Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Четыре года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Моя соседка — домохозяйка и мать четверых детей (уже и пятый на подходе!) —
не сидит дома сложа руки, замкнувшись только на воспитании своих дочерей да на
выращивании удивительно красивых ирисов, но и упорно... учится. Молодая,
белозубая, кровь с молоком, полная женщина в любую свободную минутку изучает
все, что касается женского здоровья и женской же психологии. Потому что она
хочет стать повитухой.

Рожать своего пятого ребенка женщина планирует в госпитале «только потому,
чтобы муж чувствовал себя спокойно». И если бы не категоричные заявления
супруга, она непременно пригласила бы на собственные роды... однокашницу. Про
американских повитух я, как мне казалось, не знала ничего. Но при ближайшем
знакомстве они оказались точно такими же, что и в Сибири. В Иркутске во времена
расцвета ленинизма полуслепая и совсем сгорбленная, по рассказам родителей,
бабка — потомственная повитуха заговаривала мне, совсем крохотной, грыжу. Отец
одноклассницы и моей самой близкой школьной подружки после того, как родилась
Лина, шептал уже над ней, плачущей ночи напролет.

Пошептал-пошептал, погладил тихонечко, и ребенок тут же затих и впервые
заснул здоровым детским сном. И никаких рекламных объявлений про «потомственное
целительство» в газетах и прочих СМИ, и никакой коммерции... Ну как не поверить
в чудо? Впрочем, ходить далеко за примерами не надо: всего каких-то сто лет
назад (и даже меньше!) в Сибири женщины рожали дома, в той же самой кровати, в
которой рожали их матери-бабки-прабабки. Думаю, что не ошибусь, если заявлю, что
во многих российских современных семьях и по сегодняшний день так или иначе
выполняются какие-то магические обряды. Поплевать через левое плечо при виде
черной кошки. Положить пятак под правую (или все-таки левую?) пятку перед тем,
как идти сдавать экзамен.

Каждый из нас назовет с дюжину подобных примеров из каждодневной жизни. Но
все это — шелуха. В пору моего детства моя родная бабушка и умывала нас, детей,
из пригоршни водицей и делала заговоры на молодой месяц, а затем вытирала наши
мокрые мордашки собственным подолом или фартуком. Я помню эти заговоры по сей
день: «Месяц молодой, месяц золотой, сделай так, чтобы...». А еще баба Валя
научила меня гадать, заглядывая в будущее, и толковать вещие сны... Американская
же повитуха — далеко не сибирская бабка, не старуха в шалевом или пуховом
платке, что рисует воображение многих при упоминании этого слова. Повитуха
по-американски — это своего рода частный доктор (причем сертифицированный и
лицензированный!), изучивший (и сдавший экзамены!) по шоковой терапии,
фармакологии и многим другим «предметам», о которых повитухи еще каких-то сто
лет назад и понятия не имели. Кроме того, что американская повитуха
просто-напросто намного ученее, нежели большинство из нас может предположить,
она еще и друг, готовый прийти на помощь роженице с нормально протекающей
беременностью.

 Роды на дому в Америке, кроме всего прочего, еще и гораздо дешевле:
стоимость варьируется от трех до пяти тысяч долларов, в зависимости от того,
какую программу выбирает будущая мамочка. (В американских госпиталях же, для
сравнения, стоимость родов — десять тысяч долларов и выше.) К тому же, согласно
статистическим данным, роды на дому гораздо менее травматичны, нежели те, что
проходят в больницах: по всей Америке кесарево сечение, например, составляет в
госпиталях 34%, тогда как на дому — всего 3%.

*Время от времени я начинаю стонать от скуки. Город наш маленький и тихий
(точно российская деревенька), и привычных для российского горожанина
развлечений здесь просто нет и быть не может. Америка Америкой, но ежедневный
быт заедает. Дом — работа — дом. А ведь хочется иногда ярких впечатлений —
путешествий, каникул точно так же, как мне хотелось этого, когда я жила и
работала в Иркутске. Стала расспрашивать местное население, как они тут
развлекаются, куда ездят, чем дышат, но слышала всегда примерно одно и то же:
«Кемпинг! Отдых на реке! Хайкинг!» Я люблю активный отдых, но супруга моего на
природу никакими коврижками не выманить. Роберт — настоящий американец.

Человек комфорта. Значит, если и выезжать куда-то, то надо искать что-то не
слишком экстремальное, но в то же время увлекательное, «с легендой». Я стала
просить знакомых искать для меня такие вот места. Интересные. Необычные.
Малоизведанные. Капля, как известно, камень точит: я наконец-то услышала от
пожилой мексиканки, с которой работаю, о «концентрационном лагере для японцев»,
согнанных со всей Америки и содержавшихся там во время Второй мировой войны. И
лагерь этот — в нашем штате Айдахо! Найти место нахождения этого лагеря по
Интернету у меня не получилось, и мы просто собрались в дорогу.

*Добраться до этого грустного места оказалось делом нелегким: доехав до
ближайшего к бывшему японскому концлагерю городка под названием Джером, мы
переезжаем от одной заправочной станции к другой, пытаясь выяснить, где
находится этот самый лагерь. Крохотный Джером с населением в тысячи три принял
нас пасмурно: небо затянуто тучами, на улицах пустынно. Никто ничего не знает,
никто ни о чем таком не слышал.

Служители заправок и приаттаченных к ним магазинчиков футболят нас от одного
адреса к другому, покуда мы не оказываемся в руках маленькой старушки по имени
Пэг. Она-то и рассказала, что «да, был в этих местах такой лагерь для японцев и
есть до сих пор. Только свет туда неближний...» Я не привыкла сворачивать с
полпути, а муж готов потакать всем моим прихотям... И вот мы в одном из лагерей,
куда после событий 7 декабря 1941 года согнали со всей Америки японцев,
подозревая их всех как минимум в шпионаже. Таких лагерей по США было всего
десять. Сто двадцать тысяч японцев было согнано с насиженных мест.

Восемь вышек с вооруженными охранниками. Изоляция от внешнего мира. Бараки,
обнесенные колючей проволокой. По шесть комнатушек в каждом бараке. Барак
рассчитан на двадцать человек. В одной из комнатенок размером шесть на шесть
(метров) проживала семья из девяти человек. В шестнадцати семьях было по
восемь-девять ртов, которые ютились в однокомнатных «апартаментах». Покрывала,
прикрепленные к потолку, служили стенами в таких вот комнатенках... Многого из
всего этого уже нет... время и ветра Айдахо сделали свое дело. Но люди, которые
провели здесь несколько лет своей жизни, не забудут этого никогда.

В лагере Минидока (именно так он и называется) содержалось 9397 японцев,
согнанных сюда из Орегона, Вашингтона, Аляски. В октябре 1945 лагерь закрыли.
Земли (разработанные японскими заключенными для выращивания овощей и оснащенные
каналами для орошения) было решено передать ветеранам Второй мировой (их имена
участвовали в лотерее или же они могли приобрести землю на аукционе). Но не
японцам...

*Дочь увлекается психологией. На одной из лекций преподаватель предложил
каждому ученику написать буквально несколько строчек о том, каким может быть
насилие, какие оно может принимать личины и как с ним бороться. Лина незаметно
для самой себя написала... шесть страниц, озаглавив свое сочинение
многообещающим «Ангел моих кошмаров». Поскольку рассказ большой, то вкратце он
будет выглядеть так: девушка Лина влюбилась в парня по имени МакКинлей. Он очень
нравился ей, он заезжал за ней в школу и домой, они проводили вместе много
времени. МакКинлей сразу взял на себя принятие решений за Лину (вплоть до заказа
еды в школьной столовой).

Постепенно Лина начала понимать, что он намерен управлять всей ее жизнью. Он
без конца указывал на ее недостатки и превратил ее жизнь в ад. Но поскольку
нравился ей, то она пыталась измениться, хоть и страдала от этих вынужденных
перемен. Лина плакала ночи напролет, засыпая и просыпаясь в слезах, и постоянно
думая об одном: «Как я могу удержать его? Как я могу изменить его? Как я могу
доказать ему свою любовь?!» Она даже добровольно (!) отказалась лететь в отпуск
с родителями на Багамы только для того, чтобы не оставлять МакКинлея одного и
лишний раз доказать ему любовь! (Он просил Лину не уезжать, и она врала маме,
что «у меня на носу важные экзамены, и я не могу пропустить пару решающих
лекций».)

В результате, по прошествии времени, Лина начала понимать, насколько это все
неправильно. И вот каков финал истории: «Именно благодаря МакКинлею я стала
более сильной духом и независимой, но при всем при этом я остаюсь наивным
тинейджером, чье сердце было разбито невероятное количество раз. И я все еще с
МакКинлеем. Я прощаю его вот уже восьмой раз и стараюсь быть теперь более
мудрой, не позволяя контролировать мою жизнь, как прежде».

Преподаватель прочел работу Лины с большим интересом и незамедлительно
передал текст директору учебного заведения. Директор школы, немедленно отложив в
сторону все дела, срочно собрал консилиум из четырех дочериных преподавателей и
пригласил Лину «на ковер». На целых четыре часа. Дочь выслушала то, что думают о
написанном ею тексте ее учителя, и, плача, добровольно назвала настоящее имя ее
друга, и директор тут же открыл в компьютере список учеников и начал говорить,
что выбор у нее более чем огромен. С ее-то мозгами! С ее-то внешностью! И все
вместе учителя внушали дочери, что раз так важно в этом возрасте иметь
бойфренда, то вот тебе, Лина, как раз волноваться не о чем! А такие вот, мягко
говоря, нездоровые отношения — не для нее, умницы и красавицы!

Директор школы собственноручно повязал на левое запястье уже бывшей
возлюбленной МакКинлея тонюсенький рукотворный африканский браслетик, сплетенный
из множества ярких ниточек, в знак того, что отныне Лина порвала с этим
неудачником и не станет теперь ни приближаться к нему, ни говорить с ним, ни
позволять касаться себя... Идет уже второй месяц после того разговора за
закрытыми дверями в директорском кабинете в один из последних учебных дней.
Браслетик на левом запястье Лины давно превратился из ярко-голубого в
темно-серый, но она слово свое держит, начисто позабыв про МакКинлея. А я от
всего сердца благодарна директору школы и учителям, что они не прошли равнодушно
мимо. Меня и мужа Лина не слушала, зато послушала своих любимых, молодых и
неравнодушных учителей. Тех, кто в этом огромном муравейнике под названием школа
умеет различать живых человечков, может приласкать, улыбнуться, наставить,
обнадежить. Тех, кто не просто выполняет обязанности, но и участвует в жизни
подопечных.

Метки:
baikalpress_id:  47 653