Читатель «Пятницы» — поэт

От редакции. Наши люди не только внимательно читают, но и содержательно сочиняют. Это стихотворение из редакционной почты порадовало коллектив еженедельника, несмотря на «каторжную» тему: приятно, что люди творческие и образованные посылают свои творения именно в «Пятницу»

Здравствуйте, уважаемые господа! Иркутская область недавно отметила 75-летие,
во время празднования которого вспоминалась история, может быть, и та, когда
через Иркутск и губернию проходили арестантские пути на восток. Я предлагаю к
этим воспоминаниям небольшое стихотворение.

Старый Московский тракт
Рядом стремительно речка текла,
В прибрежной
пыли, в изнуряющем зное,
Звеня кандалами, по тракту брела
Толпа каторжан в
окруженье конвоя.
Царский указ их в Сибирь загонял,
С близкими даже не
дали проститься,
Чтоб о родной стороне забывал
И не пытался домой
возвратиться.
А вдоль дороги ромашки цвели,
Пестрые бабочки в поле
порхали,
Шустрые суслики вблизи и вдали,
Как в карауле, местами
стояли.
В мире прекрасном все было чудесно,
Радостно даже в отдельных
местах,
Вольные птицы звонкие песни
На голоса распевали в кустах.
Им не
понять, что разбитые в кровь
Пятки босые о камни дороги
Больше не могут ни
шага идти
И кандалы исцарапали ноги.
Последние силы уже на исходе,
И
даже порою не хочется жить,
Вот бы опухшие, бедные ноги
В студеной
ангарской воде освежить.
Кто-то сказал: «Монастырь впереди —
Блеснули
вдали купола позолотой!»
Легче как будто бы стало идти,
Даже и жить вроде
стало охота.
Может, монашки, молясь, подойдут
И, осеняя крестом во
спасенье,
Корочку черного в руки дадут,
Или детишки — щепотку
печенья.
Может, какой горожанин-злодей
Палку поднимет иль камнем
запустит,
Как бы ни стало, общенье людей
Радостью будет или же
грустью.
Вот наконец объявили привал,
Только не всем это счастье
продлилось,
Тощий старик из Тамбова упал,
В теле иссохшем сердце не
билось.
Тут же священник беднягу отпел
В райской тени прицерковного
сада,
На православный погост отнесли
За монастырской железной
оградой.
А перед этим зимою морозной
В дальнюю глушь вольнодумцев
везли,
В мрачной кибитке зашторенной, черной
Был декабрист, а на нем
кандалы.
Каждый пропитан был духом свободы,
Виделся им демократии
лик,
Хоть безвозвратно, на долгие годы —
Кто в лагеря, кто в подземный
рудник.
Жены иных от детей отреклись,
Чтобы мужьям стать опорой в
беде,
Ринулись к ним в глухоманную жизнь
Наперекор беспощадной
судьбе.
Много отправлено было к восходу,
Туда, где обычно алела
заря,
Много страдало за волю, свободу,
Не подчинившись указу
царя.
Окрик конвойного вывел из дремы,
Он подгоняет «лямку
тянуть»,
Мрачно снимается с места колонна
В свой бесконечный, безрадостный
путь.
Снова по берегу, через мысок
Кандальники шли, в соответствии
акту,
Все дальше в тайгу — на восток, на восток,
Вновь по Московскому
гиблому тракту.

Загрузка...