Было или не было?

Дело о педофилии в Тункинской долине

Не только детям опасно оставаться наедине с малознакомыми дядями, но и дядям не менее опасна ситуация тет-а-тет с чужими детьми. Иногда с первого взгляда понятная история оказывается очень запутанной. Взрослый мужчина, увезший ребенка на машине в лесок, показания девочки об изнасиловании, арест, суд — что тут непонятного? Но на деле ситуация может оказаться гораздо сложнее.

В один из выходных дней житель Байкальска Михаил возвращался домой с охоты. Ехал через Тункинскую долину и у обочины заметил местных жителей, торговавших грибами. Среди них была почти что андерсеновская «девочка со спичками» в бурятском варианте, маленькая, худенькая, вызывающая жалость.

— Я подошел к ней, купил грибы по более высокой цене, чем предлагала девочка, — рассказывает Михаил. — После этого она попросила подвезти ее в соседнюю деревню, а по дороге рассказала, что родители пьют, кроме нее в семье еще двое маленьких детей. Что скоро идти в школу, а у Насти (так зовут девочку. — Прим. авт.) нет ни портфеля, ни тетрадей с учебниками. Проникшись жалостью, я, конечно же, пообещал, что буду помогать ей и ее семье. Познакомившись с родителями девочки, я договорился, что именно к ним приеду покупать картошку, чтобы тем самым оказать материальную помощь.

Это было в 2011 году. А год назад, в октябре 2012 года, Михаил отправился в Тункинскую долину и по дороге навестил Настю в школе-интернате в селе Шимки.

— Она попросила меня свозить ее домой за теплыми вещами, интернат находится в нескольких километрах, — рассказывает Михаил. — Я поинтересовался, знают ли воспитатели, что она уезжает. Она сказала «да». По пути мы заехали помыть машину. Это место располагается буквально в нескольких метрах от дороги на открытой местности. Через некоторое время к нам подъехала машина с водителем и двумя женщинами-воспитателями. Они начали кричать на меня, что я украл ребенка. В итоге выяснилось, что Настя действительно отпрашивалась у воспитателя и ее отпустили. Конфликт был исчерпан. Но я уже не захотел везти Настю домой, и она, заплакав, пересела в машину воспитателей. На этом все и закончилось.

Версия следствия отличается коренным образом: «Обвиняемый неоднократно навещал ее в школе, представлялся учителям родственником, при этом вел себя достаточно уверенно. При встречах он забирал девочку с собой из школы, после чего катал на машине. Каждый раз мужчина оставлял ребенку небольшие суммы и таким образом вошел к ней в полное доверие. В июле 2012 года, в очередной раз встретив девочку в селе возле дома, злоумышленник отвез ее в лес к реке, где в салоне своего автомобиля раздел и совершил с ней развратные действия» (информация от старшего помощника руководителя Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Бурятия Дмитрия Столярова).

19 октября 2012 года к Михаилу домой в Байкальск приехали представители бурятской полиции, сказали, что он проходит свидетелем по угону машины, и попросили поехать с ними в Кырен (районный центр Тункинской долины).

Далее, со слов Михаила, все происходило так:

— На полпути у меня забрали телефон и заявили, что я обвиняюсь в изнасиловании несовершеннолетней девочки, как позже я узнал, Насти.

Затем полгода в СИЗО Бурятии, видеоролики в Интернете и листовки на улицах Байкальска о поимке педофила — с фотографией Михаила, конечно же. Город маленький, к тому же Михаил со своей семьей прожил там около 30 лет. Его жене пришлось уволиться с работы и переехать в Иркутск к дочери.

В марте Михаила неожиданно выпустили из следственного изолятора. Он вернулся домой, восстановился на работе, а в июне пришла повестка в кыренский суд.

На первом заседании суда Настя сказала, что «дядя Сережа» (странно, но девочка почему-то считала, что его зовут Сергеем) ее не трогал, что ничего не было. На втором заседании — утверждала, что было. На третьем — снова отрицала факт сексуальных домогательств.

Запись в амбулаторной карте Насти (сейчас ей 14 лет) годичной давности сообщает: «Имеется задержка физического развития, по психическому развитию на уровне 8—9-летнего ребенка, может приукрасить события».

Из школьной характеристики на Настю:

«Склонна преувеличивать те или иные события «...» Часто ведет себя неприлично, пристает к мальчикам, пишет им записки с разными неприличными предложениями. Настя проявляет интерес сексуального характера как к сверстникам, так и старше себя мальчикам. Когда получает отпор, начинает плакать, жаловаться. Настя не понимает своей вины, так как нет разграничений между понятиями, что есть такое плохо и что такое хорошо».

В Улан-Удэнском психоневрологичеком диспансере специалисты провели судебное психоневрологическое освидетельствование состояния Насти, в результате которого признали ее вменяемой и способной давать адекватные показания. В медицинском заключении сказано, что у нее не выявлено ни повышенной склонности к фантазированию, ни повышенной внушаемости и лживости, которые могли бы оказать влияние на показания в суде.

Психологическую характеристику сделали и Михаилу. По результатам теста, никаких сексуальных отклонений, тяги к несовершеннолетним у него нет. Однако судья решила не прикреплять это к делу, сказав, что эти данные несущественны.

В начале января жена Михаила Тамара не выдержала и поехала к матери девочки.

— Я сказала ей: «Прошу, скажи правду! Приставал он или нет? Если да, то я прокляну его, не буду для него ничего делать, вычеркну из своей жизни». А она ответила: «Да не приставал он. Это меня следователь заставил так сказать». И девочка тут же была, она тоже сказала, что он ее не трогал.

По словам Тамары, мать пообещала отозвать заявление, однако на следующем заседании и она, и Настя опять давали показания против Михаила.

Но главный пострадавший в этой истории — ребенок. Настя. Весной этого года в школе-интернате, где она учится, проводился медосмотр, и у девочки обнаружили венерическое заболевание. Об этом сообщили в инспекцию по делам несовершеннолетних. Тут внезапно в истории появляется новое лицо — Владимир, двоюродный дедушка Насти. Только после этого девочка рассказала родне, что это сделал «деда Вова»: в июне и августе 2012-го и в марте 2013-го. Раньше она молчала, потому что, цитата, «боялась за тетю Лену (жена деда), что та останется одна».

Судебная медэкспертиза в Улан-Удэ подтвердила диагноз. На наличие венерических заболеваний проверили всех, кто мог контактировать с Настей, включая родственников и одноклассников. И, конечно же, Михаила. Все чисто. И только у Владимира нашли ту же болезнь, что и у его внучатой племянницы.

В разговоре со следователем Владимир свою вину отрицал и вел себя очень агрессивно. Уголовное дело на него завести не успели, так как тот неожиданно для всех повесился. Теперь Настя утверждает, что они оба ее насиловали. Причем показания относительно действий и «дяди Сережи», и «деды Вовы» поразительно схожи.

Адвокат Михаила считает, что обвинители «нашли лицо, наиболее удобное».

— Если человек был неправомерно задержан, если выясняется, что он непричастен, то у него есть право на компенсацию за каждый день в СИЗО. Раньше эти деньги выплачивало казначейство, теперь же их требуют с виновного лица. Обычно это следователь. Если в суде будет доказано, что Михаил невиновен, то прокурор, следователь и инспектор могут получить выговоры. Кто-то может быть уволен.

По делу Михаила прошло уже 13 судебных заседаний, окончательное решение до сих пор не вынесено. За это время Настя несколько раз меняла показания.

История эта очень странная и мутная. Зачем Михаил назвался девочке другим именем? Зачем представился воспитателям ее родственником? Зачем вообще ездил в школу-интернат? Ведь он стоит вовсе не на обочине основной трассы, а в глубине поселка, так что речи о «просто проезжал мимо» нет. Жена Михаила утверждает, что тот просто очень трепетно относится к детям и, раз оказав помощь девочке, почувствовал себя в какой-то мере ответственным, а потом и привязался к ней. Тем более что Настиной матери нет до нее дела, вот он и решил целенаправленно ей помогать, давал ей деньги, иногда кормил. А воспитателей ввел в заблуждение, чтобы те лишний раз не напрягались. Почему «дядя Сережа»? «Девочка так запомнила, я не стал ее переубеждать».

От редакции

Виновен или невиновен Михаил — решит суд, автор лишь попыталась изложить эту историю максимально беспристрастно. Теперь давайте отвлечемся от данной конкретной ситуации и подумаем вот о чем: ни один мужчина не может быть сейчас застрахован от подобного обвинения, ни один. Пока существует вероятность того, что человек преступления не совершал, ставить на него клеймо «педофил» рано. Потому что потом от этого уже практически не отмыться. Представьте, что вы подбросили на машине чужого ребенка до дома, просто так, потому что ему далеко идти, а вам это не трудно. Или проводили. Или еще в какой-либо ситуации оказались один на один. А потом внезапно арест, обвинение в совращении несовершеннолетних и развешанные по городу листовки с вашим лицом. Достаточно какому-нибудь ребенку показать пальчиком и сказать: «Этот человек трогал меня» — и все, можете попрощаться с нормальной жизнью.

Все имена участников изменены

Метки:
baikalpress_id:  18 997