Дело о «мертвых душах»

Следственные органы иркутской полиции инкриминируют директору одного из детских домов города злоупотребление должностными полномочиями.

В очередной раз хочется воскликнуть: доколе нечестные чиновники будут обкрадывать несчастных сирот? Действительно, доколе? Однако в этом деле не все так однозначно.

Речь идет о санаторном детском доме для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, № 2 Иркутска и его директоре Николае Георгиевиче Астраханцеве. По данным следствия, полтора года назад он оформил свою жену на работу педагогом дополнительного образования. То есть женщина не работала, но исправно получала зарплату. Сумма ущерба, причиненного государству, по словам следователей, составляет около 187,5 тысячи рублей. Рассказывает психолог центра коррекции Елена Николаевна Ткачева.

— Мне часто приходится выступать экспертом в судах и в следственных мероприятиях. Однажды знакомые следователи обратились за помощью: нужно было допросить несовершеннолетних воспитанников детского дома. Я ознакомилась с делом, выяснилось, что в штате учреждения числятся «мертвые души», которые получают зарплату, не работая. К примеру, супруга директора, которая якобы вела уроки компьютерной грамоты. А некоторые сотрудники детского дома получали премии в размере от 20 до 50 тысяч. Очевидцы рассказывали, что этих «мертвых душ» никто не видел. Елена Ткачева опросила двадцать воспитанников в возрасте от 6 до 18 лет. По ее словам, во время опроса дети были подавлены, не могли сконцентрироваться. По ее мнению, на время следствия директора должны были отстранить от работы, но не сделали этого.

— Это неправильно, — считает Елена Николаевна, — так как директор может влиять на детей, запугивать, чтобы не сказали лишнего. Елена Николаевна признается, что взялась за это дело, потому что боится за судьбу воспитанников детского дома.

— Дети копируют поведение взрослых, и если взрослые на их глазах лгут, то и дети перенимают эту модель поведения. Это становится нормой их жизни. Живя в этой обстановке, они учатся подхалимству и лицемерию. Какими они выйдут из стен детского дома, догадаться нетрудно.

Татьяна Игоревна Ильина, следователь СУ УМВД по Иркутску, подтвердила нашему изданию, что уголовное дело было заведено 8 мая 2011 года по статье 285 УК РФ «Злоупотребление должностными полномочиями», санкции которой предусматривают крупный штраф, а также лишение права занимать определенные государственные должности.

— Он устроил на работу свою жену педагогом дополнительного образования, — сообщила Татьяна Ильина, — но она своих обязанностей не выполняла, при этом зарплату получала. Мы принимаем все меры, чтобы доказать факт виновности Астраханцева. По словам Татьяны Ильиной, расследование осложняется тем, что директор до сих пор не отстранен от должности.

— Мы обратились в суд с ходатайством отстранить Астраханцева от руководства учреждением на время расследования, чтобы он не мог оказывать влияния на детей, но пока этого сделать не удалось: то он находится в больнице, то в отпуске.

С Николаем Георгиевичем Астраханцевым мы встретились в кабинете его адвоката Риммы Николаевны Суворовой. У них совсем иная версия событий.

— Супруга Николая Георгиевича действительно вела эти уроки, — говорит Римма Суворова, — есть документы, и сами дети это подтвердили. Уроки велись.

Кстати, адвокат утверждает, что детей во время следствия допрашивали в отсутствие психолога и социального педагога с применением гипноза.

— У нас есть диск, где дети по нашей просьбе рассказывают, как их допрашивали. Воспитанников заставляли дать показания против Астраханцева, и после этого допроса им было плохо. Гипноз был: дети говорят, что их заставляли закрыть глаза и что-то делали руками. Причем надо заметить, эти дети больные. У многих неврологические заболевания. По этому поводу мы подавали жалобу прокурору города. Спрашиваю Николая Астраханцева о причинах возбуждения против него дела. По его словам, это элементарная месть.

— Все началось с того, что у меня работала психологом одна женщина — молодая, с амбициями, но результата не было. Работа практически не велась. Кроме того, постоянные опоздания на работу, уходы раньше времени. Недисциплинированный сотрудник. Устав от постоянных отлучек, директор предложил сотруднице альтернативу: либо работай по-настоящему, либо увольняйся. — Я даже вообразить не мог, что после этого разговора она начнет звонить своим друзьям в полицию. Производственный конфликт привел к таким последствиям, что мы все вспомнили 37-й год. Изъяли компьютер, документы, начали вызывать моих коллег на допросы. Коллеги говорят, что во время допросов на них морально давят, заставляют меня оговаривать. Откуда же тогда появилась версия о «мертвых душах»? Оказывается, все просто: директору нужно было делать ремонт в детском доме, но денег катастрофически не хватало.

— Сначала Николай Георгиевич обратился в подрядную организацию, они составили смету на два миллиона. Но таких денег у дет- ского дома нет! — рассказывает адвокат. — В итоге нашли рабочих, которые согласились выполнить все работы за 89 тысяч. Конечно, их пришлось устраивать подсобными рабочими, но все это в рамках закона, а они называют их мертвыми душами. Ремонт-то они сделали. — За каждую копейку, — говорит Николай Астраханцев, — за которую меня обвиняют, я отчитаюсь. Все законно!

В этой истории действительно много странного и непонятного: если Николай Георгиевич виноват, то почему ему до сих пор не предъявлено обвинение? Смущает и размер «злоупотреблений» — всего 187 тысяч.

Мы знаем, что чиновников не трогают и за миллионные махинации. В связи с этим вспоминается история задержания Валентины Перегудовой, начальника Департамента образования Иркутска. Человека продержали три дня в изоляторе, искали какие-то мифические деньги, а в итоге дело закончилось полным пшиком. Иной раз действительно думаешь, что таким образом кто-то с кем-то сводит счеты. Кроме того, мы побывали в самом детском доме и убедились, что там сделан ремонт, что дети не одеты в лохмотья, что их нормально кормят, и что руководство заботится об их развитии.

— Я бы отдал эти деньги за восемь месяцев, — говорит Астраханцев, — но они не хотят, они хотят со мной расправиться, унизить и растоптать. Вся надежда на суд. Мы надеемся на оправдательный приговор.

Загрузка...