Почему забрали приемных детей?

Жительница Усольского района Альбина Калинина считает, что ее оговорили соседи

Не секрет, что многие россияне к институту приемных семей относятся негативно. Не верят они в искренность приемных родителей. И у людей есть основания так думать. Согласно данным экспертов, жить в приемной семье в России почти в сорок раз опаснее, чем в США. Тема эта очень больная и неоднозначная. Обозреватель «Пятницы» разбиралась в причинах негативного отношения к приемным родителям на примере одной такой семьи из Усольского района Иркутской области.

Ни ковров, ни паласов

Мы встретились с Альбиной Калининой в довольно мрачном заведении на
привокзальной площади Ангарска. Она сама позвонила в редакцию и попросила
помощи. Женщина работает охранником на одном из предприятий в промзоне. Она
сильно волнуется, долго не может начать рассказ, постоянно сбивается в
последовательности событий.

Альбине 48 лет, у нее дом в Тельме, хозяйство: корова, огород. Трое сыновей,
один уже взрослый. Сначала женщина взяла из приюта годовалую Юлю (имена детей
изменены. — Прим. авт.). Потом Лену и Ольгу.

— Я вложила в них много труда: дети в приюте проблемные. Стала получать
зарплату. Ольга не ходила, у нее ДЦП. Мы ходили по врачам, оформили
инвалидность, на курорт ездили, сейчас она уже и ходит, и все самостоятельно
делает, — говорит женщина.

Мужу Альбины затея с приемной семьей не нравилась, и они расстались. Спустя
некоторое время она познакомилась с Сергеем, стали жить вместе. На семейном
совете супруги решили взять еще одну девочку из приюта — Алю. Потом Юлю пришлось
отдать родной матери. В 2011 году Альбина прошла обучение в школе приемных
родителей и взяла еще троих детей: трехлетних Таню и Машу и девятилетнюю Люду.

Женщина рассказывает о своем житье-бытье: приучала девчонок к труду, следила,
чтобы делали уроки, не пропускали занятий. Понятно, дети непростые: одна девочка
несколько раз попадалась на мелком воровстве в школе, другая имела склонность к
бродяжничеству, и приемной матери не раз приходилось поднимать на ноги всю
полицию.

При этом, по словам Альбины, чиновники из опеки относились к ней
неприязненно, упрекали, что она живет на детские деньги, намекали, что женщина
хочет получить большие подъемные. Со стороны опеки были претензии, что в
приемной семье дети живут на казарменном положении: в комнатах у них стоят одни
кровати, нет ни ковров, ни паласов.

Чтобы пресечь всяческие разговоры о деньгах, приемная мать устроилась на
работу охранником. Однако это не помогло. В мае прошлого года ее в очередной раз
вызвали в опеку. «Говорят, зайдите к психологу, поступил сигнал, что в вашей
семье происходит насилие над детьми. И что это дело рук моего сына Жени...» —
вспоминает Альбина.

Выяснилось, что в управление опеки поступила жалоба. Анонимная. Сразу же была
проведена внеплановая проверка условий жизни подопечных Альбины. Начались
разбирательства, комиссии, опросы. Девочек поочередно вызывали к психологу,
расспрашивали, что случилось.

— Старшая дочь Ольга рассказала, что женщина из комиссии буквально диктовала
ей, что писать, но она отказалась. А Люда написала все, как ей говорили. Ну что
с нее взять, она с самого начала не хотела жить в семье. Лена тоже подтвердила,
что ее насилуют и истязают, — рассказывает приемная мать. Когда Альбине сообщили
обо всем этом, она была в шоке. Потребовала немедленного освидетельствования
девочек на предмет сексуального насилия и побоев. Предлагала сама оплатить
расходы на судмедэкспертизу. Но в опеке дали понять, что насилие бывает разным.
Детей, естественно, сразу же вернули в приют, запретив Альбине встречаться с
ними.

Женщина уверена, что сын не мог совершить того, в чем его обвинили. Она
написала заявление в прокуратуру и в суд с требованием вернуть себе право
воспитывать приемных детей. Суд Альбина проиграла, но не смирилась.

Все против меня

Признаюсь честно, рассказ Альбины не произвел на меня большого впечатления —
мало ли что может сказать обиженная женщина. И я сказала ей об этом прямо.
Альбину это совершенно не смутило. Под конец она рассказала, что Ольга, одна из
изъятых девочек, которой исполнилось 17 лет, после всех разбирательств вернулась
жить к ней. Причем вернулась на четвертом месяце беременности. После приюта ее
отправили в общежитие, там все это и случилось. «Если бы она жила у меня, я бы
не допустила такого, — сказала Альбина, — ну теперь уже ничего не сделаешь,
будем рожать».

Эта информация заставила меня задуматься. Хорошо, допустим, Альбина на самом
деле плохо следила за детьми. Поверим на слово соседям, которые заявили на суде,
что она никогда не покупала им даже яблока и практически держала их в рабстве.
Но почему тогда учителя, которые приходили к девочкам домой, ничего подобного не
видели?

А эта жуткая история с насильственными действиями сексуального характера со
стороны сыновей Альбины? Обвинение очень серьезное. Напомню, в Уголовном кодексе
сказано, что развратные действия в отношении несовершеннолетних могут быть не
только физического, но и интеллектуального характера. То есть если даже человек
затеял циничный разговор с ребенком, это квалифицируется как преступление и
карается сроком до двух лет.

Я вполне могу допустить, что молодой человек мог надругаться над девочками.
Тем более мать дежурила сутками, и дети были предоставлены самим себе. Но почему
тогда опека не настояла на медицинском освидетельствовании потерпевших? Более
того, по этому факту была проведена проверка следователем следственного отдела
СУ СКР лейтенантом юстиции Лысых. И что? А ничего! Имеется постановление об
отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления...

Как же так?! Ведь весь сыр-бор по изъятию детей из приемной семьи разгорелся
именно из-за подозрения в сексуальных домогательствах. Почему же органы опеки не
стали настаивать на возбуждении уголовного дела? Почему не требовали проведения
экспертизы? Все это очень странно.

Но больше всего меня интересует ответ на вопрос: почему, несмотря на то что
история с домогательствами не подтвердилась, детей все-таки изъяли из семьи? Я
очень внимательно изучила решение Усольского городского суда по иску Калининой,
но так ничего и не поняла. Вот показания самих девочек. Аля заявила, что
никакого насилия не было, просто однажды она по ошибке зашла в баню, когда там
мылся Женя, но ничего не было. Заявления о домогательствах она написала, потому
что Люда ей сказала, что в приюте лучше, чем в семье, и ей захотелось проверить.
Ольга показала на суде, что детей у мамы забрали, когда пошли слухи, что Алю
изнасиловали. Но этого не было. Учителя, которых вызывали в качестве свидетелей,
ничего плохого про Альбину и ее методы воспитания суду не сообщили.

Фактически вся негативная информация исходила от двух соседей и
представителей опеки. Один сосед рассказал, что детей Калинина содержала как
рабов, заставляла работать в огороде, копать картошку. Другой сообщил, что
Альбина детей била, плохо кормила, плохо одевала и вообще она ведет аморальный
образ жизни, поскольку всех трех сыновей Альбина родила от разных мужей. Видимо,
эта информация была призвана пролить свет на то, какая она распутная, меняет
мужиков как перчатки. Не знаю даже, что и сказать по этому поводу. Три мужа —
это действительно многовато, но, может быть, проблема не в распутстве Альбины, а
в том, что мужики ей попадались неважнецкие. Район-то депрессивный. Где тут
хорошего возьмешь? Насчет работы в огороде можно задать встречный вопрос: а
разве родные родители не привлекают детей помогать по хозяйству? Тем более в
сельской местности. И вообще, к показаниям соседей в нашей стране нужно
относиться с большой осторожностью. Напомню известную поговорку: «Не та беда,
что у меня корова сдохла, а что у соседа жива».

Теперь о показаниях представителей опеки. На суде они сообщили, что детям
некомфортно в семье: они запуганы, боятся приемной матери, боятся рассказать
правду. По словам сотрудницы опеки, одна из девочек призналась психологу, что
Евгений, сын Альбины, насилует ее уже два года; она пыталась рассказать об этом
опекунше, но та не поверила...

Я напомню, что дети в таком возрасте могут солгать, если это им выгодно, при
этом они совершенно не понимают последствий своих слов. К примеру, на днях в
Заларинском районе Иркутской области 13-летняя школьница попыталась обвинить
своего отчима в изнасиловании. В ходе расследования выяснилось, что девочка
просто хотела вынудить отчима уйти из семьи, потому что он заставлял ее
поддерживать порядок в доме и редко давал деньги на карманные расходы. Евгений
действительно был проблемным подростком. Сама Альбина жаловалась, что набегалась
с ним по инспекциям по делам несовершеннолетних. За ним числились мелкие кражи,
мошенничество и хулиганство.

И снова я в недоумении: куда же смотрела опека? Раз Калинина не сумела
воспитать своих собственных детей, то почему чиновники дали ей разрешение на
создание приемной семьи? Это просто не укладывается в голове. Последний раз мы
говорили с Альбиной по телефону. Она надеялась, что областной суд отменит
решение Усольского суда, но ничего не получилось. Решение оставлено в силе.

— Чувствую, что все бесполезно, все против меня, — сказала она. — Мне девочек
жалко: их переведут в другие детские дома, и я уже их никогда не увижу. Я
никогда не спрашивала Альбину о любви к приемным детям. Мне кажется, что это
слово нельзя произносить походя. Но когда она сказала о девочке, которая ждет ее
звонка, а она не может, потому что боится заплакать, мне стало ее очень жалко.

Насилия не было

Владимир Саловаров, старший помощник руководителя СУ СКР по Иркутской
области:

— Да, по этому делу работали наши следователи. Были опрошены свидетели,
которые контактировали с семьей. Также с детьми работали медики и психологи. В
результате факты насилия и домогательств не нашли подтверждения. Тех
противоправных действий, в которых обвиняли сына гражданки Калининой, он не
совершал.

А что опека?

Ирина Михайловна Ягодина, начальник управления по опеке и попечительству в
Усолье-Сибирском и Усольском районе, не произвела на меня впечатление жестокой и
бессердечной чиновницы. К работе она относится ответственно, это чувствуется. По
словам Ирины Михайловны, решение об изъятии детей и помещении их в
социально-реабилитационный центр было принято после выявления факта
ненадлежащего исполнения обязанностей приемным родителем.

— С детьми работал психолог, девочки показали, что сын Калининой унижал их
честь и достоинство. И мы посчитали, что это очень серьезно и дети в семье
находиться не могут. Написали заявление в Следственный комитет. Но следователь
факт насилия не установил, дело не было возбуждено. Альбина Калинина обратилась
в суд об отмене решения органа опеки, но суд ей отказал, — рассказывает Ирина
Михайловна.

— А что значит «ненадлежащее исполнение»? Калинина применяла к детям
физическую силу?

— По ее собственным словам, она наказывала детей за какие-то провинности,
потому что дети трудные, к ним нужен определенный подход, встречается воровство,
бродяжничество. С ними необходимо постоянно работать. Не каждый человек может
справиться с этими проблемами. Я думаю, что она взяла детей не из любви. И я на
себе вину чувствую. Когда мы давали ей детей, все документы были в порядке, она
имела право. Ее поведение и отношение к жизни не настораживали.

— А сейчас?

— Поймите, проверять каждую семью мы просто физически не можем — на одного
специалиста приходится более 400 семей. Поступил сигнал — проверили и убедились,
что ситуация серьезная. Психолог выявил у детей замкнутость, недоверие,
пугливость. Сейчас одну из девочек мы устроили в другую семью — так ее не
узнать, она расцвела.

— Усолье — тяжелый район, я понимаю. Много неблагополучных семей. Вы в
состоянии с этим справиться?

— Нет, не в состоянии, сколько бы мы их ни патронировали, сколько бы ни
проводили профилактических мероприятий... У нас есть центр по сопровождению
семей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Некоторые держатся, но... Я
считаю, что надо ужесточать меры к родителям. Что такое штраф 100 рублей? Они
заплатили и продолжают дальше халатно относиться к своим обязанностям. Буквально
сегодня на прием пришла девушка с просьбой поместить ее детей временно в приют.
Дома у нее нет ни крошки, полы голые, дети маленькие: полтора и три года. Она не
работает, пособие не получает, потому что потеряла паспорт. По материнскому
капиталу купила квартиру в аварийном доме на окраине города, хотя на эти деньги
могла купить в черте города малосемейку.

Проблема — в социальном неблагополучии

По-моему, в этой истории очень трудно искать правых и виноватых: я не могу
однозначно заявить, что Альбину безосновательно лишили права воспитывать
приемных детей, но я также не могу понять, что же именно послужило причиной
изъятия их из семьи. Насилие? Отсутствие контроля? Халатность? То же я могу
сказать и в отношении органов опеки. Известно, что несколько лет назад работа
Усольского управления была признана неудовлетворительной, поскольку именно здесь
были выявлены факты жестокого обращения с детьми. Но давайте признаем честно:
проблема не в плохих чиновниках, а в чудовищных масштабах социального
неблагополучия.

Например, в США институт приемных семей существует много лет; механизмы по
контролю над родителями и детьми хорошо отлажены, с семьями постоянно работают
разные специалисты, и все равно случаются проколы. А у нас приемные семьи как
явление появились относительно недавно. Государство объявило курс на сокращение
количества сирот. Но, к сожалению, многие россияне, особенно живущие в глубинке,
берут детей исключительно ради денежного пособия и рабочей силы. Это факт. С
другой стороны, многие приемные родители жалуются на отсутствие психологической
поддержки. К примеру, приемная мама из Усолья Татьяна Бухарова, с которой я
общаюсь много лет, не раз признавалась, что в ее практике были случаи, когда она
отчаивалась в своих силах, но проконсультироваться в трудной ситуации было не с
кем.

К сожалению, история Альбины Калининой не является чем-то исключительным.
Скорее она показывает реальное положение дел во многих российских приемных
семьях. У чиновников не хватает ресурсов для контроля и психологической
поддержки, не выработаны эффективные механизмы для подбора кандидатов на роль
приемных родителей. Российские СМИ эту тему поднимают редко, зато мы постоянно
слышим, как главный защитник российских сирот Павел Астахов обличает
американских усыновителей. Все это очень печально и обидно, ведь идея с
приемными семьями очень правильная. Но этим нужно действительно заниматься.
Долго и методично.

Метки:
baikalpress_id:  18 110