Следующая остановка

На просьбу журналиста продолжить фразу «Женщина с возрастом становится...» Людмила Улицкая выдала: «Уродливее!» А мужики? Они что, когда пенсия маячит, сплошь и рядом, все как один — значительные, смышленые, симпатичные, в конце концов? Вот Коляню хотя бы взять. Женщина же как смотрится в зеркало?

Если она не психопатка какая, конечно? Женщина почти всегда оценивает себя
трезво. В обморок, конечно, не хлопается тут же, увидев общий абрис фигуры и
всякие ненужные рисунки в виде морщин и прочего, прочего. Женщина смотрит
оценивающе, но трезво. Как Кутузов на Бородинское поле. У женщины в мозгах в
этот момент вспыхивает сотня решений, как все половчее откорректировать. Если
она, конечно, вменяемая женщина. Ну, есть, конечно, такие особы, которые,
несмотря на возрастные и прочие сигналы, норовят декольте рвануть до пояса.
Мини, там. И так далее, так далее. Вплоть до «смоки айс» утром понедельника
непосредственно в рабочую обстановку. Или «Шанелью» залиться по исключительной
жаре, по пеклу. И там уже неважно, пятый номер это «Шанели» или девятнадцатый.
Особенно если воду горячую отключили. Сказали — на три дня, посмотрим. Ладно,
про женщин в другой раз. Сегодня про Коляню.

Основная драма Коляниной жизни заключалась в том, что он в это зеркало когда
начинал смотреть, то его глаза застилал какой-то прям туман, похож на обман, и
слепота насчет строчки в паспорте, где прописано, когда он все-таки родился, в
смысле год рождения. Прежде чем рассказывать подробную историю Коляниной жизни,
надо сразу объявить, что Коляня искренне верил, что кому-то (женщинам) он может
быть интересен бесплатно. Многие про него говорят, что Коляня — безнадежный
халявщик. Но тут в защиту Коляни надо сказать, что он не сам додумался до этой
манеры — когда есть возможность не платить, зачем платить — его к этому сами
женщины и приучали. Первая жена. Вторая жена. А уж когда он женился на третьей —
вообще в себя поверил.

Молодая же, перспективная. Красивая такая, с родителями зажиточными, не
последними людьми. А Коляня, прямо скажем, не профессорский, или какой там, сын.
И не внук завбазой. Сам по себе, но с позвоночником. В смысле, гибкий у Коляни
позвоночник, железное здоровье и обаяние. Да, кстати, девушки в то время были
совсем не корыстные. Даже самые красивые из них, даже которые с родителями и
другими влиятельными родственниками. А впрочем, бутылка «Лудогорского» или
«Плиски» стоила тогда сущие копейки. И такой бутылки, собственно, хватало на
обширную компанию, сверхзадачи такой не стояло нажраться вусмерть. Так,
глоточек, под беседу. Девушки сами и закупали винишко. Такие приятные все люди.
Юноши, девушки.

Потом стали взрослеть, это когда Коляня как раз третий раз женился. Ему еще
задарили родственники жены машинку, а жена сидела дома с ребеночком. А Коляне же
чем-то надо себя занимать, вот он и рассекал по городу в поисках этих занятий.
Ему, кстати, очень долго вот так удавалось вертеться и крутиться в свое
удовольствие, не особо заботясь, что утром прозвенит будильник и нужно впопыхах
собираться на работу. И где бритва? Где свежая сорочка? И почему кофе не готов?

Ну, короче, жена с ребеночком, потом она вообще на время съехала к родимой
мамаше, чтобы там, в кругу родных, Коляню не так скучно поджидать. А Коляня
наведывался. Сначала строго каждый день, потом строго через день. Потом строго
раз в неделю. Раз в месяц... Ну а потом Коляне тесть с тещей сказали — возвращай
ключи от транспортного средства. Коляня, конечно, приуныл. Ключи пришлось
возвращать, он их, разумеется, не сразу вернул, поломался чуточку, думал, что
треп такой родственный, а он с женой побалаболит, и все вернется, как было — и
свобода, и машинка. Но тесть там мужчина суровый.

И не любитель он всяких бестолковых дискуссий. Тестю уже ясно стало, что
дочка у них дура полная и что этот брак со дня на день прекратит свое
существование. Колянина жена еще какое-то время пребывала в иллюзиях. А потом
вышла на работу-учебу, немножко так посмотрела на себя и на свою жизнь со
стороны, чего-то ей там, в ее жизни, показалось даже смешным. Вот так она Коляню
и обсмеяла, когда он сунулся с дежурным набором — затертыми комплиментами и
томными взглядами. Сунулся он в полной уверенности, что уж на кого-кого, а на
женщину, которая растит их общего ребеночка, по-прежнему действуют его слова и
взгляды. Короче, Коляню отправили восвояси. Было лето. А летом как-то не до
страданий. Тем более какая-то Колянина родственница выдала ему ключи уже от
квартиры. Сын у родственницы в армию пошел, и она решила — пусть уж лучше
Коляня, чем люди чужие и неаккуратные. Вот так пустишь кого, а они
электропроводку пожгут, кафель побьют. Все испоганят, изгваздают. А этот хоть
свой.

Вот так Коляня на целых два года заимел отличную жилплощадь. Причем
родственница его не доставала проверками, сама укатила на Север за длинным
рублем, чтобы было чем встретить своего сынка, когда дембель выйдет. «Свобода»,
— прошептал Коляня, и завертелась вокруг него интересная жизнь. Главное, несли
все — что поесть, что выпить, даже вот это — во что одеться. Потому что добрые,
роскошной доброты и великодушия женщины окружали Коляню. Хорошая женщина всегда
жалостливая. А этой наукой — прикинуться овцой — Коляня владел в совершенстве. И
главное, большинство этих женщин совсем не имели на него долгоиграющих планов.

А вот пожалеть — это мы завсегда. Прямо вот с утра пораньше — над городом
перезвон телефонов. «Ты когда к Коляне зайдешь? — это Аня Маше. — А то я сегодня
не могу, а у него картошки осталось на пару дней, макарон пачка и колбасы с
полкило». И Маша перед Аней отчитывается: «Хорошо, я сегодня забегу, кофе
принесу, чая, сахара и сигарет». Вот так дежурная девушка придет, что-то там на
месте приберет, состирнет, что-то с собой возьмет — постельное, полотенца. Там
же, главное, чисто всегда. И Коляня, надо отдать ему должное, не любил, когда
вокруг мусорно. Понимал же, что в порядке надо держать жилплощадь. А то
некрасиво, когда бутылки там по полу катаются, окурки в банках из-под консервов.
Он вот за правило взял: утром проснулся — приведи в порядок свою планету. С утра
он с ведерком и чешет к мусорным бакам, старухи мимо идут, умиляются, надо же,
какой мужчина самостоятельный. Аккуратный и вежливый.

И однажды туда к Коляне залетела одна его давняя подруга времен боевой
юности. Сама уже не любительница таких времяпровождений, чтобы с Коляней
спиртные напитки наперегонки хлестать, а так поговорить, под кофеек — с
удовольствием. Что-то вспомнить, над чем-то посмеяться, слезу смахнуть. А за ней
увязалась ее младшая сестрица, на тот момент абитуриентка. Документы они возили
подавать в высшее учебное заведение, натерли себе ноги новыми туфлями, вот и
зашли передохнуть по жаре. Коляня их принял, приветил, слово за слово, сумерки,
какие-то гости нагрянули. В этот раз, надо сказать, приличные. То есть одеты в
чистое, разговоры интеллигентные. На столе умеренной калорийности закуски,
тортик, воды-соки. Квас.

Эта, которая самая маленькая из гостей, абитуриентка которая, притихла, сидит
в углу, рот открыла от удивления и восхищения. А Коляня еще гитару взял, чего-то
наиграл балладное. Без слезы. Сдержанно, мужественно. Профиль показал, анфас,
сам смотрит строго, с дамами держит себя уважительно и прохладно. Абитуриентка,
Аней звать, сомлела так, что ни в какой институт она поступать не пошла, а все
время вступительных экзаменов провела непосредственно в разговорах с Коляней.
Потом уже все открылось, что девушка в институтские аудитории даже и не зашла ни
разу. Все там обалдели в девушкиной семье, все родственники, ее старшая сестрица
принялась локти кусать и Коляне скандалы закатывать, а какие теперь скандалы,
если малолетняя Аня помахала перед ними паспортом.

А там как раз вот восемнадцать лет вчера исполнилось. Значит,
совершеннолетняя, дееспособная, и что хочу, то и делаю, хоть замуж, хоть что —
сама буду решать. И так вот и залепила, что любит Коляню, как никогда в жизни.
Коляня, конечно, сам прибалдел от такого поворота. Он вообще-то не предполагал,
что такая из себя молодость и современность скажет про него такие слова. И Аня
перевезла какие-то свои платьица и зажила с ним одним общим домом. Родители в
ауте, сестра плачет, мама плачет, какие-то многочисленные родственники понаехали
— надо же, хорошистка, почти отличница, ведь не шалава какая, всех интересов,
что марки собирать и значки. Какие-то девичьи секретики — смешки с подружками,
дешевенькая косметичка с бесцветной помадой, духи «Быть может», хвостик цветной
резинкой перехвачен. Дитя! И этот старый, ободранный. Потасканный...

И Анин отец не оплошал, завез обманом родимую дочку на дачу, там с ней начали
вести профилактические беседы. Куча родственников, вообще толпа, собралась. И
все, кстати, без наезда, намеками. Но анамнез сложился настолько, что Аня
согласилась на небольшую поездку к морю, и там все думала, сопоставляла.
Какие-то факты всплывали, даже то, о чем сам Коляня давно забыл, но Аня
вспомнила по случайным обрывочным фразам как раз своей старшей, теперь умной,
сестры.

У Ани туман в башке как-то стал рассеиваться. Все-таки когда из одной
обстановки в другую вот так сиганешь, что-то меняться начинает. Всегда хорошо,
когда есть время для адаптации. Вот так она, сначала на море, потом рядом с
родными и близкими, начала кое-что понимать, да и привычки к чистой жизни брали
свое. Временное же помутнение рассудка... Здоровый и молодой организм потребовал
именно что здоровья и соответствующих молодому возрасту занятий. А это в первую
очередь учеба и общение с такими же здоровыми на всю голову сверстниками. А это
совсем не то, что сидеть в прокуренной берложке, пить что попало и слушать
байки. Так что у Ани все настолько хорошо, как может быть хорошо у нормальной,
без всяких закидонов, девушки. Аня вышла замуж за нормального паренька. Двое
деток у них. И так далее, так далее. Что рассказывать про счастье? Все, все
знают и молча завидуют. И все-таки загадка жизни — что может держать на плаву
такого человека, как Коляня? Остатки былого обаяния? Так ведь это разовая
порция. Ну, раз поел, а на завтра — увольте.

Коляня сейчас старый, лысый, у него выпадает вставная челюсть. Он нищий, в
конце концов! Но все равно, все равно... Ничего не берет его знакомых, чуточку
уже постаревших девушек. Они по-прежнему верны идеалам своей буйной юности, они
передают Коляню с рук на руки, как драгоценный свиток. Как старинную амфору.
Коляню кутают во внимание и заботу. И ни одного ведь дня не было, чтоб Коляня
заночевал под забором или на скамейке в парке. Чтоб только звездное небо над
ним... Вот и сейчас он проживает, более или менее постоянно, у одной их своих
старых и верных приятельниц. Приятельница, конечно, не по всем пунктам разделяет
его концепцию жизни, иногда и бухтит, костерит его время от времени за
чрезмерное употребление и неспособность признаться в том, что он все-таки не
ночевал у Левчика. На допрос с нудным рефреном — признавайся, где был — Коляня
отмахивается.

Вот так интересно они время и проводят — попробуй догони. И ведь не первый
год. И эта женщина, и Коляня знают, что всегда есть другая женщина, а Коляня
такой один. Коляня по-прежнему сам себе интересен. Вот бы только еще за гитару
не хватался, пытаясь привлечь внимание новых знакомых барышень. Барышни сейчас
пошли некультурные, да и сострадания нет в них, и деликатности — воспитания — не
найдешь, не встретишь. Ржут барышни в голос, когда Коляня берет аккорды и
надтреснутым уже своим голосом заводит трогательные слова мещанских романсов.
Раньше звучало все как хороший, грамотный стеб, как фрагмент домашнего
капустника. А сейчас? Барышни смотрят на часы, достают из сумок толстенные
косметички и, совсем не стесняясь Коляню, наводят глянец. Красят глазки, бровки,
щечки, губки. Тушь, пудра, подводки, карандаши, помады, блестки. Заливают все
духами, подтягивают, не глядя в зеркало, свои кофты, майки, топы, юбки и шорты
по тугим бокам и уходят. А уходя, никогда не прощаются.

Потом и хозяева посматривают на Коляню и говорят прямо в лоб — давай, Коляня,
двигай, пока трамваи ходят. И Коляня послушно и бегом бежит себе, бежит к
трамваю, вскакивает на подножку, переводить дух. Но он быстро приходит в себя,
пытается заигрывать с кондукторшей. Но у нее кончается смена, да и навидалась
она таких — старых, лысых, нищих. Все бегут они, все бегут, все торопятся, а
цель там одна: вскочить в последний вагон. Так, мужчина, приготовили плату,
следующая остановка...

Коляня звонит в дверь, ему долго не открывают, потом суровая женщина смотрит
грозно, а Коляня бочком протискивается в прихожую. Долго там сидит на низкой
табуретке, стаскивает ботинки, долго сопит там, потирая уставшие за день ступни.
Снимает наконец ботинки с натертых ног, долго плещется в ванной, на цыпочках
потом крадется к кровати, укладывается клубочком и, всхлипнув пару раз, быстро
засыпает. Сны ему никогда не снятся. Утром у Коляни всегда хороший
аппетит.

Загрузка...