С чистого листа

Таня брата любила. Он был младший и веселый. На него накатывали, конечно, короткие времена серьезности, и эти минуты Таня тоже любила проводить с ним. И даже его легкомыслие она почти одобряла — он бесконечно влюблялся, увлекался, женился.

 За двадцать шесть лет — три более или менее, почти брака. По два года,
для молодого парня много. Почти — потому, что после пылких признаний, когда и
он, и его избранница теряли головы, заканчивались, уходили в никуда. Коля с
девушкой, вот так, взявшись за руки, бродили по вечернему городу, но потом
наступало время его отрезвления. И одна женщина как-то незаметно перемещалась
куда-то. Во всяком случае, сцены с выяснением отношений проходили где-то даже не
на территории его уютной однокомнатной квартирки.

Как-то этим женщинам и в голову не приходило, что они могут на что-то там в
его жизни претендовать. А Таня вместе с Колей посмеивалась над доверчивостью,
наивностью и в некоторых случаях самонадеянностью этих особ. Вслед за братом,
осуждая очередную дурочку, Таня повторяла: на что же она надеялась, когда Коля,
в очередной раз разводил руками и сокрушался — не получилось. В смысле, не
получилось большого и светлого чувства на всю жизнь. Хотя все так начиналось! И
тут же шел перечень проколов, список прямо большущий тех причин, по которым
совместное проживание больше невозможно, немыслимо. Да, да — кивала Таня. Как
можно жить с женщиной, которая представления не имеет о том, как, к примеру,
солить огурцы! Именно солить, а не мариновать, как все прочие сейчас маринуют, а
не солят. Ведь она знала, что Коля не любит маринадов. И вообще, уксус — это
отстой. Как и майонез — отстой. Брат с сестрицей покатывались от хохота, когда
Коля подробно описывал, как ему подали, с ума сойти, целый таз салата оливье с
колбасой! Хотя он на дух не переносит эти общепитовские блюда. Он вообще
сторонник здоровой еды. И вообще не терпит, когда много говорят о готовке,
стирке, уборке. Зачем говорить? Ты просто делай, и все. И так, чтоб незаметно.

Как-то для Тани, а возможно, и для самого Коли, все его увлечения слились в
один портрет какой-то приземленной слишком женщины. У которой никакого
соображения о такой жизни, нормальной, какой она должна быть у молодых и
современных людей. И потом — дети! Вот что важно. Нет, Коля никогда, никогда —
это надо подчеркнуть — никому из этих девушек не говорил, что он против детей,
но эти девушки, все без исключения, почему-то сразу понимали, что это значит,
что нужно тут же кого-то там предъявить — мальчика или девочку, как
доказательство их любви к Коле. И это первый раз случилось, когда Коле было
двадцать, потом двадцать три — с другой девушкой, двадцать пять — с третьей. И
все одно и то же — плач и слезы. И ребенок плачет, а за ним вслед и очередная
мамаша очередного младенца. И этот плач никого не трогает уже. Когда Коле и его
первой Аньке было по двадцать, более или менее все тогда объяснимо, и даже
сентиментально, никто ничего не умеет.

Таня тогда приходила на помощь, хотя сама — ни бельмеса в воспитании детей,
ничего тогда толком не знала, несмотря на свой возраст — старше брата на десять
лет. Но у самой Тани была хорошая практика: когда родился Коля, Тане пришлось
многому учиться. Потому что мать тогда сходила с ума от ревности. Мать и Колю
решила родить, чтобы удержать отца. И тем, кто скажет, что нет наследственности,
можно предъявить портрет Коли как портрет его отца. Коля — весь в отца. Та же
веселость, пусть даже кто-то чувствует себя оскорбленным, ну и что? Мать никак
не могла взять в толк, что этого конкретного мужчину не исправишь. И ты или
приноравливайся к диким особенностям его характера, или гони в шею.

Гнать никого не пришлось, потому что отец ушел сам, точнее, убежал. И мать не
сразу поняла, что ушел навсегда и не вернется ни за какие коврижки. Хоть десяток
младенцев ему предъяви. А в ее голове сочинялись какие-то картинки примирения.
То есть она об этом человеке думала не что-то реальное, а гоняла свое, к нему
отношения не имеющее кино. Да, необязательный, да, совершенно легкомысленный,
да, непостоянный. Но она сделает из него обязательного и ответственного! Она из
него в своих фантазиях и лепила нечто фантастическое — другого мужчину. Того,
каким он никогда не был, никогда не будет.

А он не хотел быть таким, каким видела его эта женщина, которая надоела ему
своим нытьем до колик. Вот и ругань, вот и бесконечная ругань. Под крики
родителей Таня, собственно, и росла. Потом к родительским перебранкам прибавился
рев младенца. Мать родила Колю, опять же наивно полагая, что от двоих детей он
не уйдет. Как же, как же. Ушел, конечно, мало того — сбежал. А мать запретила им
с Колей даже имя подлеца произносить вслух. Какие-то планы мести вынашивала,
которые никого не трогали. Ну и что с того, что мужику запретили видеть детей?
Он и сам не особо рвался. Ну и что с того, что этим детям запретили видеть отца?
Можно подумать, был бы какой-то толк от бессмысленных встреч. Таня как-то
однажды попробовала встретиться с отцом, именно из шкурных соображений.

Было ей тогда лет пятнадцать, понадобилась какая-то шмотка или туфли, сапоги,
неважно. Она довольно быстро, через родственников, нашла адрес родимого папани,
выложила ему свои просьбы-требования, на что этот веселый человек заржал в
голос: откуда, дочура! Откуда деньги! И покосился в сторону кухни. Там маячила
смурная тетка. У этой злющей тетки на данный момент и проживал веселый Танин
папаша. И Таня убежала, хлопнув дверью, расплакалась тут же, в подъезде, и
поклялась, что никогда, никогда больше, и пусть он тогда посмотрит, пусть
пожалеет, пусть прибежит.

Никто никуда ни тогда, ни потом, ни после не прибежал. И когда легкомысленный
Коля пригасил отца посмотреть на первенца — внука, отец по телефону тогда шумно
выразил бурную радость, что вот какой Колька молодец — внука подарил, но на этом
бурном ликовании, собственно, все и закончилось. И где-то там далеко-предалеко
подрастает тот первенец, тот сын и внук? А следом и второй. А потом и третья
девочка. Деда все как-то не собрался посмотреть, какие там ручки-ножки-глазки. И
на кого кто похож. Кто в чью породу. Ясно одно — что сын Коля точно в своего
отца. Собственно, вот и все. Какой отец веселый, такой у него и сын.

Мать, кстати, в конце концов утешилась. Она настолько однажды умоталась,
отслеживая адреса и явки блудного мужа, что сил на основное — на материнство — у
нее уже не осталось. После того как их веселый папаша дезертировал с поля боя,
мать еще несколько лет интересовалась сплетнями о его бесконечных женщинах, а
потом вдруг оглохла ко всему, что было с ним связано, равнодушие на нее нашло.
Ну и как следствие — и к его детям. Она так и говорил: его дети. Мать все заботы
о маленьком Коле спихнула на Таню, не спрашивая, хочет Таня бежать после школы в
садик за братом, чтобы потом — гуси-гуси, га-га-га, играть с ним, стирать
замызганные колготки. И прочее, прочее. Мать сидела на кухне, отрешенно
уставившись в окно, пока Таня кричала на брата, чтобы он ел кашу и не лез к ней,
и не мешал делать уроки.

Но потом они купили дачу, помогли родственники. Мать занялась мелким
земледелием, ее это здорово взбодрило. Появился какой-то интерес. Вот сажаешь
зернышко, говорила мать счастливо, а потом — росток и цветочек. Мать пробовала и
Таню привлечь к своим занятиям, но Таня наотрез отказалась участвовать в
посадках, прополках и поливе, вообще отказалась ездить на дачу. Объяснила, что и
дома дел полно. Мать брала с собой младшего и там волей-неволей понемногу и сама
начала заниматься Колей. Но назвать это воспитанием было трудно. Она просто
смотрела, чтоб не лез никуда, чтобы все съел, что положили в тарелку, и вовремя
ложился спать. А какие-то глупости вроде поговорить-пошептаться перед сном,
почитать сказки, тем более припомнить слова каких-то колыбельных, не было ни
желаний, ни, понятное дело, сил.

Вот такая была семья. Вместе и порознь. А Коля к сестре был по-своему
привязан, он же смешил ее. Значит, тратил на нее время. А мы любим тех, на кого
что-то тратим. Таня его отношение принимала за братскую привязанность. Это
потом, через много лет, она поняла, что доброе отношение Коли к ней — это вообще
его отношение к миру. А когда любишь всех, не остается времени на одного. Вот
живет кто-то рядом, сидит, стоит, и лучше же, чтобы этот кто-то улыбался. Так
что ничего удивительного, что Коля быстро ушел из дома и от Тани, когда
неожиданно на него свалилось наследство в виде однокомнатной, вполне обихоженной
квартирки. Умерла отцова мать, бабушка, которую Таня с Колей в общем-то мало
знали, а она взяла и отписала им квартиру.

Коля неожиданно проявил твердость характера и настоял, чтобы Таня подписала
все отказные бумаги и вся квартирка досталась одному Коле. Вот он туда поспешно
уехал, Таня осталась с матерью. Но мать большую часть своей жизни проводила на
даче. Так что все правильно. Все пристроены. И нечего ломать голову.

Отдельная квартира для веселого Коли — это именно то, чего ему больше всего и
хотелось в жизни. Посадить кого-то рядом и смешить. Или немножко, в нужные
моменты, пускать слезу. Чтоб душевно. Так что понятно, что там забегали к нему
сразу девушки. На кого-то Коля обращал внимание, на кого-то не очень. Но все в
целом складывалось неплохо. Потом, правда, родился ребеночек, но девушка с этим
ребеночком быстро испарилась, чтоб уступить место следующей. И все по новой —
немножко поплачем, немножко посмеемся. И Таня смеялась вместе с Колей, когда
рассказывал о своей жизни и потешался над своими знакомыми. А его жизнь — это
немножко необременительно поработать, так, чтобы хватило на одежонку, остальным
занималась ответственная Таня. И за квартиру платила она, и за телефон, и
продукты она покупала, и порядок поддерживала у него в доме. Пока там не
появлялась очередная барышня, и тогда уже барышня брала эти расходы на себя:
платить за квартиру, за телефон и заниматься покупкой продуктов и поддержанием
чистоты в доме. Чтоб всегда уютно и чисто, и питание чтоб здоровое. И все,
главное, довольны.

Кстати, и Таню ведь недовольной не назовешь, сестра любит брата, брат любит
сестру, ну, может, не сильно любит, но принимает Танину любовь и позволяет
великодушно любить себя. И все счастливы. Таня немножко, самую малость упрекала
себя за холодность к племенникам. Но тут ей чего угрызаться, она просто не
успевала их даже хорошенько разглядеть, а не то что привязаться и полюбить. Тем
более когда речь шла о мамах этих племянников. А о том, что где-то там ходят два
мальчика и одна девочка и знать не знают, какой на самом деле у них родной
папаша, а тем более мифическая тетка Таня, об этом вспоминалось ночью, это
немножко царапало сердце, но ненадолго. Была же у Тани, в конце концов, и своя
жизнь. То есть сначала немножко не своя. Потому что трудно назвать своим
человека, у которого есть жена. Таня много лет, слишком много, чтобы на что-то
надеяться, встречалась с одним, у которого был как раз полный комплект детей и
прочих родственников. И Таня никогда не нарушала границы. Сама себе определила
круг, за пределы которого заходить нельзя. Во всяком случае, звонить, там,
искать встречи. Очень удобно — когда никаких надежд, тогда и никаких
разочарований.

Но потом что-то поменялось. То есть этот женатый стал что-то уж совсем редко
захаживать, и однажды Таня вспомнила, что не видела его уже полгода. А потом и
год — не встречались. Он позванивал, конечно, привычно сочинял неубедительные
объяснения своей занятости. Таня привычно поддакивала. А как-то проснулась и
вспомнила только к обеду, что привычных этих первых утренних мыслей о том
человеке — нет. Она немножко еще подумала, произнесла даже вслух имя того
человека, сердце не отозвалось, точнее, память оставалась о каких-то их
встречах, разговорах, но такая память, как о чем-то не имеющем лично к Тане
никакого отношения. Как старый фильм. Или забытая книжка. Вот так Таня и
разлюбила.

Ну а потом и замуж вышла. Это всегда так бывает, каждому выпадает шанс —
насчет этой самой любви. Хочешь ее суррогата — привечай женатых и сочиняй, что
любишь или тебя любят. Хочешь чего-то стоящего — вот и жди настоящего, а не
подбирай объедки. Первое, что сделали Таня с мужем, — набрали подарков и поехали
по новой знакомиться с племянниками. Чтоб знали, что у них есть тетка Таня. А
что касается веселого папаши с веселым именем Коля, то в жизни такое бывает.
Может, и до Коли когда-то что-то дойдет. Таня об этом не думает, понимает только
одно — что долги надо раздать. Во всяком случае, Таня начала с себя — новую свою
жизнь она начала с чистого и белейшего листа.

Метки:
baikalpress_id:  47 597