Остаемся зимовать

У иркутских бездомных есть ночлежка, в которой можно не просто переночевать, но и начать новую жизнь

Старое двухэтажное кирпичное здание на улице Александра Невского, 38, спряталось в тихом иркутском дворике, затерялось между домами, расположенными на улице Трилиссера, — обычная российская путаница. Раньше здесь была школа раннего развития для детей, турагентство, спортклуб и общественная приемная депутата, да много чего еще: место-то неплохое, рядом с центром города. Три года назад в здании обосновалась благотворительная организация «Оберегъ». Здесь открылись центр помощи матерям, попавшим в трудную ситуацию; социальный детский сад для малоимущих; центр раздачи старых вещей для нуждающихся; в доме нашли приют беспризорники, а позже — и взрослые бездомные. Последние облюбовали подвал, сейчас это убежище принимает все более цивильный вид, но ужиться в нем могут не все.

Репортерская группа «Пятницы» отправилась в «Оберегъ» дождливым октябрьским вечером. Чтобы оказаться в ночлежке, нужно сначала зайти за здание и спуститься по темной и длинной лестнице. Когда льет дождь, пристроенная крыша над лестницей промокает, поэтому ступеньки становятся скользкими, но ухватиться, пока спускаешься, не за что — стены тоже мокрые и не вызывают желания опереться на них. Зато когда вдруг из темноты попадаешь в освещенный и теплый подвал с высоким потолком, невольно удивляешься, какой он большой и сколько в нем может поселиться человек.

— Сейчас мы впятером живем: Сережа, Слава с Олесей, Андрей и я. Был еще Вова, но он пропал куда-то. Питаемся вскладчину, кушаем три раза в день, а если кто ночью встанет, так и четыре. Обычно Слава закупает продукты. «Готовлю в основном я и за порядком слежу: пол мету, прибираю. Остальные работают, а у меня пока документов нет, поэтому сижу дома», — вводит в курс дела Анна, обитательница ночлежки.

Анна готовит ужин на импровизированной кухне: посредине помещения стоит столик, двухконфорочная плитка, на ней — кастрюля, в которой уже что-то кипит и булькает. Сегодня на ужин — макароны с подливкой и сосисками. Не так уж плохо, правда? Хозяйка демонстрирует продовольственные запасы: пакеты с крупами, овощами. Кивает на старенький холодильник — он тоже забит, причем не постной пищей.

Подвал наполовину обставлен мебелью и техникой — все, что нашли на мусорках. Есть даже небольшой цветной японский телевизор, по нему идет в фоновом режиме «Федеральный судья» — передача для местных жителей родная: кто здесь не преступал закон хотя бы раз в жизни? Пока Анна нарезает морковь, рассказывает, что была поваром... в тюрьме. На вопрос, за что посадили, показывает нож в руке и добавляет сухую фразу из Уголовного кодекса: «За нанесение тяжких телесных повреждений».

— Маленькая была, каталась как сыр в масле, была единственной дочерью у родителей. Мне было три года, когда они развелись: папа остался в Иркутске, мы с мамой переехали в Зиму. Там она открыла два магазина по продаже меховых шапок. Потом появился отчим, он сам попивал и маму сделал алкоголиком. Начались проблемы с налоговой, в итоге мама покончила жизнь самоубийством: запуталась совсем. У отца тоже вторая семья была, брат у меня сводный есть, но мы с ним не общаемся. Пересекались пару раз, когда папа пропал без вести, так его уже 9 лет не могут найти. А я в 20 лет вышла замуж, сейчас мне 32, мы то расходимся, то сходимся с мужем. В одну из размолвок я ушла жить к подругам на квартиру. Там был один тип, он ко мне приставал сильно, ну я его и ударила ножом, чтобы не лез. Первый раз мне за это условно дали, но, когда он оклемался, опять пришел к нам и второй раз полез с объятиями, я его снова ножом проучила, задела легкое... В общем, я свое отсидела. Вернулась к мужу, но он ревнивый стал, начал пить и меня поколачивать, документы мои сжег, вот я и сбежала из дому, пока совсем не убил. Скиталась несколько дней, потом встретилась с Олесей, которая здесь живет, и тоже сюда пришла. Это было месяц назад. Теперь это мой дом.

Олеся — жена Славы, у пары есть дети, но живут они с бабушкой. Родители могут более-менее обеспечить только себя, да и не потащишь ребенка в сырой, вонючий подвал, если есть хоть какая-то возможность устроить его в нормальном доме. Олесе 29 лет, она недавно устроилась на работу в 130-м квартале: с 10 утра до 10 вечера следит за биотуалетами и мини-аттракционом — чеканкой сувенирных монет. По договору зарплату обещали от 4 до 12 тысяч рублей, в зависимости от выручки.

Мужу Олеси 35 лет, он здешний старожил и «главный по дому». Вместе со своим другом и соседом Андреем они постоянно где-то подрабатывают: ремонтируют домашние постройки, устраиваются разнорабочими на рынках и стройках. А вечерами делают полати в ночлежке: уже смастерили 5 больших двухэтажных кроватей.

— Меня зовут Батя, я БДС, то есть бич дальнего следования: 6 лет как езжу на электричках по стране, от Москвы до Владивостока, ночую на вокзалах и под балаганом (в кустах целлофановую пленку натягивают, получается шалаш. — Прим. авт.). Раньше меня называли Анатолием Михайловичем. Родом я из Хабаровского края, из города Вяземска. В Сибирь приехал в 1966 году, после армии. Тут женился, дети появились, работал вальщиком, трактористом, начальником участка, техноруком. Жили мы в леспромхозовских квартирах в Нижнеудинском районе, в селе Саланцы. Потом у меня жена умерла, за ней дочь, и еще одна дочь, потом сын разбился. Остался я один. Попал в тюрьму. Пока сидел, кто-то слушок пустил, что я «боты завернул», и сельский совет спокойно продал квартиру, в которой я жил. Вышел я в 2007 году в никуда. Пока здоровье позволяло, работал нелегальным дворником, но налоговая инспекция прознала, и меня уволили. Сейчас живу на пенсию в 6 тысяч рублей, иной раз за работу нехитрую берусь: бабкам забор подправить. На днях женщина на остановке ко мне подошла, дала мне этот адрес, сказала, что здесь есть ночлежка, она по телевизору сюжет видела, вот я и пришел, — рассказывает вновь поступивший жилец подвала, пока раскладывает на кровати свои нехитрые пожитки. Насколько Батя задержится в ночлежке, неизвестно: поток проходимости большой, зимой до 40 человек в подвале собираются, но бомжи не остаются здесь надолго. Все дело в том, что в ночлежке есть свои правила: не пить (по крайней мере не запойно), не устраивать скандалов и драк и, самое важное, устроиться на работу, чтобы попытаться опять стать достойным гражданином.

Эти негласные законы придумал Александр Соболев — организатор фонда «Оберегъ» и альтруист в чистом виде. Мужчина-предприниматель на благотворительность тратит свои личные средства, но пиариться не любит, поэтому найти душещипательные истории о нем в Сети или в СМИ трудно. Но среди городских бомжей и беспризорников он фигура известная, его считают своим и зовут дядей Сашей.

С Александром Соболевым мы встретились в «Обереге», за полчаса нашей беседы у него постоянно звонил телефон, какие-то люди все заглядывали в кабинет, чтобы о чем-то спросить. А когда для экономии времени мы проехались с ним на машине до места следующей его встречи, возле каких-то мусорных баков увидели бомжей, согревающихся костерком. Александр остановился, и те его сразу признали, хотя до этого не встречали ни разу. Вот так запросто к ним на машинах не подъезжают и не спрашивают, нужна ли помощь, поэтому догадаться, кто это, для бездомных не составило труда.

— Саня, это ж ты?! Слышали-слышали... Дай полтинник на опохмел, голова трещит! Помоги, а? — заводит укутанная в тряпье женщина.

— На хлеб бы дал, а на спиртное — нет. Знаете же, где ночлежка? Почему не приходите? Как совсем туго станет, приходите, покормим вас. Если захотите, помогу найти работу. Вот визитка. Если что, звоните, — отвечает Александр.

И уже отъезжая от мусорки, добавляет с усмешкой:

— Кенты мои! Я верю, что подняться со дна люди могут, сам знаю пару таких случаев. Вот был у меня знакомый паренек 23 лет, сирота, окончил музыкальную школу, получил деньги от государства, а распорядиться ими не сумел, прогулял быстро. Остался на улице, потом нашел наш подвал, пожил там какое-то время, сейчас съехал, устроился на работу, живет потихонечку. Вообще, 30% бомжей — сироты. Я и начинал благотворительность именно с помощи сиротам, беспризорникам.

У Александра понимающая жена, которая поддерживает мужа в благих начинаниях, и четверо детей. Когда восемь лет назад в семье Соболевых родилась первая дочка, Александр не смог равнодушно проходить мимо малолетних попрошаек, стал помогать уличным детям, даже снял коттедж, чтобы беспризорникам было где жить. А фонд «Оберегъ» зарегистрировал только в 2009 году, спустя год арендовал целый дом под фонд. Поскольку здание старое, основная статья расходов — коммунальные платежи, зимой в морозы за месяц 200 тысяч рублей уходит. У Александра есть мечта — построить хороший дом для фонда. А пока на двух этажах и в подвале находят приют те, до кого никому нет дела, порою даже им самим.

Опыт Северной столицы

В Санкт-Петербурге с 1990-х годов работает региональная благотворительная общественная организация «Ночлежка». В ней оказывают социальную и юридическую помощь бездомным, реализуют большие и важные проекты. Усилиями этой организации был основан приют для бездомных, пункты обогрева (зимние отапливаемые палатки), проводится реабилитация алко- и наркозависимых, предоставляются медицинские услуги и бесплатная кухня. Члены организации добились отмены статей 198 и 209 УК РФ, предусматривавших уголовную ответственность за бродяжничество, попрошайничество и тунеядство (отменены в декабре 1991 г.).

Метки:
baikalpress_id:  32 293