Жизнь без надежды

Семья инвалидов в Иркутске пытается доказать свое право на комнату в аварийном доме

На фоне бесконечных официальных сообщений, что все у нас в стране прекрасно и замечательно и год от года становится жить все лучше и веселее, реальная жизнь постоянно подбрасывает обратные примеры. Я просто удивляюсь, как в такой богатой стране многие люди до сих пор живут в руинах. Но живут! Более того, право на эти руины им приходится отстаивать в судах.

Одни наживались, другие расхлебывают

Звонок в редакцию: «Помогите, мы уже отчаялись. Живем в аварийном доме,
который нигде не числится. В постоянном страхе сгореть заживо или погибнуть под
обвалившейся крышей».

Станция Батарейная. Дом № 2 на улице Ангарской искать долго не надо. Он резко
выделяется на фоне пятиэтажек. Двухэтажный деревянный барак, которому уже больше
80 лет. Первое, что бросается в глаза, — полное отсутствие дверей в подъезд.
Заходить внутрь, честно говоря, страшно: подъезд превращен в общественный
туалет. Рядом железнодорожная станция и магазин. Для любителей пивка — в самый
раз.

Инвалид второй группы Татьяна Федоровна Терещенко живет на втором этаже. 24
года назад она устроилась работать в войсковую часть штукатуром-маляром.
Командир выделил комнату. Дом предназначался под снос, поэтому Татьяна
согласилась, ведь рано или поздно она должна была получить новую квартиру.
Сначала Татьяна и ее дочь Елена жили в общей кухне, затем им выделили еще две
комнаты. В стране начались экономические реформы, затронули они и военных.
Постепенно военную часть начали сворачивать (неизвестно, сколько человек в
процессе свертывания успели погреть руки!), дома передавали на баланс
муниципалитета. Дом на Ангарской в 2000 году тоже перешел в муниципальную
собственность.

Еще раз замечу, здание еще в 1988 году было признано аварийным и
предназначено под снос. Однако дальше начинаются чудеса. Как только дом отошел к
муниципалитету, вопрос об аварийности с повестки дня был быстро снят. Как
выяснилось позже, в администрации Ленинского округа вообще отсутствуют
правоустанавливающие документы на жилые помещения в этом доме, есть только
поквартирные карточки.

— В то время вообще никакого порядка не было, — говорит Татьяна, — под шумок
прописывали всех кого ни попадя. Все запутано. Одни наживались на этом, другие
теперь расхлебывают.

Ситуация усугубляется тем, что несколько лет назад Татьяна сломала ногу, было
несколько операций, но кости срослись неудачно. В результате одна нога короче
другой на восемь сантиметров, без костылей женщина передвигаться не может.
Естественно, в таком состоянии она не имеет возможности ходить в прокуратуру,
суд, администрацию и другие присутственные места.

Вопрос выживания

Я бывала в аварийных домах, но такой разрухи не видела никогда. Женщины за
свой счет пытаются как-то облагородить свое жилье. Но как ни старайся — все
бесполезно. Труха и есть труха.

Воды в доме нет, приходится ходить с канистрами на колонку. Естественно,
Татьяне с ее больной ногой принести воды — все равно что подняться на Эверест. В
самой комнате находиться страшно, потолок перекошен и практически висит на
печной трубе. Проводка старая, а поскольку комната отапливается масляными
обогревателями, есть риск возгорания. Провода не выдерживают нагрузки. Однажды
загорелся пол в коридоре. Несколько раз приходилось вызывать пожарных.

— Спать приходится по очереди, — говорит Татьяна, — чтобы не сгореть. И все
время прислушиваться и принюхиваться. Крыша бежит. А весной и летом мы живем в
озере. Наш дом так и называют «Титаником» — весь подвал и подъезд на первом
этаже заливает водой.

Татьяна Терещенко показала акт технического состояния дома, сделанный в 2011
году МУП БТИ Иркутска по ее заявлению. Вот лишь несколько цитат: «Стены сильно
повреждены гнилью, грибком и жучком. Перекос горизонтальных линий, прогиб,
глубокие трещины, углы стен осели. В отдельных местах печи используются как
подпорки». «Процент износа составляет 65%». «Вывод: состояние несущих
конструктивных элементов аварийное, а ненесущих — весьма ветхое».

Товарищи, 65% процентов износа — это очень серьезно! В любой момент дом может
обвалиться или сгореть — и кого тогда будут винить? Но и это еще не все. Вместе
с Татьяной проживает 17-летняя внучка. У девочки тяжелый порок сердца, она тоже
инвалид. Из-за этого Елена, ее мать, не имеет возможности нормально работать —
ребенка нужно возить по врачам. Практически семья живет на две пенсии.
Разумеется, купить нормальное жилье на эти деньги невозможно. Здесь вопрос стоит
просто: выжить.

Казалось бы, в этой ситуации нормальный выход из положения — признать дом
аварийным и включить в программу переселения из ветхого жилья. Но все упирается
в какие-то безумные бюрократические препоны.

— Нам предлагают собрать поквартирные карточки и заключить договор
социального найма, чтобы за нами признали право собственности, — продолжает
Татьяна. — Бумаги мы собрали. Но выяснилось, что с 1 апреля 2012 года наши дома
вообще являются бесхозными.

Как же так, ведь Татьяна все эти годы исправно платила квартплату. Она
показала внушительную пачку чеков — это ли не главное доказательство ее прав на
жилье?

— По совету прокурора я написала иск в суд на признание права собственности и
боюсь, что кто-нибудь еще появится и начнет претендовать. Архивы хранились всего
пять лет. Нумерация квартир за эти годы много раз менялась, теперь сам черт, как
говорится, не разберется, — переживает женщина.

Кстати, прокуратура стоит полностью на стороне Татьяны Терещенко. Но мы же
понимаем, что на суды нужно иметь время, деньги и, главное, силы. А какие силы и
деньги могут быть у малоимущих инвалидов?

В реестре не значится

Я связалась с Ольгой Юрьевной Пугиной, заведующей сектором учета и
приватизации жилья Ленинского округа Иркутска. По ее словам, дом на улице
Ангарской в реестре ветхого жилого фонда не значится.

— Почему?

— Для этого жильцам надо в установленном порядке собрать правоустанавливающие
документы и обратиться в межведомственную комиссию, которая и должна принять
решение относительно аварийности дома.

То есть снова все упирается в правоустанавливающие документы! То есть в право
собственности, которое жильцы пытаются доказать в суде. Чувствую, что процесс
доказывания может длиться не один год, потом еще несколько лет уйдет на разные
комиссии, а там, глядишь, дом сам развалится или сгорит. Ведь у нас в стране
бумаги важнее человеческой жизни.

Метки:
baikalpress_id:  17 632
Загрузка...