Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Четыре года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Я долго не могла взять в толк, отчего здесь, в Америке, все (или многое) ну совсем по-другому? И вдруг меня осенило: «Все» — это не что иное, как отношения мужчины и женщины. Я наконец-то поняла, что так сильно отличает нас, россиян и американцев, друг от друга, это уважение к женщине. В России отношение к бабе чисто потребительское: «Я и лошадь. Я и бык. Я и баба. И мужик». Помните? Баб можно менять как перчатки. О бабу можно вытереть ноги. При наличии живой жены у среднестатистического россиянина непременно обнаруживается любовница да еще несколько «подружек». И они все дружно его вроде бы как обихаживают. Потому что стоит высказать женщине свое «фи» — и ее место займет другая. Помоложе и посвежее.

Незаменимых, как известно, не бывает. И девчат-то ведь, помните, количественно больше! Я не самая забитая и «ничего не видевшая в жизни слаще морковки» сибирячка, но для меня это был самый настоящий культурный шок — отношение американцев к своим женщинам. К женам. К подругам. Не буду далеко ходить за примером: как только я сюда приехала и вышла замуж, то сразу же почувствовала себя, что называется, как за каменной стеной. Никто на улицах тут ко мне ни разу (!) почти за пять лет не пристал с попыткой познакомиться или с предложением «выпить чаю». И от местных подруг-россиянок (если речь заходит о разности между российскими мужчинами и американскими) первым делом слышу высказывание... о количестве половых партнеров американского супруга.

И это — всегда одна и та же фраза: «Я у него вторая!» «Да ладно лгать-то!» — непроизвольно вырвалось из моих уст, когда на вопрос, сколько у него было женщин, мой тогда еще американский жених так и ответил: «У меня всю жизнь была одна женщина. Это моя жена». За непроизвольное и грубое «Да ладно!» мне пришлось тут же извиниться. И я предпочла вообще на какое-то время умолкнуть, когда встретилась с ним глазами. В его взгляде был укор. Он думал, что я ему не верю. (Да и трудно поверить, что у такого вот высокого ростом (и социальным положением) и во всех отношениях видного и состоятельного джентльмена была всего одна женщина. В жизни!) А я не то чтобы не верила. Я не понимала, как такое может быть...» — делится воспоминаниями подруга.

*Ведь как у нас, в России? «На десять девчонок по статистике девять ребят» было уже давно, а сейчас демографическая ситуация еще более аховая, потому что оставшиеся «ребята» качественно, кажется, измельчали. Но как ведут себя эти девчата в борьбе за оставшихся более-менее приличных ребят? Мой муж был в шоке, наблюдая на иркутских улицах в крещенские морозы... голопузых барышень. Вроде и в сапогах, и в шубейке девушка, а животик с пирсингом отчего-то в шубейку эту вроде как и не умещается.

 «Им же холодно. И это совсем не сексуально», — ежился от одного взгляда на глупышек мой муж. «А ты попробуй объясни им. В борьбе за мужика у нас, русских баб, все средства хороши», — мысленно отвечала я Роберту. Здесь, в Америке, я ни разу не встречала теток с оголенными пузами. Потому что женщины здесь себя уважают. Я ни разу за почти пять лет жизни в США не встречала стоящих у дороги в надежде по-быстрому подзаработать дам. И саун тут «специализированных» (с шестами, в смысле) нет. И гостиниц «на час» — тоже. (Гостиницы, конечно же, есть. Как и сауны при спортивных клубах. Но все это — семейно ориентированное.) И по воскресеньям весь народ валом валит в церковь. И все всех знают. И улыбаются друг другу. И здороваются. И твердо знают, что стоит «на одном конце деревни слово сказать — на другом все тут же все услышат».

Тут, кажется, и в помине нет газет с объявлениями о так называемых эскорт-услугах с «красотками», «шалуньями», «миледи»... Как нет и публичных домов. Один старожил рассказывал, что когда-то давно, еще в позапрошлом веке, было в нашем городке что-то подобное (на базе, так сказать, железной дороги), но долго это предприятие не просуществовало, потому что, по слухам, дамочки... молниеносно повыходили замуж.

*Как решают здесь, в Америке, свои проблемы одинокие люди? А просто: они перестают быть одинокими, женясь и выходя замуж. Муж рассказывал, что существует здесь, в Америке, поговорка вроде этой: «Вечером — постель. Утром — обручальное кольцо». Я первое время даже голову на сто восемьдесят градусов заворачивала, сплошь и рядом наблюдая картину: вот идет Он — красавец-мужчина. А рядом плывет нечто бесформенное и непонятно во что одетое — это Она. Его жена. И он ей улыбается, и в глаза непрестанно заглядывает преданно. И по спинке почесывает. И по попке похлопывает. И поглаживает ее всюду, куда только рука его дотягивается. И на других женщин он не пялится. Ни-ни! Она же, жирная, страшная, усатая, «и в ус не дует»: знает, что муж — ее навеки и никуда уже не денется. В общем, совсем не так тут обстоят дела с изменами, нежели в Сибири.

Между Россией и Америкой — в том, что касается межполовых отношений — просто бездна. Супружеская неверность — тема деликатная. Вычитала в одном из интернет-исследований следующее: «...уровень доверия русскоязычных американцев к людям в их жизни — к мужьям и женам — в русской общине не выше 30%, тогда как в американских семьях он достигает 70—80%». Цифры достаточно красноречивые и позволяющие сделать вывод: измены в «русской» иммиграции — явление распространенное. В России супружеской неверностью также сложно кого-то удивить.

*Еще в шестидесятых годах прошлого столетия девушка имела право подать в суд на мужчину за расторжение помолвки. Хотя бы потому, что в Америке тех лет (как и, замечу, в нынешней!) добрачный секс был неприемлем. Он и сейчас (в отличие от России) не поощряется. Может быть, поэтому по сей день американский жених дарит при помолвке своей невесте кольцо, которое непременно должно быть дорогим (месячная-трехмесячная зарплата мужчины как минимум), как обещание сдержать данное женщине слово. Мужчины тут качественно другие. Они и нянчат детей собственных, добровольно превращаясь в отцов-одиночек (если мамаша вдруг решила «искать себя» или вновь выйти замуж за кого-нибудь другого), и охотно берут на себя ответственность за чужих детей: 40—50-летняя разведенка с тремя (и даже двенадцатью, бывает и такое!) отпрысками не лишена шансов на счастливый брак.

Женятся и на женщинах с детьми-инвалидами и нянчат калек как своих собственных отпрысков. И вообще американские мужчины живут исключительно интересами семьи. Если какой-то американский мужик задерживается на службе или по работе же вынужден совершать иногородние (или, не дай Бог!) международные поездки, то нередко такой мужчина, как муж, вынужден выслушивать осуждение со стороны не только жены, но и от окружающих. Потому что среднестатистический Джон или Майкл не просто добытчик, но прежде всего он Муж и Отец. Именно так, с большой буквы. Джон или Майкл никогда не снимет с себя «последнюю рубаху» просто потому, что он будет в первую очередь думать о благополучии и благосостоянии собственной жены и детей.

 От Майкла или Джона вы вряд ли дождетесь по-русски широких жестов. Все по той же самой причине, что трата каждого цента у американцев глубоко продумана. И супружеская измена тут вряд ли возможна все по той же самой причине: все тут, кажется, упирается в деньги. Изменил? Разводись! Разводишься? Плати! И плати пострадавшей стороне много. Реально много. Во всем этом — огромное отличие между Джоном и русским Иваном. Согласны?

Метки:
baikalpress_id:  47 486