Даже не стал разговаривать

Евгений Баранов встретился в зале суда с виновницей гибели его семьи

На этой неделе состоялось заседание суда по делу об убийстве семьи Барановых в результате наезда на них джипа. Напомним, 6 июля в Листвянке 42-летняя иркутянка Екатерина Коверзнева сбила семью (мать, отца, сына, бабушку), прогуливавшуюся по набережной. Выжил только отец — Евгений Баранов. В Иркутском районном суде 11 декабря прошло первое полноценное заседание по громкому делу. До этого из-за госпитализации подсудимой с гастритом и желудочным кровотечением слушания трижды откладывались.

Поскольку дело Коверзневой громкое (она была за рулем пьяной), в зале суда был аншлаг: пострадавшие, их родственники, адвокаты, журналисты. Подсудимая Екатерина Коверзнева, которую многие впервые увидели воочию, оказалась невысокой стильной женщиной в очках, вела себя как можно незаметнее и даже на вопросы отвечала очень тихо. Фотографировать в зале было нельзя.

Екатерине Коверзневой предъявили обвинение по части 6 статьи 264 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц». Подсудимая, посоветовавшись со своим адвокатом, заявила, что признает вину частично.

— Выбрав неверный скоростной режим, я совершила наезд на металлическое ограждение, а затем на пешеходов. И принесла пострадавшим невосполнимый ущерб, — спокойно произнесла Екатерина Коверзнева. — Я признаю себя виновной по части 5 статьи 264 УК РФ.

Тогда адвокат пострадавшей стороны Владимир Алексеев задал ей вопрос, волновавший весь зал: признает ли она то, что управляла автомобилем в состоянии алкогольного опьянения. Коверзнева отказалась на него отвечать.

После этого за дело взялся адвокат подсудимой Михаил Ожогин. Он указал на ошибки и неточности во время следствия (вероятно, надеясь, что дело вернут на доследование. — Авт.). Кроме того, адвокат заявил, что трагедия могла произойти из-за технической неисправности автомобиля.

— При столкновении с металлическим ограждением машина деформировалась, пострадали передняя подвеска, рулевое управление, левое переднее колесо, — выполнял свою работу по защите Коверзневой Михаил Ожогин. — В материалах обвинения не указано, могли ли эти повреждения повлиять на возможность предотвращения наезда на пешеходов. Непонятно, могла ли Коверзнева контролировать движение деформированного автомобиля. В деле нет заключения судебно-наркологической экспертизы, подтверждающей опьянение моей подзащитной в момент ДТП. Есть заключение судебно-наркологической комиссии, но в документе не указаны время и место проведения экспертизы, отсутствуют расшифровка инициалов и квалификация специалистов, проводивших обследование. Кроме того, у обвинения нет технических доказательств превышения скорости в момент ДТП, только свидетельские показания.

Несмотря на усилия адвоката, дело на доработку следствию не вернули и заседание продолжилось. Наступил самый тяжелый момент — опрос пострадавших: выжившего Евгения Баранова и сестры его погибшей жены Оксаны Бароновой. Евгений, когда давал показания, крепился изо всех сил. В зале многие плакали: человек на костылях рассказывал о том, как погибли его жена и сын.

— В тот вечер мы с сыном, женой и ее мамой гуляли по набережной Байкала, шли по пешеходному тротуару. Мы с Ярославом — впереди, Нина Анатольевна и Лена — сзади. В какой-то момент услышал шум сзади, но не понял, что это. Потом — темнота. Когда очнулся, понял, что лежу на тротуаре, услышал плач сына, он лежал рядом. То, что было после аварии, помню обрывками. Тогда я думал только о сыне. В машине скорой я из разговора врачей по рации узнал, что Лена и Нина Анатольевна погибли.

Пострадавшая Оксана Баронова, потерявшая 6 июля мать, сестру и племянника, тоже едва сдерживала слезы:

— О том, что произошла авария, мы узнали через сутки. Мне позвонила сестра Наталья и сказала, что Женя и Ярослав в реанимации. Сначала мы подумали, что они попали в ДТП на своей машине. Мы с дочерью сразу же стали звонить маме и Лене — никто не отвечал. А через полчаса позвонила Наталья и сказала, что их больше нет. Ярослава мы похоронили 30 июля — через месяц ему исполнилось бы десять лет.

После этого суд и предоставил слово свидетелю произошедшего Ольге Егоровой. Наезда на людей женщина не видела, но прекрасно запомнила обогнавший ее в ста метрах от гостиницы «Маяк» внедорожник.

— Дорога была мокрая от прошедшего дождя. Я медленно ехала на своем автомобиле, когда внедорожник меня обогнал с выездом на встречную полосу, — вспомнила Ольга Егорова. — По своему водительскому опыту могу сказать, что «Лексус» летел на огромной скорости, около 100 километров в час. Я тогда подумала, что он может попасть в аварию и, возможно, стоит даже позвонить в ДПС. Ведь Листвянка — населенный пункт, и насколько я помню, там стоит знак ограничения скорости.

По словам женщины, проехав еще несколько метров, она увидела уже разбитый «Лексус», вынесенный на встречную полосу.

— Мальчик лежал в пяти-шести метрах от «Лексуса», у него была сильная травма головы, было много крови, — срывающимся голосом рассказывала Ольга Егорова. — Затем я увидела, что около металлического ограждения лежит мужчина, а затем и двух женщин в воде. Я начала, как и многие другие люди, звонить в МЧС, пыталась помочь пострадавшим. Водитель «Лексуса» сама подходила к ребенку. На моих глазах никто ей ничего не наливал (ранее Коверзнева заявляла, что алкоголь сразу после аварии ей дала выпить подруга. — Авт.).

Когда заседание завершилось, Екатерина Коверзнева спросила Евгения Баранова о его самочувствии и виновато сказала: «Мне очень жаль, что так произошло». Разговаривать с ней мужчина отказался.

О том, как идет процесс — в следующих номерах «Пятницы».

Метки:
baikalpress_id:  32 392