Прекрасные женщины и собака

Лева давно привык рано просыпаться, но одно дело — проснуться и, взглянув на будильник, решать, вставать ему или полежать, понежиться, подремать, потом, потягиваясь, не спеша, двинуть в сторону ванной — душа. И — на кухоньку за питательным полноценным завтраком.

 Вообще много чего может устроить себе приятного человек с самого утра. И насчет бритья-мытья, чтоб там бритва острая, чтоб пенка мыльная, лосьончиком по гладким щечкам, а то и кремом, чтоб по весне кожа не раздражалась, ну и все такое, что по телику показывают. А что на завтрак съесть, так это книг поваренных — все полки в книжных магазинах завалены.

Тут тебе и кофеек какой хочешь; раньше, по молодости, Лева и сам любил побаловать и себя и знакомых вкуснейшим кофе: и с корицей варил, и с перцем-солью, чтоб зерна хорошо прогреть на сковородке предварительно, а потом непременно не в электрической, а в ручной мельнице промолоть тщательно, и — в турку. И смотреть, чтоб пенка ровно три раза поднялась. А сейчас что? Хлебнуть растворимой бурды, зажевать кусок колбасы с хлебом и вперед на выход. Насчет колбасы — и то через раз получается. Вот и выходит, что Лева заскакивает перед работой в первую попавшуюся забегаловку и стоит там, среди похмеляющихся граждан, жрет свои пирожки с капустой или картошкой. И чаю-кофе — пожалуйста, сколько угодно, хоть запейся. В пластиковом стаканчике, и нитка от чайного пакетика свисает. Хотя знает Лева, что чай в пакетиках — совершенный отстой, лучше уж воды из-под крана, чем этот мусор...

Зато потом, на работе, можно у девок выклянчить чего посущественней: если и пирожки там они едят, то нормальные, сами пекут. А желающие еще и в микроволновке разогреют, если кому не лень вниз к вахтерам гонять. Там микроволновка у них — милости просим.

Лева уходит из дома рано, приходит поздно. Вот так получается, что не то что большая часть, вся жизнь проходит у него вне дома. А дом — это что? Крыша над головой? Почтовый адрес? Номер квартиры? А ты к этой квартире имеешь то отношение, что оплата ее на тебе. А из дома успеть сквозануть, пока родное семейство не проснулось. Потому что тогда вой и крики, и стуки в дверь ванной комнаты. И обязательная ругань. Жена, две дочери. Счастливое семейство. А ведь Лева хорошо помнит то время, когда он любил своих дочек. Так любил, что по ночам сидел и прислушивался: дышат ли? И со старшей так, и с младшей. А сейчас Аньке четырнадцать, Ире двенадцать.

Жене тридцать пять. Леве сорок один. Нумерология. Жену звать Тоня. Довольно редкое сейчас имя. Тогда тоже не каждый день девушки с именем Антонина встречались. Леве вообще долго казалось, что и сама Тоня — девушка редкая. Что внешность взять, что ее сугубые душевные качества. А потом заявились инопланетяне и подменили его Тоню на незнамо что. В один день все случилось. Пришел он однажды с работы, сначала голос услышал совершенно чужой. Не голос даже, а какой-то крик и карканье. «Куда прешь! — сказал голос. — Боты разуй. Я пол тут помыла, сейчас перемывать заставлю». Лева остолбенел. Перед ним женщина, с виду — так прежняя. А на самом деле... Есть от чего в запой уйти. Голос, голос — самое странное! Его не подделаешь. Тряпками можно фигуру, туловище замотать, косметикой лицо замазать, а вот голос, его не подделаешь. Такая в его мозгу тогда мысль и пронеслась: точно, инопланетяне постарались. Их работа.

И все с тех пор как-то покатилось, покатилось. И Леву за собой потащило. И каждый день прибавлял только ужаса и страха. А потом все, устал он. И бояться устал, и реагировать сердцем, и вздрагивать при звуке шагов. Научился смотреть и не видеть, кивать головой, не понимая, о чем разговор, научился простой игре: ты мне, я тебе. Что-то купить, денег дать, не говоря о том, что вся зарплата до копеечки уходила в цепкие Тонины руки. Потом научился коробчить заначки и при случае откупаться деньгами: доставать заначку — и тогда, если и не мир и покой, то хотя бы тишина и разговоры вполголоса — на один вечер. Дочки подрастали и всему учились у мамы: особенно крику.

Тогда вопрос: «А что, Леву в Эрмитаже воспитывали? Чтоб бонны? И француженки с англичанками? Вот то-то же. А где ты отсиживался сам, на какой такой работе, когда твои ангельские дочки в крикливых гопниц на твоих же глазах превращались? Где ты сам был, Лева, на каком таком ответственном задании? Может, ты тайный агент и велено тебе мимикрировать органично в среду, чтоб слился ты с окружающей действительностью, как животное хамелеон?».

А Тоня на пять лет моложе Левы, и, по ее мнению, это сильный козырь и главный аргумент. Поэтому можно все. И вот еще — самое смешное. Зеркало! Тоня ведь когда смотрится в него, ей проще смотреть не на всю свою фигуру в целом или даже на лицо. Ей ловчее выбрать фрагмент, пока не подвергшийся необратимым изменениям. Пример? Ну, бровки, даже глазки — тоже можно, если их еще хорошенько прокрасить. А на остальное можно и не смотреть. Можно даже и силу воли при этом проявить, дать себе задание мысленное: не смотреть, не видеть, не замечать. Ну, где морщины и всякие бульдожьи складки? А чего не видно, того и не существует.

Самообладание, самоуверенность, самолюбование. Потрясающая женщина — Тоня. Потому и подруг меняет часто, потому что некоторые женщины все-таки завистливые. Зачем говорить, приходя в дом: «Какой у тебя, Тонька, однако, вечный бардак?». Или: «Тоня, ну научись же ты, наконец, чай нормально заваривать!». Или насчет внешности пройдутся, насчет веса лишнего. Сами коровы. Прямо общество критиков, можно подумать. И на работе такая же ерунда: платят гроши, а требований... Почему опоздала? Почему нагрубила? Почему, почему? Да за такие деньги работайте сами и кланяйтесь клиентам тоже сами. И учителя в школе у дочек — туда же: «Почему Ира съехала на тройки? Почему Аня нагрубила учительнице математики? Почему девочки не могут нормально себя в классе вести? Почему нет спортивной формы? Почему нет сменной обуви? Почему не сдали деньги на питание?». Почему, почему, почему... По кочану. Зато Лева научился многому за свою жизнь. Он научился ходить на работу пешком. В любую погоду. И в транспорте не давишься. И время можно скоротать.

И утром, и вечером. Только все равно много его, времени. К друзьям-приятелям не пойдешь. Там своя жизнь. А одного верного друга Лева так и не заимел. Чтоб вот так, без звонка, ночь-полночь, ничего не рассказывать, постучать в дверь, и чтоб друг понял бы все. Без слов. Сидели бы на кухне, чай бы пили, а может, чего покрепче. И внимательная женщина поставила бы перед ними тарелки. Хлеба бы тоненько порезала. Супу бы вот еще подогрела, котлет подала бы домашних. Вот таких, куриных. Чтоб надкусишь ее, и сок бы брызнул. Лева сам однажды таких налепил, по телику видел, как все сделать правильно. Только не вышло у него ничего: сверху сгорело все, а внутри фарш сырой. Леву еще тогда Тоня на смех подняла. А он старался. Только продуктов кучу перепортил, жена пилила его потом две недели. Больше он и не думает о готовке. Кофе растворимый, колбаса, сыр. Деликатесы. А несуществующая жена несуществующего друга смогла бы все подать тихо и исчезла бы из кухни, где бы они с другом по душам разговаривали. Так бы повела себя деликатно, что Лева и не почувствовал бы, что он лишний в этом доме.

А дочки? Ведь способные, и насчет уроков тоже. Только позаниматься, и все получится. Но как? Когда? Да они бы и слушать его не стали. Услышали бы его строгое отцовское: «А ну покажите дневники», «Почему здесь три балла?», «Почему здесь три с минусом?». Лучше и не пытаться. Трус ты, Лева, — привык он про себя так думать. Такая несправедливость: жену инопланетяне подменили. А его оставили с этим существом жить и не выдали дополнительных инструкций.

Ну, а потом пришла новая бухгалтерша к ним на работу. Никаких романов, Боже упаси. Леве и в голову не могла прийти идея задуматься о каких-то там дополнительных, «сверхрабочих» отношениях. Только смотреть, чувствовать таяние в груди. Такая женщина — как картина, как музыка. Пейзаж за окном. Ты в поезде едешь, а мимо проплывают реки, озера. И так далее. Такие чувства — покоя в душе и тихой радости — вызывают еще хорошие спокойные старики, воспитанные дети и уравновешенные собаки. Вовсе и не смешно сравнивать женщину с собакой. Самое что ни на сеть правильное сравнение. Как все люди, с детства мечтавшие о собаке и не сумевшие даже заикнуться о такой мечте, Лева все хорошее в жизни сравнивал с тем, собака это или не собака.

Так что первое, что сделал Лева, когда ушел от Тони, — купил щенка. Конечно, это была восхитительная дворняжка. Но впрочем, никто и не завирал про родословную. Веселый мужик на рынке честно дыхнул перегаром: «Возьми собачку, дворняжка! А дворняжки — они все умные». А у Левы в руках — по здоровому пакету, это он хозяйством на новом месте обзаводился. Веник купил, ведро. Кастрюльки, полотенчики. Кружки, ложки. А тут мужик этот поддатый: «Купи, паря, щеночка». А щеночек посмотрел на Леву. Ну, понятно: если твоя собака, она и смотрит на тебя, как твоя собака. Лева пакеты оземь, сунул мужику денег на опохмел, а щеночек скоренько заворчал у него за пазухой.

 Вот так, граждане, это ведь про счастье речь. Потому что ровно с той минуты, как этот пес оказался рядом с Левой, началось у Левы форменное счастье. Если кто думает, что счастье — это романы с красивыми бухгалтершами, то вот и нет. Ну, то есть, может, где-то так бывает: уходит мужик от жены-инопланетянки и находит свое личное счастье с нормальной вполне такой землянкой. Вовсе даже и не всегда. У Левы насчет счастья вообще никаких планов не было. Зато он так издалека хорошо понял, что его дочери — его вина. Насчет того хотя бы, чтобы вернуть их голосам прежнюю тональность. Чтобы хоть без крика и скрипа. А то три инопланетянки в жизни одного мужика — это уже перебор.

И началась у Левы прекрасная трудовая жизнь: и не в тягость, а в радость. Если все грамотно и правильно запланировать, то все успеешь. И собаку прогулять ни свет ни заря, и кофе себе нормальный сварить, а когда домой приходишь после работы, то там тебя, кроме верной собачки, кто ждет? Правильно, твои дочечки! Потому что у них ключи, и папа велел приходить и заниматься. А девки что, изверги какие, чтоб отец пришел с работы и голодный? Нет, они ему и первое, и второе. Ну и что, что ужин и время позднее, тарелку супа мужчина должен съесть хотя бы раз в день. В общем, у Левы началась жизнь, которой он и не знал никогда. Осмысленная. Как-то все там по делу. И как-то они все друг про друга теперь знают и участвуют в жизни друг друга. Лева, его собака, его дочери.

Ну, а инопланетяне подумали, подумали и вот что решили: вернем-ка мы Леве его настоящую женщину, потому что не вышло ничего из эксперимента. Вот они так втихушку забрали свою эту тетеньку, неизвестно какого даже она имени была. И втихаря вернули Тоню. В ту же квартиру. Ей оставили, конечно, немного инопланетянской памяти. Ну то есть как будто это она там на самом деле жила и орала все время. Вот, значит, эта Тоня смотрит: а рядом никаких тебе дочек и никакого мужа. Одна она одинешенька на белом свете. Ну то есть дочки дома живут, одежку свою носят, переодеваются, зубки чистят, в стаканчике в ванной щетки стоят. Но все равно эти дочки как будто бы не с ней. А больше с отцом. И главное — не подкопаешься. То есть учителя только руками разводят в восхищении: «Какие у вас дочери, Антонина Валентиновна, такие, что пример для всей остальной учащейся молодежи. И учеба отличная, и примерное поведение! А чтоб какой однокласснице кто теперь из ваших дочек сказал про дуру или кретинку — такого вообще никогда теперь не бывает».

Ну вот тут Тоня репу стала маленько чесать. Потому что ее ум стал некоторую правду жизни все-таки улавливать насчет того, что, если подойти к зеркалу, то там запросто можно увидеть одну особу, про которую, если кто что и скажет, то те самые два слова: дура и кретинка. Ну, а кому хочется в расцвете лет получить подобный диагноз? Только тем, кто уж точно дура конченая и кретинка. И Тоня этому правдивому отражению в зеркале сказала свое решительное «нет». И начала с квартиры. То есть привела там все в порядок. А когда мыла и чистила, то у нее в башке помаленьку шарики и ролики стали вставать на свои места. Так что через какие-то полгода Тоня опять стала Тоней, будто и не было долгих лет мрака и отчаяния. И Леву она все-таки упросила вернуться. Главное сказала: «Я с собакой буду гулять подолгу и кормить буду правильно». И все такое про собаку. Лева еще раздумывал, зато собака посмотрела на него и сказала: «Ну чего ты ломаешься, посмотри, нормальная женщина, давай рискнем». В общем, рискнули. И не пожалели.

И насчет инопланетян. Тут такая штука. Когда инопланетяне кого хотят забрать, то они ведь не хватают кого попало и так, чтобы против воли. Вовсе даже нет. Там еще обстоятельные и долгие беседы ведутся: согласны ли вы. Вплоть до того, что бумаги подписывают: как, когда и за сколько. Так что все, получается, добровольцы. Это к тому, чтобы не было тут неуместных охов насчет того, какая Тоня несчастная женщина. Может, когда-то она и была несчастной, давно... А сейчас? Разбуди ее среди ночи — она только улыбнется кротко и спросит мелодичным голосом: «Вам кофе сварить? Может, с корицей или ванилью?». Но Лева сам прекрасно варит кофе, так что, когда его женщины просыпаются, их встречает кофейный аромат. И так, заметим, каждое утро. А по-другому никак, потому что здесь живет Лева, а с ним — прекрасные женщины, ну и собака, разумеется.

Метки:
baikalpress_id:  47 497