Киров или Сперанский?

На этой неделе общественность Иркутска бурно обсуждала предложение депутатов городской Думы переименовать площадь Кирова в площадь имени графа Сперанского. Предложение, кстати, имеет отличные шансы пройти все инстанции, поскольку его поддерживают многие известные граждане. Впрочем, и противников у переименования достаточно.

АВТОРИТЕТ

С точки зрения науки о языке

Противники переименования прежде всего обращают внимание на историческую сторону вопроса: когда-то площадь уже носила имя графа, но совсем недолго, и оно не успело прижиться в памяти горожан. Но есть у этого вопроса и другая сторона — филологическая. Насколько переименование соответствует законам русского языка? Об этом рассуждает наш постоянный эксперт, кандидат филологических наук, доцент Людмила Рябова.

— Людмила Генриховна, на ваш взгляд, идею переименовать сквер Кирова можно назвать удачной?

— Однозначно нет. Любой носитель языка может легко представить ситуацию: хорошо ли ему будет жить, если стол перестанут называть столом? Или если Иркутск поменяет название и станет Похабовском, например. Имена собственные призваны вычленять объект из окружающего пространства, чтобы таким образом его отличать. Постоянные переименования мешают ориентации среди объектов, и это вносит смятение в умы и души людей. Поэтому, если говорить о переименовании, это всегда скорее плохо, чем хорошо.

Однако, по словам Людмилы Рябовой, факты переименования регулярно происходят. Слова могут менять значения, но это должно быть вызвано стихией языка, когда народ вдруг почему-то начинает употреблять слово в другом значении и сам не замечает, как этот сдвиг происходит. Либо решение о переименовании принимается волевым способом. Так тоже бывает. Например, когда женщина выходит замуж, она берет фамилию мужа. Или взрослый человек, которому не нравится имя, данное ему родителями, может пойти и поменять его. Но в любом случае изменение имени вызывает недоумение у знакомых и родных.

— Согласно теории ономасиологии, то есть науки о выборе имени, название должно быть удобным в прагматическом аспекте, — продолжает Людмила Генриховна. — То есть удобно то, что более привычно. Для нас площадь Кирова, сквер Кирова — это центральный объект города, являющийся мощным транспортным узлом, мощным связующим и ориентирующим объектом, и если поменять название, то у множества людей возникнут проблемы внутренние, психологические.

По словам нашего эксперта, изначально топонимические названия не были кем-то придуманы. Люди говорили: «рядом с домом купца такого-то» или «под мостом», или «за рекой». В Иркутске сохранились названия внутригородских объектов такого типа, например улицы Подгорная, Горная, Напольная. Это абсолютно понятные названия, примеры того, как зарождаются топонимы, рожденные не в кабинетах чиновников, а стихией самого языка.

— Поэтому природные названия являются самыми древними, мотивированными и душевно принимаемыми, — отмечает Людмила Рябова. — Но природных названий на все улицы не хватает, потому возникают названия по магазину, кабачку, аптеке. И в Иркутске в этом плане показательны названия остановок, например «Художественный музей». Люди, которые так назвали остановку, отобрали из всех возможных вариантов самое красивое.

Сам принцип названия городских улиц именами людей, по мнению эксперта-филолога, является не самым удачным, потому что такие названия не являются ориентирующими:

— Попробуйте сходу ответить, где находится улица Андреева или Лопатина. Другое дело — 2-я Железнодорожная, которая так или иначе связана с железной дорогой. А название «Площадь Графа Сперанского» не указывает ни на какой объект. Там нет ни памятника, ни музея, ни мемориальной доски, к которым его можно бы было привязать. На мой взгляд, это название является одним из самых неграмотных предложений с точки топонимики, потому что оно не является ориентирующим.

— Но чем ориентирующим является площадь Кирова, ведь это тоже имя человека?

— Смотрите, когда объект существует уже несколько десятилетий, то уже само его название становится ориентирующим. Любой ребенок в Иркутске знает сквер Кирова. Это сам по себе уже ориентир. Название площади и сквера состоялось, устоялось и укоренилось в сознании.

— Многие также отмечают сложность в произнесении названия «Графа Сперанского».

— Это очень длинное фонетическое слово, в котором много глухих согласных «ф», «к», «с». И «Кирова» на этом фоне просто вне конкурса. Имя звонкое, запоминающееся, благозвучное. Всего три слога, произносится легко и свободно, без внутреннего сопротивления. Нет стыковок согласных. И в написании то же самое — название пишется легко. «Графа Сперанского» в этом отношении по всем позициям проигрывает.

— В Сети развернулась дискуссия: многие противники «Графа Сперанского» возмущаются, ведь раньше площадь называлась Тихвинской. Так почему не вернуть это давнее название, которое и звучит красиво, и напоминает о церкви, которая здесь стояла.

— Абсолютно верно! «Тихвинская» проигрывает только тем, что оно все равно уже забыто. Его знают только специалисты и энтузиасты. Главное, в чем «Тихвинская» проигрывает — это то, что к скверу и площади Кирова привыкли уже четыре поколения иркутян.

А ЧТО ДУМАЕТ НАРОД?

Никто не знает

Мы спросили иркутян: «Кто такой граф Сперанский, и чем он знаменит?»

Андрей: — Чем знаменит Сперанский, не знаю, но если он много сделал для развития Иркутска, то почему нет? Я вообще считаю, что присваивать названия нужно только в честь тех людей, которые внесли весомый вклад в историю и культуру.

Валентина: — Нет, не знаю. Может, и проходили в школе, но не запомнилось.

Василий: — Граф Сперанский. Нет, не знаю, не слышал о таком. На мой взгляд, лучше вообще ничего не переименовывать.

Михаил: — Сперанский? Я такого даже не знаю. Еще и площадь хотят так назвать? Ну, нет, площадь Кирова как-то привычнее. Если люди даже не знают, кто такой Киров, они точно знают, где она находится.

Людмила Анатольевна: — Мне фамилия Сперанский ни о чем не говорит. Для нашего поколения, да и для молодежи площадь Кирова не несет никакого негативного смысла. Тогда зачем переименовывать?

Метки:
baikalpress_id:  32 356
Загрузка...