Солнечный удар

К летнему переезду на дачу готовиться начали в феврале. Свекровь возилась с рассадой, Катя особо не вникала, делала, что просят — следить за Анютой, чтоб не лезла к горшочкам с едва проклюнувшейся зеленью.

 Обычно свекровь позволяла внучке чуть ли не на голову садиться, но вот
что касается крошечных листиков — «я только посмотрю, бабушка» — здесь строго. И
насчет сквозняков, свекровь следила за температурой в комнате и вздрагивала,
почувствовав легкое движение из открытой форточки. Короче, превращалась в
личность нервную. Уже который год Катя боролась с новыми семейными ритуалами —
выращиванием какой-то особой рассады: заготовить семена, дождаться, чтоб семена
взошли, потом высадить все в теплице. И так далее, так далее. Вся возня ради
горстки помидоров и миски огурцов. «Зато свои», — хвасталась свекровь. Катя
считала, что не стоит все такой возни и психушечного графика: туда не ходи, это
не трогай. В остальное время года — нормальная ведь женщина, Катина свекровь.
Читает Аньке сказки на ночь, с удовольствием готовит любые блюда, печет пироги,
вяжет носки и шарфики. Зато дача — это какой-то пунктик.

Дачу решили купить, как только родилась Аня. Чтобы ребенка на свежем воздухе
оздоровлять, чтобы цветочки, чтобы молоко покупать свежее у деревенских, яички.
Свой лучок, редиска, и никаких огородов, никакой пахоты. Потому что люди только
здоровье гробят на этих участках. Ладно бы еще получалось, а то приедут
городские, ничего не умеют, за все хватаются, а потом начинается — спину ломит,
давление скачет. Результат — ноль, а здоровье подорвано. Это были такие светлые
мысли у всех: и у Ольги Николаевны, и у ее сына Сережи, и у невестки Кати. Аньку
тогда ни о чем не спрашивали, Анька лежала в своей кроватке и радовалась
окружающей действительности.

А потом началось: привезти землю, что-то перестроить, что-то достроить,
посадить, пересадить, еще вот картошку непременно. И клумбы, и тепличку
разместить, и — почему бани нет? У всех есть баньки, а у нас нет. Катин муж
сразу принялся за все хвататься с большим энтузиазмом. Еще и рабочих позвал,
рабочие ничего не делали, только курили, щурились многозначительно на груду
стройматериалов и нудили вечное: добавить бы, хозяин. Короче, с дачей была одна
морока. А сколько все съедало денег! Вот так всей семье на целое лето хватило бы
отдохнуть в хорошем пансионате на море.

В мае, наконец, свекровь собралась, на дачу заезжали в несколько приемов,
поскольку собирались вести там хозяйство все-таки с элементами городских
привычек: чтоб душ дважды в день, готовка еды на плите. Холодильник, стиральная
машинка. Катин муж мотался туда-сюда, возил, завозил, вот и свекровь отбыла с
драгоценными ящиками с рассадой, с котом Васятой и прыгучей от переполнявших ее
впечатлений Анькой.

Ну а потом все помаленьку утряслось. Катя приезжала на дачу уже реже, уже не
в пятницу, старалась в воскресенье с утра, потому что занятий для нее там не
находилось. Она слонялась по участку и чувствовала, что всем мешает, даже дочка,
соскучившись за неделю, получив обещанные гостинцы, тут же уносилась к соседям.
Нравы простые — чуть что, Ольга Николаевна кричала через забор: «Аня!» И Аня
зычным, новым для Кати, голосом отвечала: «Иду, баба». Впрочем, режим соблюдался
неукоснительно: завтрак, обед, полдник, ужин, дневной сон, вечернее купание —
для ребенка закон. Свекровь хлопотала по хозяйству, Катин муж Сережа неумело
постукивал молотком, но видно было, что такая работенка и такая жизнь ему
нравились.

Еще он ходил на пристань и в компании таких же, как он, городских зевак
смотрел, как местные разбирают-собирают мотор от катера. Изредка Сережа встревал
с робкими замечаниями, местные его лениво посылали, Сережа не обижался. Катя
разворачивала на берегу яркое полотенце, пробовала загорать, но на мелких
камешках не лежалось, солнце жарило вовсю, начинала гудеть голова. Лезть в воду
не хотелось, холодно. Катя брела в дом. Пробовала там браться за то, за другое.
Но работы для нее как-то не находилось. «Ложись уж, отдохни», — советовала
свекровь, — с непривычки-то от свежего воздуха, и особенно от солнца, сомлела».
На слова свекрови Катя усмехалась: «У вас и речь стала такая плавная, и слова,
как из книжки — сомлела». Свекровь улыбалась и подталкивала Катю к диванчику,
там Катя мгновенно и засыпала, а когда просыпалась, времени хватало только на
то, чтоб наскоро перекусить, чмокнуть дочку и бежать на автобус. Сережу не
ждала: он уезжал позже, в сумерки. Так что и с ним прощалась наспех, свекрови
махала рукой. Свекровь из теплички кричала: приезжай, звони! И Катя бежала к
остановке, чтобы успеть в автобусе втиснуться в сиденье.

Но как только подъезжала к городу, усталость будто слетала с нее, тягучая
боль в висках проходила, откуда-то возникали энергия и желание что-то вот сию
минуту начинать делать. И она кидалась дома к привычным занятиям: стирать,
гладить, убираться, мыть. За короткий вечер успевала переделать кучу дел, еще и
еду приготовить, так что, когда приезжал муж, его встречала улыбчивая жена,
чистая квартира, вкусный ужин. «Хороший дом, хорошая жена — вот так и встречу
старость», — привычно шутил Сережа. День заканчивался, а об утомительной поездке
за город напоминали лишь букет пионов на кухонном столе и тарелка редиски на
блюдце в холодильнике.

Потом Сережа пошел в отпуск. Разумеется, сразу уехал на дачу. Катя раз в
неделю привозила продукты и быстро возвращалась обратно. Потом затеяла
капитальную уборку, а потом вдруг выяснилось, как это часто бывает, что неплохо
было бы что-то и в квартире обновить — то, что по силам женщине. Вот так она и
решила удивить своих сюрпризом: взять да и привести ванную комнату в порядок.
Отважно залезла в неприкосновенный запас — деньги, которые они с Сережей
откладывали на что-то такое... Катя даже вспомнить уже не могла, на что.

В общем, Катя затеяла авантюру, которую может затеять только совершенно
безголовая женщина. Взяться устраивать ванную — с установкой как раз вот новой
ванны. С укладыванием плитки и прочее, прочее. Понятно, что муж ботаник, но
все-таки замужней женщине носиться по магазинам сантехники и, скорчив умное
лицо, выбирать там примочки для ванной — это самое то. Там же, в магазине, ей
сунули в руки бумажку с телефоном мастера. И началась прелесть-прелесть. Ну,
ремонт — само собой, его что описывать, Катя примерно что-то такое предполагала,
поэтому не жаловалась. Да и кому, собственно? Свекрови? Мужу? Но было же самой и
решено, что сюрприз. Подруге Тане? Но подруга Таня укатила на все лето, вот как
раз все по уму у Тани: собрала детей и — на море, дикарями, а потом путешествия
по культурным столицам. Чтоб непременно выставки и театры. А по деньгам, если не
шиковать, ничуть не больше, чем сидеть в городе и мотаться туда-сюда на дачу с
баулами продуктов. Или вот как Катя учудила — ванную комнату устроить в нежных,
цвета мяты, тонах. Ладно, цвет мяты — это полдела. А вот мастер-плиточник, он же
сантехник, на все руки который, который еще и машинку стиральную не побьет, вот
этим мастером оказался, с ума сойти, Димуля.

Все-таки, если бы солнце не напекло так Кате голову, если бы не забродили в
ее башке какие-то странные мысли, если бы не жаркое лето. Если бы муж не взял
отпуск, если бы, если бы... Многого не приключилось бы в то лето. Если бы лучшая
подруга не укатила из города...

Вот Димуля — бывшая и драматическая любовь лучшей Катиной подруги Тани.
Димуля с Таней прожили года четыре. Потом началось все как всегда — звонки
посторонних тетенек. А Таня, вместо того чтобы переждать волну, как требовалось
по сценарию, впала в жесточайшее отчаяние, пробовала даже винно-водочную
отключку от действительности. Но это уже без Кати. Катя насчет водки — пас, ее
от стакана вина развозит так, что пришлось Тане искать других утешительниц. И
находила, что естественно. В общем, непростой период жизни, дети же у Тани. Двое
младших школьников, а мать — трагическая актриса Вера Холодная: господа, вы
звери. Но потом у Тани все как-то прошло, острая фаза прошла. Димулю этого она,
конечно, отправила восвояси.

Она ему пожитки собрала интеллигентно, в две сумки его добро сложила,
собралась достойно сцену провести. А потом нервы сдали — увидела Таня, как он по
двору чешет как ни в чем не бывало, к подъезду направляется. По телефону у них
была договоренность, что разойдутся, как интеллигентные люди. А интеллигентно (в
понимании таких людей, как Димуля) — это когда женщина играет по его правилам.
Чтобы Таня тихо, значит, все выдала и так же тихо исчезла из его жизни. А тут
Таня смотрит, как он развинченной такой походочкой, вальяжно так... Короче, не
выдержала, хотя, надо обязательно сказать, что трезвая была, вот так трезвая и
разгневанная женщина рванула балконную дверь и аккуратно так все шмотки и
высыпала с высоты пятого этажа.

Такой дождь из предметов мужского, очень, кстати, качественного (Таня за этим
следила) гардероба пролился на голову бедного Димули. В самом прямом смысле. Ну,
сцена получилась, конечно, комическая. Потому что Димуля прямо на лету ловил
свои трусы, майки и разрозненные, уже навсегда непарные, носки. Весь двор был
усеян тряпками. А жители, побросав телевизор, наблюдали из окон. Потому что вот
там и был настоящий сериал, когда в жизни как в кино.

О том, что приключилось с Таней, лучшая подруга Катя была, конечно, в
курсе. Катя еще Таню утешала, говорила самые нужные и лечебные слова, что все
мужики козлы. А Таня сквозь слезы повторяла: а все бабы — дуры. Но прошло года
три с тех пор, и Таня вошла в ум. Занялась работой, открыла свой собственный
маленький бизнес — праздничные открытки она делала. Обычный картонный квадратик
Таня умудрялась превращать в произведение искусства. Хозяйка лавки, куда Таня
сдавала свои поделки, искренне восхищалась, жалела только об одном: что медленно
Таня работает, не так бы упиралась, деньги бы к ней рекой текли. Но Таня с
каждой своей открыткой возилась часами, и не то что из принципа, просто
по-другому не умела — пока самой не начнет нравиться, не успокоится. А клиенты
стояли в очередь. Еще бы, с такой открыткой и банальный букетишко цветов будет
смотреться изысканно и благородно.

Вот такая была у Катя подруга, и именно эту свою подругу Катя и собиралась
предать. Хотя, если бы кто тогда сказал ей, что поступает она не то что
некрасиво — чудовищно, Катя тому человеку нашла бы, что ответить. За окном ведь
— лето. Жара тридцать градусов. В доме — мужчина. И в нем столько, оказывается,
достоинств. И как это Катя раньше не разглядела в нем этих самых достоинств?
Если бы Катю тогда построже спросили: ну и что в нем такого особенного? Катя,
зажмурившись от волнения, залепетала бы: и то он умеет, и другое, и такой он, и
эдакий. А Таня... Что Таня? Они с Таней просто разные люди. Таня сама не знала
тогда, что ей надо, совсем тогда мужика зашпыняла, от жесткой критики любой
мужик начнет в себе сомневаться и пойдет искать утешения на стороне.

Короче, у бедной Кати начались всякие томления и волнения, покраснения щек и
трясучка рук, когда на пороге ее дома появлялся этот мастер на все руки Димуля.
А Димуля видел, конечно, что происходит с бедной женщиной, и только посмеивался.
Иногда позволял себе смотреть откровенно, а можно сказать, что и нагло, и от
этих взглядов Катя еще больше краснела. В общем, вела себя как дурочка. Вот кто
бы посмотрел на всю эту комедию, сразу бы понял, что Катю просто используют,
потому что расценки Димулины за работу все росли и росли с каждым днем. Работу
свою он делал, ничего не скажешь, может, и хорошо, но цены! А Катя старалась не
думать о деньгах, потому что говорилось же, что у Кати — томления. А потом
Димуля плиточку уложил наконец, остались какие-то пустяки — розетки установить.
Димуля сказал, что через пару дней, после выходных, все намерен и закончить, а
денежки, пожалуйста, сейчас. И Катя трясущимися руками полезла в кошелек. Прямой
взгляд Димули ясно давал понять, какие такие занятия их ждут как раз после
выходных. На прощанье он даже рукой провел многообещающе по багровой Катиной
щеке.

Катя ехала на дачу, мало уже соображая, что же происходит в ее жизни. Что она
устроила? Какой ремонт? Что она устроила со своей жизнью? Сердце бухало в горле.
Катя вообще перестала соображать, что происходит. Она, кстати, не сразу и
поняла, что действительно происходит, когда увидела, что не только ее жизнь
резко стала меняться, но и жизнь ее домочадцев. Цепная реакция, да? На крылечке
домика мирно посиживали — Катин муж, Катина дочка, Катин, с ума сойти, кот
Васята. А рядом, в дополнение к пасторали, совсем рядом, на нижней ступеньке,
чуть ли не привалившись спиной к ногам Катиного мужа, — соседская Валька.
Красивая, в открытом сарафане.

Все сидят и ягоду жрут из Валькиных рук. Беседуют себе. А когда Катю увидели,
прямо вот вздрогнули. Только дочка Аня обрадовалась, а у мужа Сережи краска на
щеках выступила. А Валька с досады даже миску уронила. Миска покатилась, и ягоды
покатились. Клубника. Крупная, сочная, с Валькиного участка. Ягодки покатились,
а кот Васята кинулся подбирать. Предательство кота больше всего разозлило Катю.
Вот ведь паршивец. Катя его с помойки подобрала, паскуду. А он тут... Слов не
было. Катя молча прошла в дом. Бухнула там тяжелую сумку на стол. Пришла
свекровь, начала рассказывать, какая у них тут жизнь интересная, какая соседка
Валя добрая женщина. Ольга Николаевна, наивная душа, все говорила и говорила,
что она Валю раньше недолюбливала, а тут у них водопровод сломался, и, пока
чинили, Валя пускала их к себе за водой, и Аню вчера искупали, и... Тут свекровь
внимательно посмотрела на Катю... Что-то случилось? Катя заплакала, утешать ее
пришел муж Сережа, рядом подпрыгивала дочка Аня, а свекровь стояла рядом и
улыбалась.

Утром в понедельник Катя позвонила на работу и попросилась в отпуск,
начальник не возражал: лето же, когда еще отдыхать, как не
летом.

Метки:
baikalpress_id:  47 590