Где нас ждут

Первое, что сделала Таня после развода, — обзавелась новой привычкой. Раньше у нее как было? Раньше она складывала в мойку что попало — кастрюли с прилипшим укропным мусором, заварник туда же с остатками чая и тэ дэ и тэ пэ. Мойка не сразу, но засорялась, раньше Костя, после Таниного недельного нудежа, приводил все в порядок.

 А сейчас? Таня вызвала слесаря. Пришли сразу оба, Ваня-Саня, Таня так и
не разобралась, кто из них кто, ходят вечно вдвоем, попугаи-неразлучники,
хохочут. Ваня-Саня слупили с нее столько денег, что на новый сифон точно хватило
бы, и, пожалуй, на кран. Ваня-Саня еще немножко так свернули набок раковину,
засмеялись дружно и беззлобно, синхронно икнули, распространив вокруг
плодово-ягодное амбре, развели руками — мол, что могли, сделали. Потом, конечно,
там под раковиной все рвануло, что-то оторвалось, что-то слетело с резьбы, вода
хлынула. Таня подтирала пол, долго мыла потом посуду в ванной, ругалась вслух и
громко. Пришлось купить газету с объявлениями, пришел паренек с внешностью
учителя физики, за считанные минуты все прикрутил, проверил, от чая отказался,
оставил визитку. Телефон за недолгое присутствие этого мастера в Таниной
квартире звонил не переставая. Видно, не одна такая Таня. Таких по городу —
сотни. Люди ждут помощи. Паренек на прощанье сказал Тане — аккуратность,
аккуратность и еще раз аккуратность. Таня послушно повторила эти слова как
заклинание.

Жила потом в собственной квартире с психушечной осторожностью — как бы чего
не свернуть. Вот как все странно — вроде вокруг все привычно, более или менее
крепко. Устойчиво. А потом понимаешь, что окружающая действительность хрупка,
как японский бумажный домик. Локтем неосторожно двинешь — и бац, дырка в стенке.
А японки умеют скользить среди своих кукольных предметов, ничего не ломая. Не
сворачивая. Потом к Тане приехала верная подруга Лора и сказала: так жить
нельзя, нельзя жить в музее имени бывшего подлеца Костика. Давай лучше все
начнем выбрасывать. Вот есть же у итальянцев хороший ритуал — они ровнехонько
под Новый год выкидывают все старое барахло на улицу. «Прямо из окна?» —
восхитилась Таня.

Лора прикрикнула, чтобы Таня приумерила пыл насчет окна, и предложила начать
с тряпок. Вот как же интересно, оказывается, вытряхнуть все барахло из шкафа и
начать сортировать — на мусорку, бичикам, бедным в храм, худым подругам. Таня,
правда, билась за каждую тряпку как орлица. Не дам, зашью, перешью, похудею,
поменяю замок, заменю пуговицы. Они с Лорой только что не дрались. Потом Таня
устала, махнула рукой — делай что хочешь. На разбор тряпок ушла неделя. И это
еще только один шкаф. Кстати, шкаф Лора посоветовала тоже выбросить. Стоит
махина на полкомнаты, ни фантазии у тебя, Танька, ни вкуса. «Ни денег», —
заприбеднялась Таня. А еще ведь оставались полки в прихожей, антресоль, комодик,
забитые шмотьем.

Но Таня, похоже, выдохлась. Тогда Лора предложила: давай кастрюли
выбрасывать? С отколотой эмалью, с покореженными крышками, с непарными крышками?
Таня сгребла кастрюли с воплем — не отдам! Тогда Лора сгоняла в магазин и
принесла хорошенькую синюю кастрюльку, расписанную красными и белыми цветами.
Таня сравнила, засмущалась. Отволокли кастрюли и заодно и сковородки во двор,
разложили все аккуратно на газетах. Через десять минут все расхватали случайные
прохожие. Буквально в тот же вечер Таня поняла, что в собственной квартире ее
все раздражает, кроме новой синей кастрюли. Ну и так далее. Короче, через пару
месяцев Танина квартира напоминала... А вот как раз японский домик и напоминала
— пусто, чисто и одинокая герань на подоконнике в довольно стремной
пластмассовой посудине — горшке. Они пошли с Лорой в цветочный и купили хороший
керамический горшок.

Заплатили, правда, за керамику столько, сколько, в других обстоятельствах,
Таня истратила бы на недельный прокорм бывшего мужа Костика. Ах да, Костик.
Костик же начал отходить на второй план! Таня, правда, еще просыпалась среди
ночи, сидела на кухне. Жалела себя, плакала, всхлипывала, а утром звонила Лора,
спрашивала: «Ты как?» И Таня не решалась рассказать подруге, что опять проревела
всю ночь. Во-первых, это было бы неправдой — что прямо вот всю ночь, во-вторых,
сама уже чувствовала, что начинает поднадоедать даже терпеливой Лоре со своим
нытьем.

Потом к Лоре с Сахалина приехал ее троюродный брат. Прям не мужчина, а мечта
разведенок и брошенок. Не пьет, не курит — это ладно, даже то, что натуральный
полковник, тоже можно пережить, а вот самое главное — неженатый! Аргумент
посильнее отсутствия вредных привычек. Брат Боря не виделся с сестрицей лет
двадцать. Лора позвонила Тане и велела срочно ехать к ней, не теряя времени на
всякие глупости — маникюр, бигуди, раскраски. И так сойдет, потому что парень
нормальный. Таня все-таки провозилась с коррекцией отдельных фрагментов лица,
чувствуя, что теряет квалификацию. Потом они встретились, потом Лора с Таней
неожиданно для себя напились. Причем Таня вела себя совсем уж смешно — плакала,
жаловалась на Костика, вязалась к Лориному брату Боре, чтобы он подтвердил, что
они с Лоркой еще ничего себе. Опять плакала, и Лора плакала за компанию. В
общем, вечерок задался. На слезе и расставались — таксист ныл, что у него еще
две заявки, а Лора с Таней все никак не могли договорить свой важный разговор.

Наутро — все прелести похмелья: болит нога, голова и живот. Чувство вины
перекрывает даже чувство жажды. Устроила Танечка сольный концерт для непьющего
гостя нашего города. Потом жизнерадостный звонок Лоры — Борька в восторге,
особенно на него произвело впечатление, как ты поставила всех вдоль подоконника
и показала, как правильно надо разворачивать ступни ног в балетных позициях — и
раз, и два, батман тандю, деми плие, дамы и господа. Таня заливалась краской,
все-таки балетный станок — слишком сильно для первого знакомства. Таня виновато
пыхтела в трубку, а потом долго пила воду, прямо из-под крана.

И все-таки прошел год. Таня даже увлеклась одним товарищем. На пару
недель. Пришел к ним новый сотрудник, такой спортивный, ироничный. Взгляды,
полуулыбки, полунамеки. Как зовут? Константин?! Женатый!!! Таня представила, как
они с этим Константином, Костиком, проводят интересно время. Сидят в кафе,
томные взгляды, а его жена в это время ходит по квартире, психует, бесконечно
набирает телефонный номер, а там — вне зоны доступа, вне зоны доступа. Наконец,
прорывается с самым нелепым в мире вопросом — ты где? В Караганде.

Таня потом очень собой гордилась, что не пошла на поводу сиюминутного
впечатления. Тем более что внимание Костика быстро переключилось на секретаршу
Иру. Этот красавец уходил с работы, поджидая Иру, месяц-полтора. Потом Ира стала
плакать в компании своих подружек. А Константин проходил мимо с высокомерным
видом, с Ирой он даже не здоровался. Свят, свят, свят — с облегчением подумала
Таня. И зажила своей прежней, хоть и скучной, но осмысленной жизнью.

Потом опять приехал с Сахалина Лорин брат. А Лора как раз укатила на Байкал,
и Таня почти неохотно поплелась на встречу с полковником Борей, совершенно не
представляя, о чем она будет говорить с незнакомым ей, в общем, человеком.
Говорить о том, какой он молодец, что не пьет, не курит, не матерится? Взяток не
берет, зато занимается спортом? Зато в автобусе Таня встретила, какая прелесть,
Любочку. Про Любочку все говорят — Любочка. И — прелесть, прелесть. Потому что
как женщина себя ведет, так ее и воспринимают окружающие. Любочка говорит про
себя в третьем лице — и вот тогда Любочка... И далее следует рассказ, какая
Любочка неприспособленная к этой суровой действительности. Таких всегда хочется
опекать и защищать от шторма и непогоды. Любочка, конечно же, увязалась за
Таней. А дальше уже Таня плелась за парой: обалдевший от новой знакомой Боря —
щебетунья Любочка.

Прелестная Любочка говорила, не закрывая рта, правда время от времени,
оборачивалась и нежным голоском интересовалась: «Таня, тебе не скучно? Ты не
натерла себе ножки?» Таня все ждала момента, когда можно смыться. И не могла
придумать повод, как ей половчее свернуть к остановке и заскочить в маршрутку.
Издержки чего-то. Воспитания? Слабости характера? Зато сама Любочка женским
инстинктом сообразила, что Таня — очень даже выгодный фон. А Боря ел с рук.
Какие-то странные анекдоты он рассказывал, а Любочка хохотала так, что
оглядывались прохожие, и сразу же весело начинали улыбаться, смотреть с
одобрением. Вот какая же милая дамочка идет с кавалером. Потом Любочка затопала
ножками в синих туфлях (каблуки рюмочкой) и запросилась в тир.

Там Боря мужественно заряжал ей пульки, и Любочка очень удачно стреляла — три
попадания из десяти, и после каждого выстрела хлопала в ладоши. Боря полез за
очередной пятидесятирублевой бумажкой, но Любочка состроила капризную гримаску и
сказала, что стрелять не хочет, а хочет пить, и они шли пить, потом Любочка
вспоминала, что еще не ужинала, и Боря бежал за шашлыком. Таню никто не
уговаривал. Да ей, собственно, ничего и не хотелось — ни тепловатой минералки,
ни пива, ни шашлыков. Они сидели у реки, мимо проносились чайки, тяжелые, как
самолеты. А воду бороздило какое-то животное, похожее на ондатру. Потом Таня
замерзла, и они пошли вдоль набережной. Таня устала как собака толкаться среди
подростков, среди хохота и чужого громкого веселья. Когда они, наконец,
проводили Любочку до дома, шел первый час ночи. Любочка по-хозяйски взяла Борин
мобильник и вбила туда свой телефон, послала всем воздушный поцелуй и упорхнула.
Боря с недоумением смотрел на Таню, словно не соображая — кто она такая? К
счастью, такси поймали очень быстро.

Через два месяца Боря вернулся. Лорка жаловалась Тане, что он появляется
только чтоб переодеться, весь в романных отношениях. А Лора шкурно надеется, что
он починит ей розетку на кухне. Потом он уехал, потом опять приехал. Любочка
звонила Тане пару раз, с тем чтобы сказать, что она так счастлива, так
счастлива, как никогда в жизни. Таня чувствовала даже не зависть, а раздражение.
Почему есть одна жизнь — где весело и без проблем живут, строят планы, стреляют
в тире, пьют пиво и минералку. Есть жизни, где если и есть печали, то всегда
найдется кто-то, кто утешит. И так далее. Кто-то в круге света, а кто-то в тени.
Да и от одного только запаха пива Таню всегда начинает мутить.

Но все обиды когда-то выдыхаются, вот и обиды Тани закончились враз, когда
они с Лорой явились на свадьбу Бори с Любочкой. Боря смотрел на невесту, а
Любочка смеялась так громко и счастливо, что на нее оглядывались все прохожие.
Тем более что поддержать Борю в ответственный момент его жизни прилетели два его
старых друга. Один сразу подошел к Лоре — разрешите представиться, а второй
ловко поддержал Таню за локоть, когда она в новых туфлях на высоченных каблуках,
разинув от восторга рот, чуть не загремела с лестницы. И тут уже все стали
смотреть с одобрением и на Таню, и на Лору, заражаясь их весельем. Потому что
обе они так хохотали, что на них оборачивались прохожие. А кто бы не веселился,
если рядом с Лорой — непьющий, некурящий, неженатый, в конце концов. И рядом с
Таней — неженатый, раз, непьющий, некурящий, два, три, четыре. И главное, что
сделали эти два чудных молодца, когда пришли в гости — Лоркин Юра починил ей
электропроводку, там у нее вечно все коротит и пробки выбивает, а Танин Коля
установил ей новую мойку. Можно сказать, что совсем неромантично, пошел мужик в
магазин сантехники, приволок новую раковину и сам присобачил. Конечно, куда
романтичней, если бы натащил винища, курицу бы купил копченую в супермаркете на
закусь. Вот бы отличный получился вечерок. А эти, с Сахалина, совсем какие-то
другие, и ухаживают совсем как-то по-другому. Не то что наши, местные. А Лора с
Таней сделались какие-то совсем уж дурочки от такого внимания.

Сейчас у подруг совсем нет времени. Они носятся по магазинам, покупают
чемоданы. Собираются в дорогу. На Сахалин они летят. Пока в отпуск, а там —
время покажет. В конце концов, новые места увидят. Говорят, там, на Сахалине,
очень красиво. Да, собственно, везде красиво, где нас ждут.

Загрузка...