, не выходя из здания, нянечкой в здешнем детском саду для малоимущих.

Но главная проблема для нее на будущее — конечно же, жилье.

— Я в очереди стою.

Очередь детдомовки Кристины, матери двоих детишек, 221-я.

— Я писала губернатору, просила, чтобы дали мне жилье без очереди. Отказали. Даже и не знаю теперь, куда еще обратиться.

…История 38-летней Татьяны, матери десятерых детей, иная. Четыре месяца она вместе с детьми спасается в приюте. Проживала семья в поселке, в 100 км от Иркутска. Районная администрация помогла многодетной семье построить двухэтажный дом. И жить бы да поживать. Но тут муж Татьяны запил. В конце концов глава семейства довел ситуацию до абсурда — в новом доме за долги обрезали электричество. Татьяна, дети, а за ними и муж перебрались в Иркутск, где есть работа, можно заработать и заплатить долг. Сняли дом. Муж начал работать. Но пил все больше, бил жену. В итоге он задолжал квартирной хозяйке за три месяца. Татьяну с детьми выставили на улицу. Она обратилась в соцзащиту. Соцработники позвонили в приют.

— Директор приюта сказала: «Да у нас кроватей столько нету!» А нам все равно. Главное, чтобы крыша была над головой, нас и матрасы вполне устроят. И я приехала сюда — с детьми и синяком под глазом.

Четыре месяца она здесь живет. Говорит, хочется домой, пора огород засаживать. Работает в пивбаре «на посуде», зарплата небольшая, конечно. Но все же работа есть. Старшая дочь учится в аграрном техникуме, шестнадцатилетний сын работает, дети постарше учатся в школе, младшие посещают садик здесь же, в «Обереге». Но не сидеть же здесь все время! Она вернулась бы, но боится мужа.

— Агрессивный очень. Не знаю, что с ним делать. Кодироваться и лечиться не хочет. А когда дом поджег, я полицию вызвала, так его отпустили — одноклассник …

117 человек пользуются благотворительной помощью в доме 38 на ул. Александра Невского.

Рамки этой помощи расширяются, и к этому привлекаются рядовые горожане — теперь в приюте принимают вещи, предназначенные для нуждающихся. Вещи ждут новых хозяев на стеллажах в коридоре. Они в свободном доступе.

— Каждый может прийти и взять что нужно,  — говорит Александр Соболев. — Правда, после того как открылось, что на стихийном рынке на остановке «Волжская» процветает торговля нашими вещами, поставили камеру. И тетенек, которые брали вещи для торговли, вычислили и прогнали.

Когда-то к фонду относились подозрительно — и полиция, и власти.

— Было такое время, когда в Иркутске работали приюты. Но в основном они были открыты от религиозных организаций. И я помогал такому приюту. Но такие приюты закрыли из-за того, что они занимались одурманиванием. Я сразу говорю: у нас тут нет никакой религии.

Наконец, после десяти лет существования на «Оберег» стали смотреть мягче. А министерство социального развития даже выделило две ставки, небольшие, по 6 тысяч рублей, но все же.

— Я считаю, что это признание.

Это признание тем более важно, что бизнес Александра Соболева — небольшой, но приносящий доход — работает в последнее время на приют.

— Хоть похвастать люблю, но этим не хвастаюсь. Это, как для бизнесмена, для меня позорно. 70 процентов дохода в прошлом году ушло на благотворительность. При таком положении дел год — хорошо. Если года два — продержусь на плаву.

Теперь о главном ожидании Соболева и всех приютских — это новое помещение, которое пообещал предоставить губернатор.

Зимой, когда город продал здание частному лицу, население приюта заволновалось, встревожилось. Но Сергей Ерощенко пообещал подыскать здание, которое находится в областной собственности, и передать его в аренду на безвозмездной основе.

— Не бомжатнику — я очень возмущаюсь, когда читаю где-нибудь в газете, что у нас тут приют для бомжей. Здесь люди, попавшие в трудную жизненную ситуацию, — говорит Лена. Она одевает дочку, чтобы вести ее на прогулку. — Вот я, скажите, бомж? Я друзьям своим всегда задаю этот вопрос, когда они говорят, что я живу в приюте для бездомных… Хотя, если подумать, то да. Человек без определенного места жительства…

Иллюстрации: 

Александр Соболев говорит, что «Оберег» предназначен для тех, кто попал в трудную ситуацию и старается из нее выбраться, а вовсе не для иждивенцев.
Александр Соболев говорит, что «Оберег» предназначен для тех, кто попал в трудную ситуацию и старается из нее выбраться, а вовсе не для иждивенцев.
Женщинам, попавшим в трудную ситуацию, больше некуда идти со своими детьми. Условия спартанские, но зато есть крыша над головой и садик для детей, ведь матерям надо работать. Это обязательное условие для пребывания в приюте.
Женщинам, попавшим в трудную ситуацию, больше некуда идти со своими детьми. Условия спартанские, но зато есть крыша над головой и садик для детей, ведь матерям надо работать. Это обязательное условие для пребывания в приюте.
baikalpress_id:  93 880