Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Четыре года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Продолжу рассказывать о Музее чистоты, так потрясшем мое воображение (особенно в этой стране, где множество неряшливых людей). Цена входного билета, говорят, покрывает всего лишь двадцать процентов его реальной стоимости, ведь Дон Ашлет (создатель музея) платит зарплаты работникам музея, платит, думаю, и за аренду земли, и за содержание здания. Каждому посетителю музея обещан подарок, способствующий поддержанию чистоты в доме. Дон Ашлет верит, что дети, приходя в его музей, будут не просто скучающим взглядом скользить по предметам старины, рассказывающим о чистоте (а значит, и об истории развития человечества), но также будут и... играть.

Посредством игры приобретая такие необходимые каждому человеку навыки, как мытье рук и лица с мылом, ежеутреннее застилание собственной постели и ежедневная уборка собственной комнаты. Еще дети, по мнению Дона, должны с самого раннего детства научиться всему тому, что называется «наводить порядок в доме». Это значит, что стол ничем не завален, а одежда — на вешалках. Посуда — в специальном шкафу, а книги расставлены на полках. Чистота «по-доновски» подразумевает начищенную обувь, отсутствие пыли и грязных пятен на дверях и стенах и вообще — опрятное жилье.

Дети должны в самом раннем возрасте уметь выносить из дома мусор и вытирать ноги перед входной дверью. Не мешало бы научить юных американцев также снимать обувь в прихожей; составлять посуду в посудомоечную машину сразу после окончания приема еды; сортировать, «не откладывая на завтра то, что можно сделать сегодня», только что полученную почту (раскладывать по разным стопочкам-полочкам счета, письма, газеты) и не забывать все, что подлежит вторичной переработке, — алюминий, металл, пластик, картон, газетную и журнальную продукцию, — не бросать автоматически в мусорный бачок, а отправлять в переработку, тем самым проявляя свою заботу о завтрашнем дне.

*Здесь собраны туалеты из разных времен и стран. Ванные всех мастей и размеров. Утюги и пылесосы. Сотни утюгов и пылесосов! Представлены и инструменты, необходимые в деле, например, трубочистов и чистильщиков ковровых покрытий, которые по сей день по непонятной мне причине жутко популярны в Соединенных Штатах. Здесь, как в Греции, есть все. Все, кроме всего того, что у лично меня ассоциируется с чистотой «по-советски». Где наше советское хозяйственное вонючее мыло? При тотальном дефиците стиральных порошков в СССР для стирки использовалось натертое на терке хозяйственное мыло. Белье приходилось кипятить и (помните?) подсинивать.

А где наши стиральные доски и первые отечественные стиральные машинки? Где резиновые (я помню розовые, ярко-розовые!) галоши? А ботинки, которые так и назывались «прощай, молодость», где? (Резиновая черная подошва. Суконный или войлочный грубый черный же верх. Помните? В тех моделях, что носили моя бабушка и ее товарки, застежки не было вообще или она была по типу молнии.) До сих пор не понимаю, как можно было в весенне-осеннюю слякоть щеголять в такой вот обувке и... держать ноги чистыми и сухими, ведь асфальтовых тротуаров в Иркутске в те далекие времена моего детства и в помине не было! А хрустящее от крахмала постельное белье? Разве это не есть тот самый символ чистоты по-советски? (Я с трудом вспомнила, что постельное белье в моем детстве было исключительно белого цвета.)

И для того, чтобы накрахмалить белье, крахмал нужно было еще и сварить! (Вспомнила рецепт накрахмаливания белья нашей соседки бабы Дуси, который, как мне кажется, шокировал бы современных американцев. Да и не их одних: в день предстоящей стирки надо было отварить макароны и воду с них слить в отдельную кастрюлю. В которой и следовало крахмалить белье.) Крахмалили белье во времена моего детства — в семидесятые годы прошлого столетия и по-другому: куча начищенной картошки вручную (!) натиралась на крупной терке. Картохе давали настояться, после чего ее процеживали через марлю. Клейковину выбрасывали или пускали «в дело» (на драники, например), а оставшийся крахмал шел на накрахмаливание белья. А советские пылесосы, с помощью которых наши родители белили потолки в хрущевках? А натянутые бельевые веревки? От дерева к дереву, от столба к столбу! (Я страшно стеснялась вывешивать нижнее белье на обозрение жителей всего двора. Мне казалось, что стоит мне только коснуться руками мокрых трусов в синем пластиковом тазу, как все жильцы близлежащих домов припадут к окнам в своих квартирках.) Зимой простыни и труселя, превратившись в несгибаемый монолит (согнул-сломал!), с наступлением темноты возвращались в квартирки своих владельцев.

*А мусоровозка? Помните? Мы, живя в Солнечном, выходили с мусорными (цинковыми, эмалированными, а позже и с пластиковыми, с непременно постеленной на дне в несколько рядов газеткой) ведрами на улицу и, выстроившись в очередь, с нетерпением ждали приезда мусорки. Мусора в те времена было мало просто потому, что и потреблял народ мало. Жили все одинаково бедно, и мусор у всех был одинаковый. Мусорные баки появились позже. Как и бичи («бродяги, ищущие червонец»), роющиеся в баках и разбрасывающие мусор. А мешковина у входа... куда бы то ни было? А сменная обувь для школяров и специальные сумочки для сменки вроде той, что привозила мне из Риги мама?! За чистотой у порога всех советских школ следили учителя и дежурные с красными повязками на предплечье. Я все еще помню, как мы — дежурные по классу и школе № 21, что на улице Советской, — сами мыли полы (голыми руками, без перчаток, касаясь грязнущих дырявых половых тряпок и полоща их в ледяной воде!), а затем выплескивали грязную воду из окон второго или даже третьего этажа. А веник!!!

Он был что божничка в красном углу избы в досоветские времена! Его ставили черенком вниз в углу крохотной туалетной комнатки, и советский народ почему-то свято верил, что стоящий таким образом веник притягивает в квартиру богатство. Все было простым. Понятным. Трогательным. И таким далеким. Мой папа любил повторять мне, подростку советских времен, половозрелой дивчине, ленившейся заниматься уборкой в квартире: «Чисто не там, где не мусорят, а там, где убирают». Покойная бабушка практиковала другой метод борьбы с моей леностью. Прося меня помыть полы на даче, она между делом расставляла «ловушки»: то засунет под кровать мягкую игрушку, то кинет под обеденный стол крышку от банки с вареньем... А после того как я, подросток, рапортую о проделанной работе и желании поскорее бежать с подружками на речку купаться, моя баба Валя методично указывала мне на расставленные ею «ловушки» и заставляла немедленно делать работу заново. Именно тогда я поняла, что чистота — не что иное, как ощущение контроля над происходящим.

*«Музейная экспозиция никогда не будет закончена. Всегда найдется место новым экспонатам. Потому что мы, люди, должны стараться делать нашу жизнь чище и лучше. Каждый день! Я преподношу чистоту как культуру. Однажды, когда человек еще только услышит название этого города, он немедленно начнет думать исключительно о чистоте. Во всем», — подытожил cедовласый хранитель чистоты.

Метки:
baikalpress_id:  47 506