Жесткий взгляд на жестокий мир

В музейном центре «Арт-Хаус» открыта выставка работ фоторепортера «Пятницы» Сергея Игнатенко

Работа фотокорреспондента мало располагает к творчеству. Нужно снимать все: криминал, происшествия, забытые богом деревни, убитых горем людей, разные пресс-конференции и брифинги. В любую погоду — в адский зной или лютый мороз — работа ждать не будет. И эта работа физически выматывающая: потаскай-ка здоровенную камеру целый день. Ледяной ветер? Стынут пальцы? Ничего, потерпим, происшествия имеют обыкновение случаться в самое неподходящее время. Сотни кадров в режиме нон-стоп. И нужно поймать один-единственный, который искупит все: долгие часы ожидания, холод и голод. Только вернулся с одного происшествия, как нужно ехать снова. Об искусстве ли тут думать.

Тем не менее даже в этой репортерской рутине Сергей находит время и силы для творчества. Я несколько раз была свидетелем, как в самых неожиданных обстоятельствах в Сергее «включался» художник. Увидит нечто: лицо, или пейзаж, или просто луч света, пробивающийся из щели, — и что-то с ним происходит. Тут его лучше не трогать.

Как всякий творческий человек, Сергей Игнатенко бывает разным, но он абсолютно лишен так называемого творческого снобизма. Мне очень импонирует в нем его отношение к удачам коллег. Знаю, как ревнивы многие художники. Никогда ни о ком не скажут доброго слова. Сергей Игнатенко в этом плане человек щедрый, если видит достойную работу, так и говорит: «Здорово, я так не смогу».

Теперь о выставке, которая открылась в музейном центре «Арт-Хаус». Новый проект называется «Реставрация». Но я бы его назвала иначе — «Теория распада», например.

Это совсем не ласкающие глаз картинки. Сначала они производят довольно мрачное и даже отталкивающее впечатление, особенно для зрителей неподготовленных. Сергей Игнатенко наследует традиции советской реалистической фотографии. Жесткий взгляд на жестокий мир. Большая часть работ относится к периоду лихих девяностых. Почти в каждом кадре признаки разрухи, разрушения, распада жизни и личности: мальчик, играющий на помойке, разоренная деревенская усадьба, городские трущобы, брошенный младенец в больнице, нищий...

Земля, пепел, тучи, грязь. Много грязи. Фактура распада одновременно и пугает, и завораживает. Игнатенко намеренно избавился от полутонов, на большинстве снимков присутствуют только две стихии: тьма и свет. По идее, между ними должна идти борьба, мы же привыкли: тьма — зло, свет — добро. Но в проекте «Реставрация», как в индийской философии: черное и белое, свет и тьма, добро и зло являются единым целым. В этом мире нет ни добра, ни зла; тьма и свет, добро и зло — все едино и неразрывно. Без тьмы нет света, а без света нет тьмы. И если уж совсем понятно: свет, он, как сказал классик, и во тьме светит. Зритель, способный увидеть в беспросветной тьме свет, неизбежно чувствует высшую степень эмоционального очищения, то, что древние греки называли катарсисом.

Метки:
baikalpress_id:  32 233