Пропавшие в Сети

Нужны или нет волонтеры в поиске пропавших без вести?

В марте Иркутск столкнулся с небывалым ажиотажем вокруг пропажи людей. 4 миллиона страниц в «Яндексе» по запросу «В Иркутске массово пропадают люди», тысячи листовок с фотографиями пропавших без вести, сотни публикаций в СМИ... Такого еще в нашем городе не было. Обозреватель «Пятницы» ищет ответы на вопрос: нужны ли были усилия добровольцев? Помогают или нет социальные сети в поиске пропавших людей?

Люди теряются — люди находятся: одни живыми и невредимыми, другие... Увы, в историях с исчезновением Даниила Семакова и Алексея Буторина чуда не случилось. Тело первого юноши нашли на старом кладбище в Лисихе; скорее всего, Даниил заблудился в темноте и замерз. Тело Алексея вынули из петли. Очень грустно и больно. Мои соболезнования родным и близким.

Тем не менее еще не успели остыть эмоции после обнаружения молодых людей, как социальные сети вновь бурлят сообщениями о новых пропавших без вести. Речь идет об иркутских студентах Ольге Стрельцовой и Артеме Шаляпине. Девушку последний раз видели в ночном клубе, а юношу на могиле отца в Усолье. И снова листовки на улицах и версии в социальных сетях. Снова разговоры о недоверии полиции и призывы выйти на митинг. Пошли по второму кругу? Начальник разыскного отдела МВД России по Иркутской области полковник полиции Сергей Чен-юн-тай говорит прямо: «Полиция против необдуманных действий, в том числе и против безумной расклейки объявлений по всему городу. Мы провели рабочие встречи с волонтерами и досконально обсудили этот вопрос. В случае с Семаковым и Буториным расклейка ни к чему не привела. Все это в совокупности с обсуждением в социальных сетях породило ажиотаж. К нам пачками приходят обращения от граждан: дескать, массово теряются люди, срочно примите меры. Ходят разговоры о необходимости проведения митинга. Хотя у нас в области довольно благополучная ситуация».

— Случаи, которые широко обсуждались в социальных сетях и СМИ, имеют конкретное объяснение, — отметил полковник Чен-юн-тай, — ничего загадочного не происходит. Судьба каждого пропавшего все равно становится известной.

Массовая кампания по поиску пропавших в феврале и марте обозначила несколько важных проблем, в том числе и этического свойства. В интернет-сообществе идет дискуссия на тему, оправданы ли были усилия добровольцев. Скептики убеждены, что листовки и обращения в СМИ и социальных сетях принесли больше вреда, чем пользы. Именно из-за них началась паника. Высказываются мнения, что волонтеры, грубо говоря, дурью маются от нечего делать. И у этой точки зрения есть немало сторонников.

В Иркутске впервые столкнулись с попыткой найти человека силами волонтеров. Да, возможно, с листовками получилось не очень. Возможно, именно они вызвали ажиотаж. Да, поиски ни к чему не привели. Да, финал получился трагическим и, увы, предсказуемым. И что? Значит ли это, что не надо искать? Не надо обсуждать через социальные сети?

Но попробуйте представить себя на месте матери, чей сын или дочь не вернулись домой. Для них любые поиски, пусть даже неумелые, лучше, чем их отсутствие. Поделюсь личным опытом: однажды мне довелось видеть, что происходит с человеком, чей ребенок (пусть и взрослый) ушел из дома и не вернулся. Несколько суток полной неопределенности, страха, жутких предчувствий... Посмел бы кто на этом этапе сказать: «Да ладно, он (она) же наверняка где-то сейчас лежит под снегом, тепло станет — найдется». Это все равно что помочь самоубийце выбить стул. Поэтому любые действия в этой ситуации оправданы и понятны. Лучше видеть листовки на каждом шагу и знать, что человека ищут, чем сидеть в четырех стенах и сходить с ума. К тому же всегда есть вероятность, что человек жив. Всегда! И пока есть шанс, нельзя упускать ни единой возможности. Люди находятся и спустя 10 лет. Это во-первых.

Во-вторых, важно понять, что волонтерское движение в Иркутске только начинается. Пусть оно еще только в самом зародыше, пусть там много случайных людей, но так всегда бывает на начальном этапе. Вспомним, как создавался известный на всю страну добровольный поисковый отряд «Лиза Алерт», названный в честь пятилетней Лизы Фомкиной, заблудившейся в лесу в 2010 году под Москвой. Они тоже искали девочку и не нашли, но тем не менее возникла благородная идея, возник отряд.

Нельзя ставить крест на идее волонтерства в Иркутске. Нельзя давить инициативу, которая идет от чистого сердца. Волонтеры очень нужны. В центральной части России уже есть такие отряды, есть и студенческий корпус добровольцев. Они учатся на специальных курсах, как и что нужно делать, проходят аттестацию. Рано или поздно такие отряды будут созданы и у нас. Лучше, конечно, раньше, потому что территория области огромная, постоянно теряются люди. В Иркутске много активистов, которые готовы участвовать в поисках пропавших, тратить на это свое время и силы. Не нужно думать обо всех, дескать, сидят в соцсетях и нагнетают всякую жуть. Рассказывает активист волонтерского движения в Иркутске Владимир Харитонов:

— Наше движение началось в Братске; когда у одного человека пропала мать, мы создали группу «Поиск-Братск». Затем была основана группа «Поиск-Иркутск». Волонтеры помогают органам находить информацию. Они ценны своей многочисленностью, а потому могут оперативно сообщить в полицию о местонахождении разыскиваемого либо о месте его обнаружения. Нас очень много, мы можем быстро что-то прочесать и сообщить эту информацию следователям.

По словам активиста, основными каналами информации для волонтеров являются простые люди, население. Кто-то что-то видел, слышал. Любая зацепка может оказаться полезной. Владимир признает, что листовки сыграли двоякую роль. Их печатали с целью привлечения внимания общественности, привлечения новых волонтеров для прочесывания местности и сбора информации. Но получилось ровно наоборот: граждане начитались листовок и сообщений в сети «ВКонтакте» и устроили панику. Тем не менее работа по поиску не должна останавливаться. Владимир Харитонов рассказал, что сейчас группа «Поиск в Иркутске» имеет около 300 активных помощников и около 50 реально работающих волонтеров. Возраст — от 20 до 30 лет.

Полицейские тоже не собираются отказываться от помощи добровольцев:

— Реальную помощь волонтеры, конечно, могут оказать, — говорит полковник Чен-юн-тай. — Нужна помощь там, где требуется массовость, например при организации поисков в лесу, когда пропадают малолетние дети, когда надо прочесывать территорию. Сейчас в большинстве случаев все волонтеры в социальной сети. В сети они волонтеры, а по факту... Конечно, в ситуации с Семаковым и Буториным они, кроме расклейки, больше ничего и не могли сделать, но я хочу сказать, что для волонтеров у нас всегда найдется работа: во время лесных пожаров, во время сбора грибов и ягод, когда постоянно теряются люди. Мы обязательно будем привлекать волонтеров.

Только цифры

По данным статистики, в Иркутской области наблюдается тенденция к снижению числа пропавших без вести. В 2009 году было зарегистрировано 1700 пропавших, в 2010-м — 1300, в 2011-м — чуть более тысячи человек. Та же динамика наблюдается и в самом Иркутске: в 2009 году в розыск было объявлено 500 человек, в 2010-м — 300, в 2011-м — чуть больше 200. За первые три месяца текущего года в розыск по области было объявлено 203 человека, из них 177 удалось найти. По Иркутску в розыске было 67 человек, 64 нашлись. В настоящее время разыскиваются 8 человек. Так что ничего аномального и сверхъестественного.

Загрузка...