Свидетельница запуталась

В уголовном деле Крутя-Низамовой всплывают интересные подробности

В Кировском суде Иркутска вот уже месяц продолжаются слушания по громкому коррупционному делу, фигурантами которого являются бывший министр социального развития Иркутской области Семен Круть, заместитель министра экономического развития Рита Низамова, дочь Семена Крутя Юлия Журавлева и директор консалтинговой фирмы Николай Щербаков. На очередном заседании присутствовал обозреватель «Пятницы».

Напомним историю. В июне прошлого года была арестована заместитель министра экономического развития и промышленности Иркутской области Рита Низамова. По версии следствия, Низамова, являясь заместителем председателя межведомственной комиссии по вопросам миграции, получила взятку (предположительно, речь идет о 2,5 миллиона рублей) за согласование документов по привлечению иностранных работников для ряда частных предприятий Иркутска от предпринимателей Николая Щербакова и Юлии Журавлевой, которые также были отправлены за решетку. Ну а в сентябре 2012 года был взят под стражу четвертый фигурант дела, которым оказался бывший министр социального развития Иркутской области и бывший омбудсмен Семен Круть.

Именно фигура Крутя ввела заурядное коррупционное дело в разряд сенсаций. Семен Круть считался одним из самых непотопляемых чиновников в руководстве области. Только ему одному удалось пережить смену четырех губернаторов!

Выяснилось, что Семен Круть оказался в деле не просто так, Юлия Журавлева приходится ему родной дочерью. Следствие утверждает, что экс-министр, пользуясь своим положением и связями, давал Низамовой советы по согласованию дачи взяток при распределении квот иностранной рабочей силы для строительных компаний столицы Прибайкалья.

Следствие завершило работу весной нынешнего года, а в октябре уголовное дело объемом 14 томов поступило в Кировский суд. К тому времени все фигуранты уже были на свободе. Семена Крутя еще весной отпустили под залог (сумма залога не разглашается), Николая Щербакова — под подписку о невыезде, а Юлию Журавлеву и Риту Низамову — под домашний арест до марта следующего года.

Первые же судебные слушания принесли несколько сенсаций. Главная — это то, что Семен Круть полностью признал свою вину. Конечно, это удивительно, особенно если учесть, что еще зимой в интервью «Пятнице» адвокат Крутя, Александр Савинок, с уверенностью говорил: «Мы считаем, что тех действий, в которых его обвиняют, он не совершал». Возможно, в деле есть материалы, которые невозможно опровергнуть даже с помощью самых квалифицированных адвокатов? Свою вину также признали дочь экс-министра Юлия Журавлева и предприниматель Николай Щербаков. Что касается главной фигурантки — Риты Низамовой, то она свою вину в суде признать отказалась, несмотря на наличие явки с повинной.

В ходе суда также выяснилось, что следователи СКР, оказывается, вели прослушку телефонных разговоров всех участников преступной схемы. Некоторые стенограммы разговоров были оглашены во время судебных слушаний. Также, судя по словам обвинения, между самими подельниками не было единства: согласно материалам дела, Журавлева втайне от Щербакова договорилась с отцом сказать подельнику, что сумма взятки для Низамовой составляет по две тысячи рублей за квоту, из которых половину этих денег планировал забрать себе сам экс-министр. Прямо-таки сюжет для фильма в духе «Отпетых мошенников»!

Репортаж из зала суда

Обстановка в зале суда была более чем спокойная. Никаких приставов с дубинками, телевизионных камер, толп сочувствующих. По правую сторону сидели адвокаты числом пять. Они весело переговаривались в ожидании начала заседания. Сами фигуранты дела сидели в первом ряду. Семена Крутя, экс-министра и экс-омбудсмена, с первого взгляда можно было и не узнать, будто он сразу прибавил в возрасте лет на десять: глаза прикрывали очки с затемненными стеклами, весь облик выражал крайнюю усталость. А ведь еще совсем недавно, будучи высокопоставленным чиновником, Семен Викторович поражал всех удивительной энергией, хорошей физической формой и быстротой реакции.

Рядом сидела его дочь — Юлия Журавлева, выглядела она очень элегантно. Затем — Рита Низамова, ее тоже было не узнать: экс-замминистра немного изменила прическу и надела очки. Ее образ завершал едва уловимый запах дорогих духов. Последний обвиняемый по делу, Николай Щербаков, в ожидании начала слушаний коротал время за игрой в своем смартфоне.

Наконец прозвучало: «Встать, суд идет!»

Судья Светлана Почепова сразу же приступила к опросу свидетельницы М-й, которая работала вместе с Низамовой в министерстве экономического развития и промышленности. Первым вопросы задавал представитель гособвинения. Его интересовали подробности составления протокола заседания межведомственной комиссии по миграции, члены которой распределяли квоты на иностранную рабочую силу между частными предприятиями региона. Вопросы, казалось, были чисто технического свойства: кто имел доступ к протоколу, как он составлялся, обращался ли кто-то с просьбой внести изменения. Однако позже выяснилось, насколько они важны для понимания общей картины. На большую часть вопросов обвинителя свидетельница отвечала: «Не помню», «Я работала всего две недели», «Наверное».

На вопросы стороны защиты М-ва отвечала гораздо увереннее. Она сразу отмела все обвинения в адрес своей бывшей начальницы. По ее словам, Рита Кавировна была хорошим руководителем.

— Категорически не верю в то, в чем ее обвиняют... Возможно, это месть. Чьи-то карьерные интересы.

На вопрос «Кого?» свидетель ответила:

— Тех, кто раньше занимал эту должность.

Далее в ходе расспросов всплыла фамилия С-й — еще одной бывшей подчиненной Риты Низамовой, которая, по версии свидетельницы, могла оговорить Риту Кавировну, потому что сама «желала занять должность, которую не могла занимать».

При этом выяснилось, что сама свидетельница была знакома с Низамовой еще по прежнему месту работы, где также была ее подчиненной. Она не стала отрицать, что и в минэкономразвития пришла работать по приглашению Риты Кавировны.

Затем наступил ключевой момент заседания. Судья Светлана Почепова зачитала протокол допроса М-й от 15 мая 2012 года. После чего свидетельница выразила удивление тем, как «слишком красиво и благозвучно» составлен протокол, между тем она работала в министерстве всего две недели и не могла знать всех деталей. Далее М-ва сообщила, что ее допрашивали сразу четыре следователя в ночное время, уставшую, после работы. Разговаривали с ней невежливо, высказывали сомнения в ее интеллектуальных способностях, раздражались. Свидетельницу особенно задел тот факт, что следователи интересовались, каким образом она устроилась на работу и зачем ее взяли.

— Я что должна была им сказать? «Чтобы взятки носить?»

Прокурор попросил уточнить, в чем выражалось давление во время допроса. М-ва задумалась:

— Это моральное давление. На меня тяжело действует допрос в позднее время в присутствии людей, которые настроены по отношению ко мне угрожающе. Они со мной разговаривали, может быть, как с преступником, как будто я виновата.

В связи с возникшими противоречиями прокурор попросил огласить протокол допроса от 16 мая того же года. Противоречия заключались в том, что в этом протоколе свидетельница сообщила, что после заседания межведомственной комиссии к ней обратилась Рита Низамова с просьбой внести некоторые изменения в итоговый протокол. М-ва понимала противозаконность правок, но просьбу выполнить согласилась, поскольку была подчиненной.

— Почему вы сейчас даете иные показания? — строго спросил прокурор.

В ответ М-ва заявила, что во время допроса находилась в стрессовом состоянии и не сразу поняла, о чем идет речь. На самом деле описываемая ситуация происходила при других обстоятельствах.

— Не просьба поступила, а был разговор. В протоколе было неверно указано количество квот. Это была техническая ошибка составителя протокола.

Судья Почепова попросила объяснить, почему на первом допросе свидетельница утверждала, что просьба была, а теперь говорит, что, возможно, сказала неправду.

— Я не сказала, что говорила неправду, — возразила свидетельница. — Я сказала, что могла запутаться.

Однако на следующий вопрос, в чем конкретно она запуталась, М-ва четко ответить так и не смогла, сославшись на то, что просто могла не помнить.

Под конец заседания Рита Низамова выступила с ходатайством:

— Прошу зачитать протокол нашей очной ставки со свидетельницей.

Судья пообещала рассмотреть эту просьбу на следующем заседании и объявила перерыв на неделю. Так что все самое интересное еще впереди.

Загрузка...