Галя знает

Ладно, про любовь потом, про любовь пусть Пол Маккартни споет, сэр Пол. Сейчас хочется поговорить про дружбу. И про деньги. Потому что без денег сейчас никакой дружбы не получается. Не выходит дружить без денег.

Это раньше, в прошлом веке, за три-четыре рубля можно было нормальный торт купить. «Полет» с фундуком. А сейчас придешь в гости, а там какие-то дети поминутно выскакивают из комнат и смотрят на тебя укоризненно. А ты даже паршивой шоколадки из кармана вытащить не можешь. Стремно так в гости ходить, без шоколадок, да и до гостей этих добраться, если с пересадками. И по-нормальному как? Бабе — цветы, дитям — мороженое. Никак не получается без денег. Поэтому Галя на фоне местного скудного пейзажа, конечно, выделялась. Этим своим как раз человеколюбием, вплоть до собак-кошек. Потому что, если там у кого из ее друзей какой-нибудь котик завалящий появится, она всегда сообразит насчет подарочка котику этому. Какие-то мышки-игрушки, не говоря уже о пакете корма, и не за пять коп. А уж проблемы детей этих друзей для нее на первом месте. И однажды Галя, с хороших таких денег, задарила одному такому знакомому мальчику целый мебельный гарнитур — детскую первоклассника. А что ему, на коленке свои задачки решать? Правда, мать этого первоклассника подзабыла со временем, что на ее сына потратились, и когда у Гали наступили черные времена, никто не почесался. Вот даже насчет картошки, которой у матери этого первоклассника было немерено, мешками, есть не переесть. Хоть драники, хоть во фритюре, хоть вареники, хоть пюре. Ладно, забыли. Какая там картошка, крахмал один. Только фигуру портить.

Вот рассказ получается про Галю, которую по нынешним временам запросто можно было бы назвать дурой. Жила бы как все, а вот неймется ей, характер потому что такой. Вникает. Ей не нужно было по пять раз в день говорить, что человек нуждается, она сама все просекала. И насчет того — кому, какой старухе-соседке надо лекарств подкинуть, и пряничков к чаю, и шапку теплую на зиму. Сапоги на осень. А друзья вокруг Гали вились прямо целыми клубами и товариществами. А Галя во все вникала и вникала. Потом там, конечно, немножко так поредели ряды. Потому что Галя взяла и замуж вышла. А некоторые из ее знакомых мужчин-приятелей жутко заволновались, принялись возмущаться и открывать Гале глаза. А чего теперь возмущаться и открывать, когда Галя право имеет. А там ревность же, тем более муж — нормальный мужик, не богатей никакой. Что есть, то и есть. А эти знакомые Галины товарищи очень опечалены были, потому что они не то что в женихах или даже кавалерах числились, но думали про себя, что они Галино крепкое мужское плечо. А какое там плечо, если Галя все сама. К сожалению. Даже когда однажды ремонт делала, хоть бы кто из этой братии со своими плечами пришел. Приходилось нанимать бригаду. Потому что в этот момент все как-то находили себе занятия и даже вообще уезжали из города — говорили так: уезжаю из города. Куда-то резко они все уезжали. Можно, конечно, сказать, что совпадение, ладно, будем считать это совпадением. Но ведь даже когда мебель сдвинуть, тоже ведь приходилось прибегать к платной помощи. Зато потом, когда уже все было сто раз покрашено, побелено, приклеено и отмыто от краски, побелки и клея, когда вся мебель уже по местам, появлялись опять друзья и с возмущением в голосе спрашивали: «Галя, ну что ты?! Не могла попросить меня, что ли?!» И так один приходил, и еще один, и третий-четвертый. И девушки приходили знакомые, и тоже возмущались насчет всего, интересовались, почему Галя никогда никого не попросит нормально. Все бы пришли! Еще как бы пришли. Вот девушки же могли бы помочь помыть. И так по мелочи — шторы погладить, повесить. Если тут жить как в кибуце? Ну? Галя стыдливо отводила глаза. Как-то неловко ей становилось за этих юношей и девушек. Потому что всегда стыдно за тех, кто врет, кто чего-то там не увидел, не захотел увидеть. Или сделал вид.

Но, в общем, даже несмотря на Галино замужество, друзья у нее все равно имелись.

У Гали сердце такое, такое сердце, прямо вот всем сердцам сердце, и такие еще тогда материальные возможности имелись, что ей хотелось делиться — и сердечным своим теплом, и деньгами — с этим количеством народа. Особенно в части того, что касается детей и животных. Муж Галин, правда, немного недоволен был ее альтруизмом. Но не от жадности недоволен, а из принципа. Даже от практичности.

Потому что те, кто все время Галиной помощи просил, они же все работали. И Галин муж, он же нормальный мужик, ему непонятно и даже интересно — почему его жена должна горбатиться на здорового кабана, одного друга Галиного детства. У которого чуть что — звонок другу, в смысле подруге. Вот, к примеру, этот мужик на тот период времени совершенно был не связан никакими обязательствами. Без жены, детей и престарелых, на шее, родителей. Чтобы Галя вот так бы пеклась и заботилась. А Галя — хлебом не корми, дай позаботиться. Такой звонок поздним вечером — и она уже такси заказывает, ночь-полночь. Хоть вьюга, хоть шквалистый ветер. Другу плохо! У Коли тоска! А у Коли, конечно, тоска, Коле опохмел требуется, в магазин ползти — здоровья нет, да и лень. А тут Гале прошепчи в трубку что-то такое жалостливое про жизнь, про здоровье, и Галя наберет тебе этих лекарств — хоть поллитрами, хоть литрами, и всяких к этим бутылкам товаров быстрого приготовления. И что все-таки главное и что поражает — не надоело ей! И еще — здоровье. Здоровье у Гали! Она вот так сидит рядом с больным и убогим, может полночи с ним рядом просидеть, пока он придумывает себе хвори и заботы. Пока нормально не поправит здоровье, и настолько поправит, что кукситься продолжает, конечно, только для этикета, чтоб не выглядеть хотя бы в собственных глазах законченным идиотом. И начинает Коля выздоравливать, и глазки уже блестят, ушки-щечки краснеют, и уже посматривает он в сторону телефона, куда можно позвонить, чтобы расширить компанию. Пусть хоть даже девушка приехала знакомая. Это он Гале такие рассказы про девушек, а Галя ему твердит про семейную жизнь, про то, ему жениться надо нормально. И говорит, и говорит, и говорит. Какое его ждет распрекрасное счастье в окружении жены и детей. А Коля смотрит на Галю, ждет, когда она сообразит уже, что пора ей на выход, и думает про себя, что у него и так уже в жизни все распрекрасно и здорово. И что ему мечтать о какой-то другой жизни, когда и эта хорошая. Да с такой подругой, как Галя...

Ну, конечно, времена все-таки были разные, даже что денег касается. Деньги порой и у Гали заканчивались. И тогда в городе наступал мрак, и ужас, и уныние. И прямо чувство, что ничего уже не будет. Ни тебе Нового года, ни 23 Февраля. И все самые праздничные отделы в магазинах города закрылись на учет. И позакрывались все заводы шампанских вин, и коньячные заводы встали, а уж что говорить о кондитерских отделах в супермаркетах, никаких больше конфет! Вообще никаких! Ни тортов, ни шоколада, ни зефира, пастилы и нуги. Ни груш, ни яблок, ни винограда. И какие теперь там цветы букетами. Розы? И духи французские? Сами пойдете и закупите себе «Сирень белую» и «Ландыш серебристый». Все закончилось, вся косметика, которую так полюбили Галины подруги, им после «Ланкома» как-то трудно себя стало убеждать, что «Руби Роуз» лучше. Ну, или почти то же самое. Скука ведь такая наступила, прямо вот хоть вой. Люди ходили, конечно, на работу, и в детсады ходили, и в школу. А улыбок, теплых сердечных улыбок, взглядов этих, так только друг может смотреть — нету. Какое уж тут веселье сердец, когда у Гали деньги кончились. Когда у самой Гали тоска и беспокойство. Такие времена, что платить, платить, платить. Хотя муж у Гали работает, но работа — это одно, а деньги — это совсем другое. Бывает, конечно, что совпадает. Когда и деньги, и работа. Но это вообще редкость. Так чаще всего человек просто работает и работает, из любви к самому процессу. Любит человек собираться утром на службу, завтракать обстоятельно, говорить — встретимся после работы, позвони мне на работу, не могу говорить, занят, много работы. И так далее. Ясно? И за все все равно платить, платить за свет, за воду, обувь в починку отнести, набойки эти летят каждый сезон. Хоть что на каблуки приколачивай, хоть какой металл — хоть сталь, хоть чугун.

И все-таки, и все-таки. Не может человек жить без праздников. И кто, если не Галя? Кто всех утешит, кто всем подарит подарки, кто накормит, вылечит, выслушает, рассмешит? Кто выдаст твоему щенку косточку, а кошке — ошейник от блох? Кто подарит диск с песнями сэра Пола Маккартни? Значит, где-то они копятся. Эти денежки. Где-то же они собираются, копеечка к копеечке, рублик к рублику, чтобы уж сразу, всей большой суммой, чтоб не бегать, не занимать по знакомым, не выкручиваться, умолять. Надо так, чтоб в одни руки, чтоб если что — позвонить Гале. А уж Галя знает, она лучше всех все знает — кому, когда и сколько. В какое время, в какое время суток и в какое время года — конкретно.

baikalpress_id:  98 505
Загрузка...